Часть 18: Голое запястье

      Шиба улыбнулась, глядя на свои ступни. Ровные пальцы послушно шевельнулись, стоило лишь мысленно приказать. Она уже почти забыла, каково это иметь здоровые ноги.       Она могла ходить.       Недалеко, с тростью, быстро уставая, но даже этого хватало чтобы с легкостью завершить «Малый Небесный Круг» прогоняя ци по меридианам, и это казалось почти чудом.       Лин Танг перехватила её взгляд.       — Ещё две недели и трость не понадобится, — негромко сказала наставница. — Тогда сможешь посещать занятия вместе со всеми.       Сегодня Шиба пришла не только на осмотр. Лин Танг как раз просматривала её конспекты, исписанные мелким, но чётким почерком.       — Держи. — Она взяла один из свитков и протянула ей. — «Трактат о создании пилюль».       — Благодарю, наставница. — Шиба приняла свиток обеими руками, помедлила, не сразу решившись поднять глаза. — Я хотела спросить о лорде Ана...       Договорить она не успела.       В дверь отрывисто забарабанили часто, нетерпеливо, словно дятел по сухой сосне.       — Да-шицзе! Да-шицзе! Тебя ждут в лечебнице! Лю-шибо прибыл!       Лин Танг одним плавным движением поднялась и отворила дверь. На пороге, тяжело дыша, стоял младший ученик. Щёки его пылали после бега, косица растрепалась, поймав взгляд Шибы, он вспыхнул ещё гуще, до самых кончиков ушей.       Наставница коротко кивнула и обернулась к ней:       — Конспект жду через два дня.       И уже в следующее мгновение её фигура растворилась в полумраке коридора.       Шиба не раздумывала ни секунды. Подхватив трость, она сунула свиток в широкий рукав и поспешила следом. Деревянный наконечник глухо постукивал по каменным плитам, предательски выдавая каждый шаг.       — Тебя не звали, — донеслось спереди.       Голос Лин Танг прозвучал ровно.       Шиба промолчала и лишь крепче сжала трость, сосредоточившись на том, чтобы не отставать.       Лечебница занимала целое крыло у восточного склона, приземистое, раскидистое строение с длинными галереями и бесконечными переходами. Общие покои остались по левую руку. Дальше, за резными воротами, начиналось другое крыло, более тихое, закрытое от посторонних глаз. Именно здесь Шиба провела долгие дни. Именно отсюда теперь доносились приглушённые голоса.       Она замерла у приоткрытой двери, невольно затаив дыхание.       Лю Цингэ сидел на краю кровати, сведя брови к переносице. Му Цинфан молча менял повязку на боку, рана была глубокой, сквозной, уже стянутой швами. Тёмные синяки расползлись по спине и торсу.       Почувствовав чужое присутствие, Му Цинфан поднял голову. Его взгляд встретился с её взглядом, и одна бровь едва заметно дрогнула.       — Ученице Шэнь не стоит входить. Подожди за дверью.       Прежде чем она успела ответить, створка мягко, но безжалостно закрылась перед её лицом.       Шиба прислушалась. Напрасно. На двери уже лежали печати тишины, и они не пропускали ни звука.       Когда ей наконец позволили войти, первым, что бросилось в глаза, был поднос с пропитанными кровью тканями.       Лю Цингэ сидел уже прямо, одетый и собранный, словно несколько мгновений назад его не перевязывали после тяжёлого ранения. Лишь лёгкая бледность лица выдавала его ранение.       Но смотрел он не на неё.       У стены стоял человек в тёмно-коричневых одеждах. В полутьме они почти сливались с тенями, и казалось, будто сами тени вокруг него приглушают его присутствие. Такое умение выдавало высший уровень мастерства.       Лю Цингэ поднял голову.       — Шэнь-гунян.       Голос его звучал низко и ровно, без лишних церемоний.       Шиба склонилась в почтительном поклоне.       — Лорд Лю.       Она вошла и остановилась у стены, оставив между собой и кроватью достаточно места, чтобы соблюсти приличия. Хотя после всего случившегося мысль о приличиях уже казалось смешной.       Человек в тени тихо усмехнулся.       — А вот и небезызвестная невеста.       Лю Цингэ развернулся к незнакомцу, подхватил лежавший рядом свёрток и коротким движением швырнул его собеседнику.       — Держи.       Тот ловко поймал свёрток одной рукой и раздражённо цокнул языком.       — Ты ведь ради этого пришёл? — сухо бросил Лю Цингэ.       — Разве не очевидно? — отозвался тот с лёгкой, почти ленивой укоризной, в которой слишком ясно слышалась насмешка.       Он бережно развернул ткань.       Внутри лежала шкура, длинная, змееобразная, с тусклым блеском плотной чешуи. Даже на вид она казалась твёрдой, почти каменной.       — Шкура водяного дракона материал капризный, — протянул незнакомец, разглядывая её так внимательно, будто вокруг не было ни крови, ни чужих взглядов. — Если ты обращался с ней столь же беспечно, как с собственными ранами, я начинаю тревожиться за будущие доспехи.       — Со шкурой всё в порядке, — отрезал Лю Цингэ.       Прожигающий взгляд, которым он наградил собеседника, яснее всяких слов давал понять: терпение его и без того на исходе.       Шиба украдкой присмотрелась к стоявшему в тени человеку. По дорогой ткани одежд, по качеству вышивки, по гуани, в которой не было ни одной случайной детали, она поняла: перед ней не просто заклинатель. Должно быть, один из лордов пиков.       Но имя всё равно не вспоминалось.       Незнакомец довольно улыбнулся, завернул драконью кожу обратно в ткань и неспешно отступил к стене. Словно это было его законное место.       «Он хочет понаблюдать за нашим разговором, и он достаточно высокого положения, чтобы игнорировать лорда Байчжаня», — подумала про себя Шиба.       Она кожей чувствовала внимание, хотя в упор на неё никто не смотрел. Только теперь Шиба заметила Лин Танг. Наставница стояла у длинного стола у дальней стены, полки над ним были уставлены рядами фарфоровых пузырьков и связок трав, подвешенных сушиться, как маленькие молчаливые знамёна. Лин Танг методично перебирала пузырьки и свёртки трав, не поднимая головы, словно происходящее её вовсе не касалось.       Лю Цингэ перевёл взгляд на Шибу.       — Мне нужно поговорить с Шэнь-гунян наедине.       Слова прозвучали прямо, но как будто в пустоту.       Никто и не подумал двинуться.       Му Цинфан даже не моргнул, продолжая собирать иглы.       — Нет.       Лин Танг, не оборачиваясь, поставила на стол очередной пузырёк. Стекло тихо звякнуло о дерево.       — Если разговор касается моей ученицы, прошу говорить при мне. Шиба покосилась на наставницу. Прежде её уже оставляли с лордом Байчжаня наедине, и после всего случившегося это не должно было стать препятствием. Разве что...       Разве что Лин Танг пожалела о том, что позволила им остаться вдвоём в прошлый раз.       Человек у стены негромко хмыкнул и взмахнул длинными подолами рукавов. Движение было ленивым, почти насмешливым.       — Как неловко, — протянул он. — Лю-шисюн впервые за вечер попросил о чём-то человеческим голосом. А его даже не попытались послушаться.       Лю Цингэ медленно повернул голову.       — Сюй Цинли.       Тот приподнял брови с видом самой невинности.       — Что? Я всего лишь констатирую очевидное.       Имя щёлкнуло в сознании Шибы.       Лорд пика Чуань Цзао. Лорд Артефактологии.       Шиба едва заметно выпрямилась. Теперь и дорогая ткань одежд, и роскошь гуани, и эта почти неуместная лёгкость тона складывались в цельный образ.       «Лисица в шкуре тигра держится увереннее самого тигра».       Лю Цингэ, явно теряя терпение, произнёс уже с нажимом:       — Выйдите.       Му Цинфан скрестил руки на груди. Мало кто решался выгонять его из его собственной лечебницы. Это удавалось только одному человеку и тот давно не покидал Цинцзин.       — Ты потерял слишком много крови, чтобы отдавать здесь приказы.       Сюй Цинли улыбнулся, пряча бесценный свёрток в рукав.       — К тому же, — заметил он, — если я уйду сейчас, кто проследит, чтобы ты не попытался решить важный разговор по-байчжаньски? То есть в три фразы, одна из которых непременно будет звучать как вызов на поединок.       — Сюй. Цин. Ли. — почти рыча, сказал Лю Цингэ.       — Уже замолчал, — покладисто отозвался тот, понимая вверх ладони, нисколько, впрочем, не замолчав.       Шиба стояла у стены, осознавая с нарастающей иронией, что является главным предметом разговора и при этом чувствует себя совершенно лишней. На миг ей показалось, что проще было бы самой попросить разрешения уйти. Но Лю Цингэ вновь посмотрел на неё, прямо и тяжело, не позволяя ей и двинуться, и она осталась на месте.       Он поднялся.       Слишком резко.       Му Цинфан шагнул вперёд одновременно с Лин Танг, но Шиба оказалась ближе. Рука сама метнулась к нему, она успела схватить его за предплечье прежде, чем подумала, насколько это неприлично.       Под ладонью мышцы казались высеченными из камня. Лю Цингэ едва заметно качнулся так, что посторонний не заметил бы, но Му Цинфан, конечно, заметил.       — Ложись обратно, — произнёс он с мягкостью стали, между его пальцами засверкали иглы.       — Я в порядке, — отрезал Лю Цингэ.       — Нет, — одновременно сказали Му Цинфан и Лин Танг.       Сюй Цинли, не сдержавшись, прокомментировал:       — Поразительное единодушие.       Шиба отдёрнула руку, будто обожглась, но было поздно: все уже увидели это движение.       Лин Танг перевела взгляд с одного на другого и сжала губы в одну линию.       — Мне передали, что произошло, — произнёс Лю Цингэ. Голос звучал ровно, но в нём угадывалось недовольство. — Прошу прощения. Моя мать проявила излишнее усердие.       Шиба не сдержала нервного смешка. Во всём этом было что-то до абсурда нелепое: великосветский скандал, рождённый из недопонимания.       — Мы не обговорили детали заранее. Недопонимание вполне объяснимо.       — Ситуация вышла из-под контроля, — согласился он.       Повисло молчание. Не тягостное, скорее задумчивое. Как пауза между двумя строками в стихотворении, когда смысл ещё не произнесён, но уже угадывается.       — Теперь весь Цзянху знает, — нарушила молчание Шиба. — Так, как мы и хотели. Через год-два, когда слухи улягутся, расторгнем помолвку по обоюдному согласию.       — К тому времени никто не вспомнит, с чего всё началось, — согласился Лю Цингэ.       Сейчас он смотрел прямо в лицо Шибе, а она не могла отвести взгляд от его красивого лица. Между его выразительными бровями залегла складка, не задумчивая, а скорее решительная, как перед поступком, который он давно обдумал.       Рука его скользнула к складкам одежды, и он достал небольшой свёрток, завёрнутый в тёмную ткань.       — Раз уж даров у тебя теперь много, держи ещё один.       — Не нужно, прошу, я даже не знаю, что делать со всеми дарами, — беспомощно развела руками Шиба.       Лю Цингэ, не принимая отказа, положил свёрток прямо в её руки и отвернулся.       Шиба ошеломлённо опустила глаза. Шёлк был прохладным на ощупь, как и сам предмет внутри. Она осторожно развернула ткань.       