Добро пожаловать в ад, Алисия Волкова, с наилучшими пожеланиями из Москвы.

      День Алисии Волковой начался с тотального провала. Точнее, с того, что она проспала. Не на пять минут, а с размахом, на целых сорок, переведя будильник во сне с ловкостью опытного диверсанта.       — Алисия, вставай! В школу опоздаешь! — голос матери из-за двери звучал как сигнал воздушной тревоги.       Алисия издала стон, больше похожий на предсмертный хрип выброшенного на берег кита, и судорожно потянулась за телефоном. Экран ослепил её десятком сообщений в общем чате «Троица клоунов».       Лиза: «Волкова, ты где? Михалыч уже третий раз по списку проходит, у него лицо как у человека, который нюхал клей вместо кофе».       Макс: «Да она спит, сто пудов. Ставлю на то, что прибежит к третьему уроку с горящими глазами и историей про нашествие марсиан».       Алисия: «Не марсиан, а пробки на Садовом. Выжимаю из маршрутки все соки. Прикрывайте!» — отправила она, не вставая с кровати. Гениальный план «прикинуться мертвой, и может день пройдет мимо» провалился.       Выдернув зарядку из телефона, она совершила пятиминутный марафон по сбору в учебное заведение, которое с легкой руки их историка называла не иначе как «Институт Благородных Девуций». Натянула первые попавшиеся джинсы, кринжовый, но чертовски теплый свитер с оленями (подарок питерской бабушки), наскребла светлые волосы в хвост, сунула в рот кусок бутерброда с сыром и вылетела из квартиры под аккомпанемент маминого: «Алисия, ты хоть позавтракай нормально!».       На улице Москва встретила её своим фирменным осенним пакетом: серое небо, противная морось и ветер, целенаправленно выдувающий все остатки тепла из-под свитера. Алисия вжала голову в плечи и поплелась к метро, думая о том, что единственный плюс такого утра — это пропущенный первый урок по физре.       В метро было душно и пахло мокрой собакой и чужими надеждами. Алисия втиснулась в вагон, уткнувшись лицом в чью-то дубленку, и принялась листать ленту Инстаграмма. Картинки из солнечной Италии, посты подруг о «сложнейшей» контрольной по биологии, мемы про котиков. Обычный цифровой фон её жизни. Она лайкнула фотографию Лизы с новым капучино и прокрутила дальше. И тут…       Рекламный баннер.       Он был навязчивым и ярким, кричащим посреди серости ленты: «THE WALKING DEAD. ФИНАЛЬНЫЙ СЕЗОН. СМОТРИ ПРЯМО СЕЙЧАС!».       Алисия скривилась. «Ходячие мертвецы». Сериал, про который она слышала краем уха. Что-то про зомби, бесконечные страдания и людей с очень грязными лицами, которые два сезона не могут решить, кто главный. Не её формат. Она предпочитала что-нибудь повеселее, с сарказмом и хорошими шутками. Макс, её лучший друг и по совместительству главный киноман школы, пытался её впихнуть в это, говорил: «Лись, это же классика жанра!», на что Алисия отвечала: «Классика — это Пушкин, а ходячие трупы с торчащими кишками — это уже патологоанатомия какая-то». Она ткнула на крестик, чтобы скрыть рекламу, но палец промахнулся, и отзывчивый тачскрин открыл страницу стримингового сервиса. «Начните бесплатный пробный период».       «Ну его нафиг», — пробормотала она, запихивая телефон в карман, как раз в тот момент, когда двери метро с шипением открылись на её станции.       Учеба прошла в тумане. Алисия благополучно проспала половину литературы, на истории пыталась объяснить Михалычу, что опоздала из-за того, что помогала потерявшемуся ребенку (он посмотрел на неё с таким скепсисом, будто она заявила, что её похитили рептилоиды), а на физике они с Лизой тихо спорили о том, кто из новеньких актеров в том самом сериале «Про вампиров» симпатичнее.       — Да он вообще деревянный! — шептала Лиза, строя гримасу. — Смотришь на него и ждешь, что он сейчас скажет: «Моя твоя не понимать».       — Зато у него глаза! — парировала Алисия. — Как у грустного щенка! А твой — вылитый Гарри Поттер, который пережил вторую юность и теперь ходит на сеансы к психоаналитику.       — Вы лучше посмотрите «Ходячих», — перегнувшись через парту, вмешался Макс. — Вот где мужики — так мужики. Там есть один, так он вообще с битой, обмотанной колючкой…       — Макс, заткнись! — прошипели они хором.       После пар они валились в ближайшей «Шоколаднице», заказывали по огромному капучино и делили кусок чизкейка на троих.       — Я серьезно! — размахивал вилкой Макс. — Ниган — это же легенда! Самое харизматичное зло со времен Дарта Вейдера!       — Ниган? — фыркнула Алисия, с наслаждением прихлебывая пенку. — Это который ходит с битой и остроумничает про почки? Слушай, если уж апокалипсис, то пусть будет по-настоящему. С зомби-динозаврами или там с мутантами-пингвинами. А так… Скукота. Бегают от трупов, потом дерутся с другими людьми из-за банки тушенки. Наш подъезд в пятницу вечером и то веселее.       — Ой, да бросьте вы, — отмахнулась Лиза. — Лучше скажите, кто пойдет на выходных в тот новый антикафе? Говорят, там настолки новые завезли.       Они строили планы, смеялись. Алисия жаловалась на свою жизнь, на сложную задачку по геометрии, на соседку-старушку, которая опять караулила её у лифта, чтобы спросить, не играет ли она в «эти ваши танки». Обычная, ничем не примечательная жизнь обычного московского подростка. Она и подумать не могла, что это последний раз, когда видит их смеющиеся лица, последний раз, когда дерется с Максом из-за последнего куска чизкейка, последний раз, когда слышит привычный гул города за окном.       Вечером её настигло возмездие за утренний побег. Мать, пахнущая котлетами и спокойствием, встретила её на пороге со словами: «Алисия, сходи, пожалуйста, к бабушке. Отнеси ей пирог и лекарства, которые я купила».       Бабушка жила в соседнем районе, в пятнадцати минутах неспешной ходьбы. Путь лежал через сквер — её любимое место летом и мрачное, темное и слегка пугающее осенним вечером.       Алисия засунула в наушники тот самый трек Би-2, закинула рюкзак за спину (в одном отделении — пирог с яблоками, в другом — пачка лекарств от давления) и побрела, подставляя лицо холодным каплям дождя.       И вот тут началась вторая часть её паршивого дня.       Сквер был пустынен. Фонари освещали лишь островки пути, между которыми лежали провалы почти кромешной тьмы. Алисия ускорила шаг, напевая под нос: «Полковнику никто не пишет, полковник никому не пишет…»       И вдруг… послышался шорох. Прямо из кустов справа. Она резко дернула наушники. Сердце застучало где-то в горле. «Кот, — строго сказала она себе. — Или ежик. В Москве же полно ежиков. Очень злых, кусачих ежиков».       Шорох повторился, громче. И к нему добавилось тихое, влажное повизгивание.       Алисия остановилась как вкопанная. Это был не ежик.       Из темноты на дорожку выкатилось маленькое, длинное существо. Оно было мокрым, грязным и невероятно злым. Такса. Не просто такса, а такса-терминатор. Она оскалила крошечные, но на вид очень острые зубки и издала низкий, утробный рык, который никак не должен был исходить из тела размером с тапок.       «Ну здравствуй, песик, — мысленно прошептала Алисия. — Хороший песик… иди к своей маме…»       Песик, судя по всему, маму уже съел и теперь присматривал себе десерт. Он сделал выпад в её сторону.       Алисия, как любой нормальный человек, испугавшийся разъяренного зверя размером с багет, отпрыгнула назад. И… оступилась. Нога предательски соскользнула с мокрой плитки, она взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, и полетела. Вспышка паники, неба, перевернувшегося вверх тормашками, и…       БАЦ.       Затылком она угодила прямиком в фонарный столб. Искры из глаз, короткая, обжигающая боль — и потом тишина. Тьма.

