Часть 17: Дары и пересуды

      Лин Танг была одета в своё официальное жемчужно-серое ханьфу с серебряной вышивкой. Высокая и статная, она выглядела внушительно, как и подобает первой ученице горного лорда.       — Согласна ли ты на принятие даров? — её прямой и твёрдый взгляд не давал возможности юлить.       На мгновение Шиба подумала: а что будет, если она ответит «нет»? Осмелится ли Пик Цаньцао отказаться ради неё? Навлечёт ли на себя неприятности из-за ученицы, которая появилась здесь всего несколько недель назад?       — Да, — ответила она, выпрямив спину и чуть склонив голову перед старшей. — Мы с лордом Лю согласились на помолвку.       Лин Танг выдержала паузу, ожидая продолжения. Но Шиба молчала. Незачем распускать лишние слухи вокруг этого фарса. Она не рассчитывала, что маленькая сделка обретёт такие масштабы.       — По правилам приличия тебе не следует показываться на церемонии, — произнесла наставница. — Но ты можешь смотреть на процессию издали, скрытно, не привлекая к себе внимания.       Это прозвучало как разрешение. Но Шиба прекрасно распознала приказ.       А-Мэй укатила её коляску к главному павильону заранее, пока двор ещё не наполнился народом. Они остановились за ширмой для слуг, узкой, но главный павильон было видно как на ладони. Утренний туман ещё не рассеялся над горой, он клубился у подножия каменных ступеней белыми космами, придавая двору призрачный, нездешний вид.       Шиба не ожидала, что соберётся столько народу. Среди знакомых серых одеяний Цаньцао мелькали цвета других пиков, пришли поглазеть, конечно пришли.       Му Цинфан стоял на помосте спиной к ней. Сегодня он был не в привычном целительском одеянии, а в тёмно-сером церемониальном, с серебряной вышивкой вдоль ворота. Прямая спина. Неподвижные плечи. По его силуэту ничего нельзя было прочесть.       Барабаны зазвучали раньше, чем появилась процессия. Сначала, далёкий ритмичный гул, от которого птицы срывались с крон деревьев. Потом он набрал тяжесть и нарастал, пока не заполнил двор целиком.       Процессия двигалась медленно и торжественно. Впереди, знаменосцы с алыми флагами клана Лю, что полоскались в горном ветру. За ними шли барабанщики, размеренный удар за ударом. Потом люди в одинаковых тёмно-красных одеждах, парами, и каждая пара несла красный лакированный сундук с золотыми замками.       Они были огромными, тяжёлыми и блестели при свете восходящего солнца так ярко, что Шибе захотелось зажмуриться.       Процессия поднялась по каменным ступеням. Во главе шёл пожилой, богато одетый мужчина, на его поясе покачивалась нефритовая печать. Он поднялся на помост, приблизился к Му Цинфану и отвесил глубокий поклон.       — Достопочтенный глава пика Цаньцао, — сказал он усталым, но безупречно вежливым голосом. — Клан Лю с глубоким почтением преподносит обручальные дары для барышни Шибы, вашей ученицы, в знак союза.       Му Цинфан слегка кивнул.       — Клан Лю оказывает великую честь, — произнёс он ровно. — Барышня Шиба — моя ученица. Я принимаю дары от её имени.       После этих слов в советнике что-то отпустило, плечи старика чуть опустились. Три отказа, три закрытые двери. А теперь кто-то наконец принял эти сундуки, как того требовал обычай.       — Мы благодарны за ваше согласие, лорд Му. — Старик поклонился снова. — Дозвольте представить содержимое даров.       Из рядов вышел молодой человек, развернул длинный свиток, откашлялся.       — Двенадцать рулонов шёлка высшего качества: красный, розовый, персиковый...       Перечисление тянулось медленно, методично. Украшения из золота. Нефритовые изделия. Духовный меч. Редкие травы. Чай. Благовония. Вышитые одежды.       Шиба, не выдержав, снова спрятала лицо в ладонях.       «Ты сама на это согласилась», — напомнила она себе. «Это был твой выбор».       Му Цинфан одним точным, неторопливым движением поставил печать на документ. Поблагодарил советника, передал дощечку Лин Танг. Обменялся поклонами. И пошёл прочь.       Шиба смотрела, как он приближается к ширме. Она не выдержала.       — Шицзунь!       