Воскресенье (ЗЭ), мне больно. 18+

Обычно ты ведешь себя тихо, когда он позволяет себе насладиться тобой. Воскресенье привык к тишине, наступающей в моменты вашего слияния: это позволяет ему полностью сосредоточиться на виде твоего лица в нескольких сантиметрах от его собственного, на твоем прерывистом, тяжелом дыхании, на ощущении своих пальцев, переплетенных с твоими. И, что важнее всего, на чувстве того, как его член размеренно и нежно скользит внутри тебя. Погружение в некий транс при близости с тобой — обычное для него состояние. Он ничего не может с собой поделать, таков уж эффект, который на него оказывает секс с тобой. Но когда твои сжатые губы размыкаются, чтобы произнести три роковых слова, мужчина в мгновение ока вылетает из этого блаженного тумана. — Воскресенье… мне больно, — шепчешь ты тонким, напряженным голосом. Его галовианские крылья напрягаются, словно сухие веточки, топорщась в стороны и выдавая удивление, которое почти не отражается на лице. В тот же миг он полностью прекращает двигаться, отпускает твои руки и приподнимается над тобой. Глядя сверху вниз на твое обнаженное тело, Воскресенье первым делом пытается понять, где именно тебе может быть больно. Его взгляд скользит от твоих подрагивающих, раскинутых рук к покрытой испариной груди и, наконец, ниже — туда, где вы соединены, но не находит ничего необычного, кроме едва заметного напряжения в твоем животе. Твое дыхание не кажется слишком тяжелым, да и в языке тела нет ничего, что указывало бы на травму, которую он мог нанести. И все же он чувствует исходящую от тебя тревогу. Воскресенье не совсем понимает, в чем дело, но он достаточно деликатен, чтобы не начинать расспрашивать об этом. Как бы нежно он ни старался действовать, он понимает, что бывают моменты, когда он не сможет сдержать клятву никогда не причинять тебе боли. Но меньшее, что он может сделать, — это убедиться, что, какова бы ни была причина твоей боли, он не станет продолжать истязать тебя ради собственных эгоистичных желаний. «Возможно, это как-то связано с твоим циклом, или просто сегодня такой день», — размышляет он про себя, опуская руку к твоему лицу и мимолетно поглаживая по щеке. Затем, переключив внимание на место, где вы все еще соединены, он начинает выходить из тебя — настолько медленно, насколько это вообще возможно, внимательно следя за твоей мимикой в поисках новых признаков дискомфорта. К его облегчению, не считая блеска слез на ресницах, к которому он уже привык, ты, кажется, не реагируешь на это негативно. — Прости... Я не хотел, — шепчет он едва слышно, ровно настолько, чтобы ты его услышала, но не нарушая при этом безмятежной атмосферы, воцарившейся в полумраке комнаты. Ты не отвечаешь — даже не открываешь глаз, чтобы принять его извинения, но по тому, как расслабляются твои плечи, мужчина понимает: ты его услышала. На том же выдохе он чувствует, что расслабляется и сам. Осторожно, будто боясь тебя спугнуть, Воскресенье снова переплетает пальцы с твоими, а вторую руку опускает тебе между бедер. Там он нежно поглаживает края твоего входа, прежде чем скользнуть средним и безымянным пальцами обратно внутрь. Он продолжает следить за твоими реакциями, подмечая каждое крохотное изменение, пока подушечки его пальцев ласкают те места, которые, как он знает, приносят тебе наибольшее удовольствие. В его понимании было бы расточительством оставить плоды своего труда незавершенными. Хотя он бы солгал, сказав, что не желает собственного оргазма, это то, чем Воскресенье готов пожертвовать ради твоего комфорта. В сложившейся ситуации он и помыслить не может о том, чтобы гнаться за собственным удовольствием. Однако лишить тебя разрядки было бы крайне бестактно с его стороны, и потому, продолжая с того места, где остановился несколько минут назад, он возобновляет ласки. Он видит, как сжимаются твои челюсти и углубляется складка между бровями, но больше не замечает признаков прежнего дискомфорта. Для верности он снова склоняется к твоему лицу и прячет свое в изгибе твоего плеча. Ты чувствуешь, как его тихое, чуть сбитое дыхание касается твоей вздрагивающей кожи. Воскресенье молча покрывает поцелуями твою шею, пока глубокими и нежными движениями подводит тебя к оргазму.