Воскресенье (до ЗЭ), мне хорошо. 18+

Как бы больно ни было это признавать, когда Воскресенье того желает, он мастерски владеет и своими руками, и всем своим телом. Его движения исполнены грации и размеренности; он всегда держит ситуацию под полным контролем, но в то же время питает к тебе столь порочное и глубоко первобытное злорадство, что тебе становится страшно находить хоть каплю удовольствия в чем-либо из того, что он делает. Тем не менее время от времени, когда на него снисходит милосердие, Воскресенье берет тебя медленно и нежно, выверяя каждый толчок с такой точностью, что внутри разливается неконтролируемая томная дрожь. Ты смутно осознаешь, какой должна казаться ему в этот момент: когда ты лежишь под ним на спине, тебе едва ли удалось бы скрыть хоть миллиметр своего раскрасневшегося, смятенного естества от его испытующего, вечно заинтригованного взора. Он прижимает твои ладони к постели, переплетя свои пальцы с твоими, и хотя ты порываешься сопротивляться, оттолкнуть его, отгородиться от хаоса эмоций, закипающих в голове, единственное, что из тебя вырывается, — это тихий, дрожащий стон чистого восторга. Воскресенье приподнимает брови. На мгновение ты видишь яркие всполохи его силы, мерцающие по краям зрения: он ненадолго вторгается в твой разум лишь для того, чтобы подтвердить свои догадки о природе этого звука. Сказать, что он доволен увиденным, было бы преуменьшением, ведь стоит ему осознать степень твоего падения, как уголки его губ изгибаются в удовлетворенной, изысканно-самодовольной улыбке. — Ах вот оно как, — произносит он понимающим, слегка насмешливым тоном. Бережно перехватив твои ладони, мужчина склоняется к тебе, ни на миг не прерывая ритма своих глубоких, размеренных толчков. Ты чувствуешь, как его губы невесомо касаются твоей скулы, прежде чем он оставляет несколько поцелуев на твоем виске. Ты зажмуриваешься, но это не спасает от ощущения того, как он наполняет тебя снова и снова. Его член скользит внутри без малейшего сопротивления — щедрое количество смазки, которую он подготовил заранее, позволяет ему проникать в тебя с пугающей легкостью. Какую бы позу ты ни пыталась принять, от наслаждения не скрыться. Еще один тихий стон срывается с твоих губ, когда ты запрокидываешь голову. Это так глубоко... это… это ощущается так чертовски хорошо. Ты чувствуешь его улыбку кожей. — Хорошо. Так и должно быть, — отвечает мужчина на твою невысказанную мысль, заставляя сильную дрожь пробежать по твоей спине одним лишь звучанием своего голоса. Продолжая вбиваться в тебя, он задерживает губы у твоего уха, перегружая все твои чувства своим присутствием. — Я приятно удивлен, увидев эту твою сторону. И я искренне рад, что ты наконец-то образумилась.