Он остановился. Один шаг отделял его от неё, один шаг и расстояние между ними было больше, чем когда-либо.       — Если у ученицы Шэнь есть вопросы о дарах, — произнёс он, не оборачиваясь, — старшая ученица Лин Танг сможет помочь. У меня неотложные дела в лечебнице.       Шиба смотрела ему в спину и ощущала во рту странную горечь. Между ними поднялась стена, и она знала, чьей рукой был положен первый камень, только вот каких именно слов оказалось достаточно, этого она понять не могла.       «Что же такого сказал тебе мой брат, учитель?»       Толпа учеников постепенно рассеивалась. Слуги клана Лю откланялись и удалились, оставив сундуки на попечение Цаньцао. Несколько младших учеников уже суетились вокруг, готовясь перенести их в хранилище.       — Какая красота! — А-Мэй благоговейно коснулась резной крышки ближайшего сундука. — Младшая сестра, вы такая счастливица! Лорд Лю, должно быть, очень вас ценит, если прислал такие богатые дары!       «Если бы ты знала», — подумала Шиба.       В её голове помолвка до сих пор оставалась договорённостью между двумя людьми, простой и понятной. Теперь она видела, как эта договорённость разрастается, захватывает чужие жизни, чужие мнения, чужое время. Словно бросила камень в тихий пруд, не подумав, как далеко разойдутся круги.       Она уже не могла забрать камень обратно.       В последующие дни Шиба почти не выходила из своей комнаты. По-прежнему училась, по-прежнему тренировала заживающие ступни, заставляя себя терпеливо повторять одно и то же.       От Шэнь Цинцю не было ни слова.       Первые два дня она ожидала его разрушительной реакции. На третий день поняла, что даже ждёт его и все чаще ловила себя на том, что смотрит на входящую в комнату А-Мэй с надеждой и страхом, которые немедленно прятала.       «Что это за пытка: ждать возвращения Шан Цинхуа, ждать реакции Шэнь Цинцю, ждать объяснений Лю Цингэ?» — подумала она, поворачиваясь на другой бок, и заставила себя думать о точках меридиана желудка.       Помогало, но ненадолго.       На следующий день А-Мэй решительно заявила, что нельзя вечно прятаться. Шиба и сама знала это, поэтому спорить не стала, хотя и оттягивала неизбежное сколько могла.       Столовую она почуяла ещё в коридоре: запах варёного риса, островатый аромат имбирного бульона, тёплая сырость пара, поднимающегося над котлами. Внутри гудело, как в растревоженном улье, десятки разговоров сливались в ровный монотонный шум.       Стоило им устроиться за столом, как объявился знакомый Сяо Бо, тот самый друг и сокурсник А-Мэй, с которым они уже виделись здесь раньше. Он плюхнулся напротив с той непринуждённостью, какая бывает только у людей, уверенных, что любая беседа становится лучше с их участием. Чжан Линь опустилась рядом с ним аккуратно, расправила юбку, быстрым взглядом окинула стол и взялась за чай.       Первые несколько минут ели молча. Потом Сяо Бо, разумеется, не выдержал.       — Ну же, Шиба-шимэй, расскажи: почему лорд пика Цинцзин вернул подарки клана Лю? — Он понизил голос, но лишь до той степени, которую сам считал заговорщицкой, для всей столовой все по прежнему было прекрасно слышно. — Говорят, процессия спустилась с Цинцзин быстрее, чем поднялась. Говорят, советнику даже чаю не предложили.       — Сяо Бо, — Чжан Линь поставила пиалу с тем особым звуком, который означает предупреждение. — Ты снова пересказываешь чужие домыслы.       — Это не домыслы, это Вэй Ю слышал от ученика Байчжань, который лично...       — Который лично что? Стоял за воротами Цинцзин и подслушивал? — сухо перебила она.       Сяо Бо заметно скис, но отступать не стал.       — Ну, лорд Шэнь всё равно поступил странно. Двенадцать сундуков от клана Лю — это не шутка. Такое просто так не отвергают. — Он покосился на Шибу. — Тем более если намерение серьёзное.       Шиба молча отложила палочки. Взяла пиалу с чаем, согрела ладони о тёплый фарфор.       За соседним столом двое учеников притихли, едва прозвучало «Цинцзин». Чуть дальше, у окна, трое девушек переглянулись и поспешно отвели глаза, когда Шиба посмотрела в их сторону.       «С таким слухом у практикующих сплетни по секте разносятся быстрее ветра», — подумала она, чуть отпивая чай.       