Глава 6: Утро новых решений

      Первые лучи рассвета позолотили резные карнизы лечебного павильона, проникая сквозь бумажные окна. Шиба не спала, а скорее дремала, чутко прислушиваясь к каждому шороху ночи. Но утренняя свежесть принесла с собой долгожданную ясность, рассеяв сумбур вчерашних мыслей.       Она поднялась с постели и аккуратно заправила хлопковые покрывала. В воздухе еще витал слабый аромат ночных благовоний, но теперь воздух не душил, а обволакивал успокаивающим облаком.       Купальня, просторное помещение в отдельном крыле павильона, была выложена белым мрамором, чьи прожилки напоминали струи ледяных горных ручьев. В большом бассейне парила вода, настоянная на целебных травах: женьшене, чтобы вернуть силы, лотосе, чтобы очистить разум, и бамбуке, чтобы успокоить сердце. Пар поднимался к расписанному потолку, и воздух был плотным от аромата трав.       Шиба медленно погрузилась в целебные воды, чувствуя, как напряжение покидает ее тело. Теплые струи ласкали ее кожу, а травяные настои проникали в каждую пору. Она осторожно массировала свои искалеченные ступни под водой, боль была привычной спутницей, неизбежной как смена времен года, но сегодня она не казалась непреодолимой преградой.       «Старик потерял лошадь, но как знать — может быть, это и к счастью», — подумала она, наблюдая за тихим колыханием вод, что расходились мягкими кругами от каждого ее движения.       После купания она переоделась в чистые одеяния, простое, но элегантное платье бледно-голубого цвета, напоминающего утреннее небо перед рассветом. Ткань была тонкой, но теплой и мягкой на ощупь. Заботливость Му Цинфана проявлялась даже в таких мелочах. Подойдя к бронзовому зеркалу, она взяла привычную вуаль. Тонкий шелк струился сквозь пальцы, но она сжала его и отложила в сторону.       «Довольно прятаться».       Размышления прервал мягкий, но настойчивый стук в дверь. На пороге стоял маленький ученик в серых одеяниях, держа в руках изящный поднос из красного лакированного дерева. На подносе располагались: пиала рисовой каши с кедровыми орешками и маленький чайник с ароматным зеленым чаем.       — Госпожа, — поклонился он, не поднимая глаз, — Учитель передал, что лорды пиков желают видеть вас в павильоне приема гостей.       — Все лорды? — уточнила Шиба, чувствуя, как сердце забилось быстро и неровно, как будто пойманная цикада билась в её груди.       — Не знаю, госпожа. После утренней трапезы.       Павильон для приема гостей являл собой настоящую жемчужину архитектурного искусства династии. Высокие потолки, расписанные в технике гунби, изображали плывущие облака и летящих журавлей — символы долголетия и духовного возвышения. Широкие окна, обрамленные резными рамами из красного дерева, выходили в сад, где утреннее солнце играло золотыми бликами на серебристых листьях юнлу и нежно-голубых лепестках цветущих цинъинь — целебных растений, чьи успокаивающие свойства были известны еще мудрецам древности.       В центре зала стоял низкий стол из светлого тутового дерева, инкрустированный перламутровыми узорами в виде священных растений: корня женьшеня, цветка лотоса и побегов бамбука. Вокруг него располагались одинаковые льняные подушки цвета слоновой кости, каждая расшита золотыми нитями в традиционных узорах облаков и морских волн.       «С каких пор лекари столь богаты?»       На столе уже была сервирована утренняя церемония Изящный фарфоровый чайник цвета слоновой кости с росписью в технике «синие цветы на белом фоне» соседствовал с тонкими пиалами без ручек. Блюдечки с утренними угощениями располагались согласно правилам гостеприимства: засахаренные лепестки хризантем для ясности ума, тонкие рисовые лепешки с черным кунжутом для укрепления духа, орешки в горном меду для сладости речей, сушеные финики для долголетия и изящные пирожные в форме цветов лотоса, посыпанные кокосовой стружкой, символы чистоты помыслов.       Аромат редчайшего чая из цветов дикой орхидеи смешивался с легким благоуханием тлеющих палочек из агарового дерева, создавая атмосферу торжественного спокойствия, подобающую важным решениям.       Когда Шиба вошла, пятеро лордов уже ожидали ее, каждый занимал свое место согласно иерархии, словно звезды в небесном узоре.       Юэ Циньюань восседал во главе стола, являя собой образец достоинства и уверенности. Его присутствие само по себе излучало спокойствие. Седые нити в волосах придавали ему вид мудреца, познавшего тайны мироздания.       «Сюаньсу должно быть уже немало годов испил,» — подумала Шиба ища глазами меч главы.       