На её ладони лежал кристалл размером с крупную сливу. Тёмно-синий, почти чёрный, но изнутри пульсировал ровный, холодный и чистый свет, как вода в горном источнике.       Шиба замерла.       — Это...       — Сердце водяного дракона, — произнёс он, с небольшой толикой гордости в голосе. — Редкий ингредиент. Пригодится.       При этих словах Сюй Цинли уже не стал скрывать интереса. Он оттолкнулся от стены и подошёл ближе. Свет курильницы лёг на его лицо.       — «Пригодится»? — переспросил он. — Какая скромность для сердца водяного дракона.       Потом поднял глаза на Лю Цингэ и наигранно покачал головой:       — Лю-шисюн, ты либо сегодня необычайно щедр, либо я пропустил ту часть разговора, где скромная формальность превратилась во что-то значительно более интересное.       Шиба смотрела на кристалл, чувствуя, как прохлада расходится от него волнами: сначала по пальцам, потом выше к запястью, к локтю. Сердце водяного дракона. Один из ингредиентов, упомянутых в «Трактате о высшей алхимии». За такую вещь иные культиваторы отдали бы годы жизни. А он просто дарил его ей.       — Я... — Шиба запнулась, подбирая слова, которые были бы соразмерны дару и при этом не прозвучали бы ни приторно, ни холодно. — Благодарю за столь щедрый подарок.       Но слова показались ей пустыми. Слишком лёгкими для того, что лежало у неё на ладони.       Она опустила взгляд на свою левую руку.       Золотой браслет на запястье поймал отблеск курильницы и тускло мерцнул. Несмотря на прошедшие годы, золото не казалось потёртым, словно его только недавно отполировали. Много лет назад, в ту ночь, когда погибла демоница Сюэлин, этот браслет соскользнул с запястья умершей и сам нашёл её руку.       «Ты долго защищал меня, — подумала она, словно обращаясь к браслету. — Но теперь мне нужно отдать тебя другому».       Браслет словно услышал. Золото потеплело под пальцами, ободок чуть расширился, скользнул вниз и замер у кончиков пальцев, позволяя снять себя.       Шиба протянула его Лю Цингэ.       — Это браслет хулицзинь. Защитный артефакт. — Голос её звучал ровно, только чуть тише обычного. — Он спасал мне жизнь не один раз. Примите его как мой ответный дар.       Сюй Цинли шумно выдохнул.       Он смотрел на браслет пристально, почти жадно. На его лице не осталось и тени насмешки и наигранности, лишь серьёзность, совсем не вязавшаяся с его обычной манерой.       — Шэнь-гунян... — произнёс он без привычной лёгкости. — Боюсь, вы не до конца представляете, что именно сейчас предлагаете.       Лорд пика Артефактологии был мастером своего дела. За годы работы с духовными инструментами он научился различать изделие, которое просто несёт в себе силу, и изделие, которое эту силу сознаёт. Такое встречалось редко. Почти невозможно редко, сродни духовным мечам, что сами решают, когда прийти на помощь.       Взгляд Сюй Цинли не отрывался от золотого ободка. На миг в его лице мелькнуло что-то почти хищное, но уже в следующее мгновение эта тень исчезла.       — Золото, нефрит, редкие материалы, вещи понятные, — произнёс он ровно. — Их ценность можно измерить: весом, редкостью, мастерством работы. — Он чуть склонил голову. — Но есть вещи, которые не подчиняются никаким весам.       Лю Цингэ удивлённо смотрел на Шибу, не обращая внимания на Сюй Цинли. Шиба чуть заметно улыбнулась и, не отвечая словами, взяла его руку и надела браслет на запястье. Браслет послушно увеличился в размерах, свободно скользнув на мужское запястье.       — Благодарю, — коротко произнёс он.       Шиба кивнула.       Её собственное запястье ощущалось теперь непривычно голым.       Во взгляде Сюй Цинли ещё тлел живой, слишком пристальный интерес. Теперь направленный на саму Шибу.