Часть 17

Тогда. Шэнь Цинцю называл Юэ Цинъюаня глупым Ци-гэ, когда тот попадал в очередную неприятность. Му Цинфан называл Юэ Цинъюаня ходячим несчастьем, когда тот с очередной миссии приходил отравленным неизвестной пыльцой. Тяньлан-цзюнь издевался, отпуская пошлые намёки, всю битву у горы Байлу. Шан Цинхуа просто вздыхал, исправляя ошибки. Теперь и демоны во дворце Тяньлан-цзюня смотрели с жалостью, выводя из лабиринтов дворцовых коридоров. Юэ Цинъюань пытался им всем сказать, что не стал бы главой Цанцюна, будь так глуп, как они думают. Они не верили и набирали всё больше таких же к себе в компанию. Большинство всё же уважали, но издалека, не решаясь подойти ближе и предложить дружбу. Или хотя бы пропустить по бутылочке вина. Или сразиться, они же не знают про Сюаньсу, почему никто не предлагает сразиться? Лю Цингэ считал Юэ Цинъюаня совершенством, и Юэ Цинъюаню это нравилось. Лю Цингэ считал Юэ Цинъюаня совершенством, и Юэ Цинъюань уже сделал всё, чтобы перед ним опозориться. Даже, если забыть о знакомстве с семьёй, то последующие события закапывали Юэ Цинъюаня всё глубже. Уже каждый демон вывел его из лабиринтов дворца Тяньлан-цзюня. Уже каждый в семье Тяньлан-цзюня попытался его смутить. И Шэнь Цинцю поддался всеобщему веселью и пригласил разнообразить их с Лю Минъянь семейную жизнь. Даже во время вопроса не удержался от хихиканья, но Юэ Цинъюань сбежал. Он не был против интимных вещей, не подумайте, но не так же открыто. Вдвоём, наедине, в спальне, это было романтично. А не когда каждая пара знакомых зовёт тебя третьим лишним. Или четвёртым, как у Ло Бинхэ только язык повернулся, Юэ Цинъюань ему в отцы годится. А Тяньлан-цзюнь ему. Юэ Цинъюань с опаской начал обходить Чжучжи, но тот не звал. Только приглашал посмотреть на мышей вместе с Му Цинфаном. Перед мышами Юэ Цинъюань чувствовал себя виноватым и отказался. Зато Шан Цинхуа караулил, казалось, за каждым углом и зачитывал то, что хотел бы повторить. Рядом стоял Мобэй и важно кивал. Юэ Цинъюань опасался их больше всех, ледяные демоны не были большими шутниками. Он не знал, что инициатором в этой паре был Мобэй, который так извинялся за попытку заморозить заживо. Шан Цинхуа очень ценил это, и все зачитанные варианты они повторяли вдвоём. А Юэ Цинъюань тем временем страдал. Он всерьёз решил, что хочет ухаживать за Лю Цингэ, а все эти предложения сбивали с толку. И он даже не успел узнать, как там, между ног, должно быть у нормальных людей. Тяньлан на вопрос только предложил показать. А на резонные возражения, что про демонов Юэ Цинъюань уже знает, и хочет узнать про людей, предложил присоединиться к ним с Лю Бэем и самому посмотреть. В мире не было столько шкафов, сколько предложений поступало от семьи Лю. — Просто прочитай уже, — не выдержал Му Цинфан в один из дней. Му Цинфан говорил про учебники с Цяньцао. Юэ Цинъюань подумал про другую литературу. Слишком сбил с толку Шан Цинхуа со своими чтениями. Сейчас. Когда Шан Цинхуа или Шэнь Цинцю, или демоны во дворце Тяньлан-цзюня, или кто угодно другой, сетовали на лёгкую рассеянность Юэ Цинъюаня, они и не предполагали, что случится, если тот и в самом деле увлечется чем-то настолько, что перестанет обращать внимание на окружающий мир. И вот уже несколько недель каждый из них ощущал на себе эту увлечённость. Потому что Юэ Цинъюань упал в мир весенних книг и не собирался оттуда возвращаться. Больше всего страдал Шан Цинхуа, который только теперь понял, что небольшие ошибки или опоздания Юэ Цинъюаня раньше были не так и страшны. Да что там, были вполне обычным делом для любого человека, просто к главе секты было повышенное внимание, вот и замечали чаще. Теперь Юэ Цинъюань мог вообще не прийти на встречу, зачитавшись романом о том, как двое влюблённых преодолевали препятствия в виде демонов, завистливых соседей и злобного правителя, чтобы в конце слиться в страстном поцелуе. Шэнь Цинцю теперь чувствовал себя не только гласом разума, но и внезапным миротворцем и дипломатом, когда Юэ Цинъюань трижды проигнорировал Лао Гунчжу из-за новой книги, а потом чуть не выгнал из комнаты переговоров, когда тот попытался критиковать сюжет о неправдоподобных чувствах между господином и его верным