Справа от него расположился Му Цинфан. Его облик млек перед всеми присутствующими, туманно-серые одеяния способствовали этому. Руки лежали на коленях в медитативной позе, лицо выражало спокойную готовность к разговору.       Ци Цинци выбрала место напротив главы школы. Ее яркая красота, словно огонек свечи в глубокой ночи, притягивал взгляд. Изящные черты лица обрамляли умные глаза, полные лукавого огонька. Длинные ресницы трепетали при каждом движении, а нефритовые украшения мелодично позвякивали, подчеркивая грацию каждого жеста. Она изучала вошедшую Шибу с нескрываемым любопытством.       Рядом с ней сидел Лю Цингэ. Мощные плечи воина, закаленного в бесчисленных битвах, говорили о несгибаемой силе. Но даже суровость не могла скрыть классической красоты его лица, резкие скулы, прямая линия бровей, четко очерченные губы создавали облик, способный свести с ума поэтов.       И наконец, слева от главы школы занял место Шэнь Цинцю. Он занял место у самого окна, как будто готовый в любой момент покинуть собрание. Длинные волосы были собраны в безупречную прическу, ни один волосок не нарушал общей гармонии. Шиба заметила, как крепко пальцы сжимали веер, а едва заметно сжатые в тонкую линию губы, выдавали внутреннее беспокойство.       — Доброе утро, почтенные лорды, — поприветствовала она, кланяясь всем присутствующим с должным почтением.       На мгновение ее посетила предательская мысль о бегстве, но разум тут же напомнил о реальности: путь в Таньи был закрыт, а участь странствующего культиватора слишком опасна для женщины с искалеченными ногами.       — Прошу, — мягко произнес Юэ Циньюань, указывая на подушку напротив. Его голос нес в себе теплоту, но и нотку официальности. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить твое будущее в стенах нашей школы.       Шиба заняла указанное место, остро ощущая пять пар внимательных глаз, будто находилась под взглядом небесных судей. Му Цинфан жестом предложил ей чай, и она благодарно приняла тонкую пиалу. Аромат чая действовал успокаивающе, и она сделала небольшой глоток, не чувствуя вкуса.       — Как же замечательно, — воскликнула Ци Цинци, лукаво улыбаясь и изящно беря с тарелочки засахаренную хризантему, — обрести такую милую младшую сестрицу! Шэнь-шисюн, ты должен быть счастлив.       Он неторопливо повернул голову, словно вплывая обратно в разговор, но мысли оставались за пределами комнаты.       — У меня никогда не спрашивали о наличии родственников, — произнес он ровным тоном, в котором не было ни тепла, ни холода, лишь отстраненность.       — И какая талантливая! — продолжила Ци Цинци, не замечая его колкости, игриво взмахивая рукавом. — Редко когда в одной семье рождаются двое детей с таким даром к культивированию. А уж найти новый способ борьбы с хуньдэ-сань — это просто поразительно!              — Всё это заслуга мастера Му, — Шиба поспешно покачала головой, чувствуя, как жар приливает к щекам. — Без него ничего бы не получилось.       Му Цинфан мягко покачал головой, как качаются ветви ивы в его саду:       — Нет, способ предложили именно вы. Я лишь обеспечил техническую поддержку.       — Давайте согласимся не соглашаться, — улыбнулась Шиба, надеясь рассеять напряжение, подобно тому, как утренний ветер рассеивает туман.       Шэнь Цинцю внезапно поднял взгляд, его зелёные глаза пронзительно посмотрели на сестру:       — А где твоя вуаль?       Шиба инстинктивно коснулась лица. Действительно, утром она намеренно не стала её надевать.       — Раз я решила не возвращаться в Таньи, вуаль мне больше не нужна, — ответила она с показным спокойствием.       В зеленых глазах Цинцю мелькнуло острое неодобрение.       — Легкомысленно, — коротко бросил он.       Лю Цингэ едва заметно кивнул, мысленно отмечая эту деталь. Даже он считает мое решение неправильным, поняла Шиба, ощутив укол разочарования.       Юэ Циньюань деликатно откашлялся, возвращая беседу в русло:       — Молодая госпожа Шэнь, не могла бы ты рассказать нам немного о своём прошлом? О своей подготовке в Таньи?       Шиба почувствовала, как напряглась. Этого вопроса она ожидала, но всё равно он застал её врасплох.       — Я... изучала основы культивирования, базовые техники работы с ци, немного алхимии, — осторожно ответила она, тщательно подбирая слова.       — И как ты попала в Таньи? — продолжил расспросы глава школы, в его голосе звучала мягкая настойчивость.       — Как и все, я дошла до вершины, — ответила она уже чуть более спокойно. Юэ Циньюань внимательно изучал ее лицо, словно читал скрытую книгу:       — И сколько лет длилось твое обучение? Кто были твои наставники?       Шиба ощутила нарастающий дискомфорт от пристального внимания. Вопросы главы школы звучали все более конкретно и целенаправленно.       — Я... изучала основы около трёх лет, — осторожно ответила она.       — Интересно, — продолжил Юэ Циньюань. — А твоё имя в записях Таньи...       — Глава школы, — резко прервал его Шэнь Цинцю, впервые за весь разговор подав голос с такой силой. — Возможно, стоит перенести подобные расспросы на более подходящее время. Сейчас давайте обсудим основной вопрос встречи.       «Спасибо», — мысленно выдохнула Шиба.       — Цинцю-шиди прав, — согласился глава школы, сам наливая себе чай из изящного чайника. — Как тебе известно в Цанцюн двенадцать пиков, каждый из которых специализируется на определенных искусствах. Мы хотели бы предложить тебе выбор.       Первой заговорила Ци Цинци, лукаво улыбаясь и изящно взяв засахаренную хризантему:       — На пике Сяньшу ты могла бы изучать искусства, подобающие благородной даме — музыку, что услаждает сердце, танцы, что воспевают красоту мироздания, каллиграфию, что увековечивает мудрость. А также... более практические навыки для женщины в мире культиваторов.       Шиба мысленно поежилась — эти искусства она изучила достаточно и в борделе.       Ци Цинци тем временем хитро улыбнулась, неспешно потягивая ароматный чай.       Лю Цингэ поставил свою пиалу с характерным решительным стуком и обратился к Шибе прямо:       — Пик Байчжань научит тебя защищать себя. Сильный меч — лучшая гарантия безопасности.       — Она едва стоит на ногах, а ты уже предлагаешь ей махать мечом, — фыркнула Ци Цинци, откусывая кусочек пироженного.       — Именно поэтому ей это и нужно более всех остальных, — холодно отрезал Лю Цингэ, но тут же смягчился и добавил: — Впрочем, начать можно с самых основ.       Му Цинфан мягко вмешался в их препирательства, подвигая к Шибе блюдечко с рисовыми лепешками:       — На пике Цяньцао ты изучала бы медицину и целительство. Это благородное искусство, которое позволяет помогать людям.       Все взгляды обратились к Шэнь Цинцю. Он сидел неподвижно, лишь изредка делая небольшие глотки чая.       «Он ждёт, что я откажусь», — поняла Шиба.       — Цинцю-шиди? — деликатно подтолкнул Юэ Циньюань.       Шэнь Цинцю медленно поставил пиалу на стол. В его движениях была отточенная грация хищной птицы, но Шиба заметила, как слегка дрогнули кончики его пальцев.       — А что тут говорить? — произнес он ровным, почти равнодушным тоном. — Очевидно, что ее место на пике Цинцзин.       В его голосе не было ни тепла приглашения, ни радости воссоединения, только холодная констатация того, что он считал неоспоримым фактом судьбы. Но Шиба уловила что-то еще в глубине его интонации: усталость.       Шиба медленно вдохнула и сложила руки на коленях в позе смирения. Момент истины настал, и отступать было некуда.       — Я глубоко благодарна за все щедрые предложения, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и твердо. — Но прежде чем принять столь важное решение, я хотела бы обсудить его с братом наедине.       Повисла тишина, нарушаемая только далеким пением птиц в саду. Шэнь Цинцю слегка прикрыл глаза.       — Возможно, вам стоит поговорить наедине. Мы можем обсудить детали позже. — предложил Му Цинфан.       Шиба благодарно ему улыбнулась, но остальные лорды не двинулись с места, желая услышать продолжение этой деликатной беседы.       — Я очень хотела бы посетить пик Цинцзин, — сказала она с уже более явным намеком, глядя прямо на брата. — Много слышала о его красоте и умиротворяющей тишине.       Шэнь Цинцю устало вздохнул, словно груз всего мира лег ему на плечи:       — Разве сейчас подходящее время? Ты еще не оправилась настолько, чтобы осилить столь долгий путь.       — Я все же рассчитывала на твою помощь. — тонко улыбнулась Шиба.       Цинцю выразительно на нее посмотрел, взгляд был полон понимания ее уловок. На что Шиба ответила обезоруживающей улыбкой истинной младшей сестрицы.       — Гэгэ, пожалуйста, — проговорила она, широко распахнув глаза и вкладывая в голос умоляющие нотки.       «Вот тебе! Не только ты умеешь строить из себя заботливого старшего брата!» — мстительно подумала Шиба.       Цинцю повел веером, всем видом демонстрируя, что ни на капельку не поддался на ее театральное представление.       — Я действительно очень устану, если мы пойдем пешком, но мы так давно не виделись, и я так мечтала увидеть твой пик собственными глазами!       — Хватит болтать, от твоего нытья у меня начинает трещать голова, — устало проговорил лорд пика Цинцзин, потирая виски. — Пойдем.       Остальные лорды один за другим поднялись, кланяясь на прощание. Ци Цинци, проходя мимо, коснулась плеча Шибы легким дружеским жестом:       — В любом случае, тебе всегда рады на Сяньшу, младшая сестрица.       — Благодарю мастера Ци за доброту.       Шиба поравнялась с Шэнь Цзю и внезапно остановилась в удивлении:       — Когда ты успел стать таким высоким?!       — Я всегда был выше тебя, — невозмутимо ответил он.       — Нет, ты стал еще выше! Раньше я была тебе по плечо! — Шиба по-детски приложила ладонь к своей макушке, а затем протянула невидимую линейку к груди брата.       — Перестань паясничать, где твои манеры, — Шэнь Цинцю закрыл веер и лениво постукивал им по ладони, намекая, что его терпение не бесконечно и скоро веер может обрушиться и на ее голову.       — А этот веер мне нравится больше прежнего с карпами, — Шиба потянулась к вееру, но Шэнь Цинцю, пользуясь преимуществом в росте, поднял его над головой и спрятал в рукав.       Оставшиеся лорды наблюдали за этим фарсом с нескрываемым интересом: Му Цинфан прикрыл рот рукой, пытаясь сдержать улыбку, Ци Цинци откровенно хихикала. Юэ Циньюань наблюдал с отеческой добротой, но во взгляде читалась и некоторая задумчивость.              Лю Цингэ внезапно подошел ближе, его лицо выражало решимость человека, принявшего трудное решение:       — Я слышал гуляющие слухи, — произнес он своим обычным прямолинейным тоном.       Шиба почувствовала, как кровь отлила от лица, превращая его в белую маску.       — Как честный человек, я обязан предложить тебе брак, — продолжал Лю Цингэ с той же прямотой, с какой наносил удары мечом. — Это защитит твою репутацию от злых языков.       «Какого черта?», — Шиба смотрела на него широко раскрытыми глазами.       Ци Цинци открыла рот от изумления, Му Цинфан застыл в дверях, а Юэ Циньюань нахмурился. Шэнь Цинцю замер, словно ледяная статуя, но костяшки его пальцев, сжимавших веер, побелели от напряжения.       — Лорд Лю... — начала Шиба, запнулась и беспомощно посмотрела на брата. Она знала, что Лю Цингэ, человек прямой и честный до мозга костей, но такая откровенность все равно потрясла, удар молнии среди ясного неба.       — Эта недостойная должна обдумать столь щедрое предложение, — наконец выдавила она, чувствуя, как земля уходит из-под ног.       В следующую секунду Шиба резко схватила брата за рукав и безуспешно потянула к выходу. Она не видела, выражение его лица, но чувствовала, как духовная энергия вокруг него едва заметно заколебалась.       Шэнь Цинцю обернулся к Лю Цингэ. Его лицо сохраняло безупречную маску вежливости, но глаза превратились в осколки зеленого льда:       — Как... благородно и щедро со стороны Лю-шиди, — каждое слово прозвучало отчетливо, словно капли яда, стекающие с нефритовых губ. — Просить руки моей сестры, даже не посоветовавшись с ее семьей. Или неужели для этого разговора, ты искал встречи с этим лордом?       Шиба почувствовала, как воздух вокруг них наполнился убийственным намерением.       Лю Цингэ выпрямился, его рука крепче сжала рукоять меча. В его честном взгляде читалось недоумение, он действительно не понимал, что вызвало такую реакцию. — Гэгэ, — прошептала она умоляюще, — пожалуйста.       Но Шэнь Цинцю не слышал ее. Его взгляд был прикован к Лю Цингэ, как взгляд хищника, выбирающего момент для решающего удара.       Юэ Циньюань поднялся с места, и его духовная энергия прокатилась по павильону мощной волной, заставляя всех присутствующих почувствовать истинную силу главы школы. Воздух заискрился от давления, а голос прозвучал с непререкаемой властью:       — Довольно. Лю Цингэ действовал из благих намерений, желая защитить репутацию Шэнь Шибы. А Цинцю-шиди прав, что семейные вопросы следует обсуждать в семейном кругу.       Он обвел взглядом всех присутствующих:       Шиба благодарно кивнула, все еще крепко держась за рукав брата. Она чувствовала, как волна его гнева трансформируется в нечто более страшное, и напряжение только нарастало.       — Конечно, глава Юэ, — произнес Шэнь Цинцю с показной покорностью, но в его голосе все еще проскальзывали опасные нотки. — Семейные дела действительно лучше обсуждать без посторонних.       Последние слова он произнес, не отрывая взгляда от Юэ Циньюаня, и смысл был предельно ясен.