Никто не сказал бы этого вслух, всё же Шэнь Цинцю был лордом пика. Но по тому, как понижали голос при упоминании Цинцзин, как отводили глаза и обменивались взглядами, Шиба ясно читала общее мнение: многие уже успели сделать его злодеем в собственных историях, оскорбившим клан Лю.       Весь пик гудел. Что ж.       — Скажи мне, Сяо Бо, — произнесла она спокойно, — ты знаком с обрядом помолвки?       Юноша моргнул, сбитый с толку неожиданным поворотом.       — Конечно... в общих чертах. Семьи договариваются, обмениваются дарами, потом свадьба...       — В общих чертах, — повторила Шиба, и в её голосе не было ни насмешки, ни упрёка. — А о восьми иероглифах ты слышал?       — Это... — Сяо Бо нахмурился. — Дата рождения?       — Дата и час рождения невесты, — кивнула Шиба. — Их через сваху передают в дом жениха прежде любого иного разговора. Это первый шаг. Без него всё остальное не имеет силы. — Она сделала глоток чая. — Сваха передавала мои восемь иероглифов в семью Лю?       За столом стало тихо. Даже А-Мэй замерла с пустыми палочками на полпути ко рту.       Чжан Линь медленно подняла взгляд. В её умных глазах мелькнуло понимание: она уловила направление разговора ещё прежде, чем Шиба продолжила.       — Нет, — сказала Шиба сама, не дожидаясь ответа. — Не передавала. Потому что свахи не было вовсе. — Она поставила пиалу на стол. — После восьми иероглифов семья жениха проводит гадание: совместимы ли судьбы. Это обряд, которому следуют даже в самых простых семьях. Гадание проводилось?       Сяо Бо медленно покачал головой. Вид у него был такой, словно картина, которую он считал ясной, только что дала трещину.       — После гадания, если знамение благоприятно, семьи совершают обряд согласия, — продолжила Шиба всё так же ровно. — Это и есть официальный ответ на предложение. Лишь после этого жених присылает дары. — Она ненадолго умолкла. — Обряд согласия был совершён?       Молчание.       За окном столовой ветер прошёлся по двору, качнул сушёные связки трав на жердях, пробежал по черепице и стих. — Значит, — произнесла Чжан Линь негромко, — дары прислали в обход всех обрядов.       — Именно, — ответила Шиба. — Мы поторопились. Все поторопились. И я тоже. Лорд Лю действовал из добрых побуждений, и я не скажу о нём дурного. Но порядок был нарушен ещё до того, как первый сундук поднялся на гору. — Она снова взяла палочки. — Мой брат, глава семьи. Принять двенадцать сундуков без свахи, без гадания, без обряда согласия, и принять их молча значит признать, что его сестра стоит меньше, чем требует обычай. Что сказали бы о нём тогда?       Сяо Бо открыл рот. Закрыл. Неловко почесал затылок.       — Выходит... — начал он медленно, — выходит, он поступил правильно?       — Выходит, что да, — сказала Шиба просто.       Чжан Линь смотрела на неё с тем выражением, с каким смотрят на человека, только что сделавшего неожиданно точный ход в сложной игре.       — Но тогда почему все говорят, что лорд Шэнь оскорбил клан Лю? — спросила А-Мэй. По её лицу было видно, как напряжённо она перебирает в уме услышанное.       — Потому что об оскорблении говорить проще, чем разбираться, — ответила Шиба без горечи. — Подхватили чужие слова и не стали проверять, что было на самом деле.       Она вернулась к еде. Тушёные побеги уже успели чуть остыть, но всё равно были хороши, с имбирём и кунжутным маслом, так, как она любила ещё в прошлой жизни.       За соседним столом разговор сменил направление. Шиба слышала краем уха слова и интонации, там пересказывали услышанное с тем видом, будто сами только что вспомнили с детства всем знакомый порядок обряда.       — Шимэй, — тихо сказала Чжан Линь позже, когда Сяо Бо уже с жаром рассказывал А-Мэй о вчерашней практике по пульсовой диагностике, а разговор за столом окончательно ушёл в сторону, — ты хорошо знаешь обряды.       — Я долго жила в монастыре, — ответила Шиба.       Чжан Линь кивнула. Больше она ничего не сказала, но, когда после обеда они разошлись, взгляд её был уже не таким, как в начале трапезы, внимательнее и заметно уважительнее.