слугой, который постоянно вытаскивал того из смертельных ловушек. На эти переговоры его сам Юэ Цинъюань и пригласил. Му Цинфану пришлось лечить моральную травму ученика Юэ Цинъюаня, который перепутал отчёт с одной из книг, оставленных на столе, и теперь навсегда остался под впечатлением от запутанных приключений двух братьев со странным сексуальным напряжением между ними. Минъянь посмеивалась над, как она думала, преувеличенными жалобами Шэнь Цинцю, пока однажды Юэ Цинъюань не попытался доказать ей, что именно Люсу Мяньхуа имела в виду в одном из романов про заклинателя и его ученицу. К концу спора Лю Минъянь выкрикнула, что она и есть Люсу Мяньхуа, но это не помогло. Юэ Цинъюань мог быть очень упорным, когда не нужно. Тяньлан сначала радовался, что теперь ему будет с кем обсудить последние новинки, но его Юэ Цинъюань старательно игнорировал после особо интересного романа про главу секты и повелителя демонов. А именно её Тяньлан и хотел больше всего обсудить. Лю Бэй не вмешивался, считая, что они сами виноваты, а Юэ Цинъюаню пора бы уже и правда изучить отношения, в том числе и сексуальные, между людьми. Хотя бы так. А то скоро свадьба, а Юэ Цинъюань даже не понял этого и делился с каким-то демоном, что собирается начать ухаживания за Лю Цингэ. Сам Лю Цингэ не знал, кто виноват в происходящим, но собирался выяснить и вызвать на бой. Очень подлый и нечестный. Потому что Юэ Цинъюань отвлекался во время спаррингов и проигрывал даже, когда Лю Цингэ в открытую поддавался. Потом. Это не прошло даже после свадьбы. Юэ Цинъюань продолжал читать любовные романы пачками. Он говорил, что изучает материал, хотя они с Лю Цингэ давно изучали его на практике. А потом Юэ Цинъюань нашёл рассказы Лю Цингэ. Потому что не только Лю Минъянь писала в этой семье. Тяньлан как-то пробовал сочинять, когда был месяц скован под горой Байлу и не знал, чем заняться. Он даже пробовал публиковаться, но среди людей не нашёл своих читателей, а демоны чаще использовали книги как растопку печи. Писал и Шан Цинхуа, который, пусть и не по крови, но входил в семью Лю. Его книги были популярны, но лорды и леди Цанцюна избегали их как огня. Потому что писал он про них, имена не менял, а потом простой люд обсуждал на каждом углу. Шэнь Цинцю писал стихи, рисовал картины, делал веера и продавал каллиграфию. Из книг, он выпустил новый справочник растений южных земель, дополненный и отредактированный. Ло Бинхэ во всем подражал учителю и старался успеть везде и сразу. Со временем получалось всё лучше. Чжучжи выпустил несколько монографий, в том числе и по лечению Неизлечимого. Ша Хуалин ничего не писала, но прочитала всю пошлую прозу и поэзию Тяньлан-цзюня, чтобы повторить со своими мужьями. Лю Цингэ в юности писал фанфики про Юэ Цинъюаня и себя. Неловкие и наивные, прятал их от всех и жутко стыдился. Но уничтожить не мог, уж слишком там всё было хорошо и желанно. Когда его рассказы воплотились в жизнь, он и забыл про них. А теперь Юэ Цинъюань их нашёл. И прочитал. И Лю Цингэ очень нужен был шкаф, чтобы уйти туда на ближайшую вечность. — Не надо, — Юэ Цинъюань перегородил путь, закрывая шкаф телом. — Это очень мило. — Это очень глупо, — вздохнул Лю Цингэ. В шкафу зашуршало. — Что там? — Ничего. Мне очень понравилось, правда, тебе не стоит стесняться, — Юэ Цинъюань не сдвинулся ни на шаг, хотя Лю Цингэ уже передумал насчёт пряток в шкафу. Из которого всё ещё шуршало. — Глупо и не очень реалистично. Там кто-то живой? — Нет. — Лютый мертвец? — Нет! Там ничего нет. В ответ на эти слова в шкафу зашуршало сильнее. Лю Цингэ нахмурился, Юэ Цинъюань не был похож на того, кто прячет любовников в шкафу. И на того, кто в принципе завёл бы любовника. Лю Цингэ осторожно отодвинул его и открыл шкаф. Там был они. Маленькие копии Лю Цингэ и Юэ Цинъюаня занимались парным совершенствованием прямо на сложенной одежде. И шуршали, потому что были бумажными. Маленький Лю Цингэ остановился, посмотрел на большого в упор и ткнул пальцем. Лю Цингэ закатил глаза и закрыл дверцу. Взял Юэ Цинъюаня под руку и вывел из комнаты. Они сидели под дверью, наблюдая, как снуют по коридору слуги, и молчали. Что тут скажешь, не стоит писать любовные рассказы на бумаге для талисманов.