***

      Первое, что почувствовала Алисия, придя в себя, — это боль. Тупая, раскатистая, грохочущая в черепе, будто там кто-то отбивал чечетку каблуками. Она лежала на чем-то твердом и холодном. Пахло… пахло не Москвой. Не мокрым асфальтом, выхлопами и шавермой из соседней палатки. Пахло пылью, гарью и чем-то сладковато-отвратительным, гнилым.       Она медленно открыла глаза. Над её головой было не серое московское небо, а грязный потолок какого-то помещения, испещренный трещинами. Алисия лежала на полу разбитого магазинчика. Стеллажи были повалены, стекла биты, повсюду валялся какой-то хлам.       «Где я? — пронеслось в голове первое, паническое, соображение. — Скорая? Больница?»       Она попыталась приподняться на локте, и мир поплыл. Снова больно стукнулась головой. «Видимо, меня сбила машина, и я попала в больницу. Да какая же это больница? Это похоже на заброшку».       С трудом доползла до разбитого витринного окна и выглянула наружу.       То, что она увидела, не укладывалось в голове.       Она была не в Москве. Она была на какой-то пустынной американской трассе, окруженной редкими чахлыми деревьями. Дорога уходила вдаль, и по обочине медленно, неестественно покачиваясь, брели… люди.       Нет, не люди.       Один из них был поближе. Мужчина в разорванной рубашке. Половина его лица была… отсутствовала. Виднелись кости и почерневшие мышцы. Он волочил ногу и тихо мычал.       У Алисии перехватило дыхание. Это… это был зомби. Самый настоящий, голливудский, только в тысячу раз страшнее, потому что он был настоящим. Воздух вырвался из её легких со свистом.       «Сон, — тут же зашептала она сама себе, закусывая губу до крови. — Это сон. Сон. Ударилась головой, и мне снится кошмар. Сейчас проснусь. Сейчас».       Она закрыла глаза, сосчитала до десяти и открыла.       Он был ближе. Теперь она могла разглядеть стеклянный, мутный взгляд, направленный в её сторону. Он её учуял.       Еще двое «ходячих» позади него тоже заинтересованно повернули головы в её сторону и, пошатываясь, начали движение к магазину.       Адреналин ударил в голову, смывая часть боли. Это был не сон. Боль была слишком реальной. Запах был слишком реальным. Ледяной ужас, сковывавший всё тело, был слишком, черт возьми, реальным.       Алисия отползла от окна, сердце колотилось, пытаясь вырваться из груди. «Проснись, проснись, проснись!» — умоляла она саму себя, но ничего не менялось.       Её взгляд упал на пол. Рядом с её рюкзаком валялась старая, ржавая монтировка. Она схватила её дрожащими руками. Вес железа в ладони был ужасающе обнадеживающим.       Снаружи послышалось шарканье и тихое, хриплое завывание. Они подходили к входу.       «Окей, Волкова, — сказала она себе вслух, и голос её прозвучал хрипло и неуверенно. — Ты в аду. В самом буквальном смысле. Либо это чертовски продвинутый ВР-аттракцион. В любом случае, надо шевелиться».       Она встала на ноги, едва удерживая равновесие. Монтировка в руке казалась игрушечной против того, что ждало снаружи.       «Что делают главные герои в таких ситуациях?» — лихорадочно соображала Алисия, припоминая обрывки сериалов и игр.       Первый зомби уже вполз в проем разбитой двери. Он потянул к ней руки, его челюсть безгубо шевельнулась.       Инстинкт сработал быстрее мысли. Алисия зажмурилась и изо всех сил, с криком, в котором смешались ужас, отчаяние и вся ненависть к этому паршивому дню, замахнулась монтировкой.       Глухой, мягкий, отвратительный звук. Рукоять болезненно отдалась в ладонях. Она открыла глаза.       Монтировка вошла ему в уцелевшую часть головы. Он замер и рухнул на пол, затихший.       Алисия стояла, трясясь как осиновый лист, и смотрела на то, что только что сделала. Её начало тошнить. Она оперлась о стену, пытаясь не потерять сознание.       Снаружи доносилось мычание других двоих. Они уже почти у входа.       «Бежать. Надо бежать. Куда? Куда?!»       Она судорожно надела рюкзак, сжала окровавленную монтировку и бросилась к заднему выходу магазина. Дверь была завалена ящиками, но она отпихнула их с силой, которой сама у себя не замечала. Выбежала на узкий задний двор, заваленный мусором. Задыхаясь, она перелезла через низкий забор и рванула в сторону чахлого леска, что виднелся неподалеку, даже не оглядываясь на то, что происходило у магазина.       Она бежала, спотыкаясь о корни и хрустя сухими ветками, пока в боку не закололо, а легкие не стали гореть огнем. Только тогда она остановилась, прислонилась к толстому стволу сосны и постаралась перевести дух. Кругом царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев на ветру.       «Так… Где я? Похоже на Америку. Зомби. Апокалипсис. Блять» — её мысли неслись с бешеной скоростью. «Значит… это… «Ходячие мертвецы»? Та самая реклама… Это она меня сюда занесла? Серьезно? Я даже не была фанаткой! Это какая-то несправедливость космического масштаба! Макс бы тут точно оказался уместнее».       Она медленно сползла по стволу на землю, обхватив голову руками. По щекам текли слезы, но она их почти не замечала.       «Мама… Папа… Лиза… Макс…» — в голове проносились лица самых дорогих людей. «Они теперь… без меня. А я… я здесь. Одна».       Приступ паники длился несколько минут. Потом её взгляд упал на рюкзак. Пирог… Лекарства… Телефон. Она дрожащими руками достала его. Экран был цел. «Нет сети». Конечно. Она судорожно тыкала в иконки мессенджеров, но ничего не работало. Последнее сообщение в общем чате так и висело на экране: ее собственное вранье про пробки.       «Ну что ж, — с горькой усмешкой подумала она. — Теперь я официально потерялась. Прям как в том анекдоте: «Мы русские, с нами Бог». Только вот Бог, похоже, проебал этот поворот, а со мной теперь только монтировка и пирог с яблоками».       Мысль о еде заставила её вздрогнуть. Она была одна в незнакомом, кишащем монстрами мире. Солнце уже клонилось к закату, и становилось холодно.       «Окей, Волкова, хватит реветь, — сказала она себе, с силой вытирая лицо рукавом свитера. — Сам пропадай, а товарища выручай. А раз товарищей нет, значит, надо самой себя выручать. Первым делом — укрытие. Вторым — вода. Третьим — не стать чьим-то ужином».       Она встала, огляделась. Лес был негустой, можно было разглядеть просветы. Вдалеке виднелись крыши каких-то домов. «Надо туда. Но осторожно».       С монтировкой наготове, Алисия двинулась в сторону домов, стараясь идти как можно тише, постоянно оглядываясь. Каждый шорох заставлял её замирать, сердце бешено колотиться.       Она шла так, наверное, с полчаса, пока не вышла на окраину небольшого полуразрушенного поселка. Домики стояли покинутые, некоторые с выбитыми окнами, кое-где на дороге валялся хлам. И везде царила та же зловещая тишина.       Первый ходячий попался ей на пути возле почтового ящика. Это была женщина в растерзанном домашнем халате. Она медленно брела, шаркая ногами по асфальту.       Алисия прижалась к стене ближайшего гаража, затаив дыхание. «Проходи мимо, проходи мимо…» — мысленно молилась она.       Но тварь её заметила. Она повернула голову и, издав низкий стон, поплелась к ней.       «Черт. Черт-черт-черт» — паника снова начала подбираться к горлу. Но теперь она была не одна в чистом поле. Здесь были укрытия.       Алисия отскочила за угол гаража, сердце колотилось. Она выглянула. Зомби медленно, но верно приближалась. «Надо что-то делать. Бежать? А если там еще? Спрятаться?»       Её взгляд упал на дверь гаража. Она была приоткрыта. Не думая больше ни о чем, кроме спасения, Алисия юркнула внутрь и изо всех сил прикрыла за собой дверь, прислонившись к ней спиной.       Снаружи послышался шаркающий звук. Тварь была уже тут. Она ударилась о дверь и заскребла по ней.       Алисия зажмурилась, пытаясь унять дрожь. В гараже пахло бензином и пылью. Было темно, но не до конца — свет проникал через небольшое запыленное окошко под потолком.       Когда её глаза привыкли к полумраку, она осмотрелась. Гараж был пуст, если не считать старого разобранного мотоцикла в углу и ящика с инструментами. Идеальное укрытие. На сегодня.       Она медленно выдохнула. Она была в безопасности. На время.       Скребущий звук снаружи наконец прекратился. Видимо, ходячая потеряла к ней интерес и ушла.       Алисия осторожно отодвинулась от двери и опустилась на пол, прислонившись к стене. Адреналин начал отступать, сменяясь леденящей усталостью и осознанием всего произошедшего.       Она была одна. В мире зомби-апокалипсиса. Без еды, без воды, без каких-либо навыков выживания. С одной монтировкой и пирогом для бабушки.       Тихий, истерический смешок вырвался у неё из груди.       — Ну что ж, — прошептала она в темноту пустого гаража. — Добро пожаловать в ад, Алисия. С наилучшими пожеланиями из Москвы.       Она достала из рюкзака пирог. Яблочная начинка слегка помялась. Она отломила кусок и судорожно сунула его в рот. Он был сладким. Слишком сладким для этого мира.       Снаружи уже совсем стемнело. Издалека донесся одинокий, протяжный вой. То ли ветра, то ли ещё чего-то.       Алисия обхватила колени руками, прижала к себе монтировку и приготовилась дожидаться утра. Первого утра в её новой, бесконечно паршивой жизни.