Чувство чего-то приближающего

Свет луны освещал густой хвойный лес, вблизи почти забытого города Форкс, штат Вашингтон. Воздух был пропитан запахами листьев и чего-то гниющего. Обычно заслонённое тучами небо было на удивление чистым, позволяя увидать спутник вечно сопровождавший землю с росопью звезд, которые можно врятли увидеть в городе. Окружение было пропитано звуками леса, сверчков уханьем совы, которые в скором времени были разбавленны медленными и заунывными звуками скрипки. На забытой богом и цивилизацией дороге стоял застрявший всеми колёсами катафалк. Его хозяйка сидела на капоте свесив ноги, продолжая наигрывать медленную мелодию, не обращая внимание на то что рядом её спутник тщетно пытался вытолкать машину из липкой западни. Колёса по оси тонули в вязкой жижице, похожей на болотную кашу, которая с каждым усилием лишь охотнее заглатывала подошвы и штанины мальчишки, рвущегося спасти «карету небыстрой помощи». — Мэв, ты бы не могла помочь мне? — Робко спросил парень, глубоко отдыхивась, пытаясь восстановится после очередной попытки. — Зачем росток? — Спросила девушка, прекратив играть рапсодию, увлеквшись на том же капоте в позу снежного ангела. — Мы так редко бываем на природе, вся эта бегатня по большому мегаполису, куча людей… Всего этого нет. Надо было раньше задуматся об переезде. — Может быть хотя бы по тому что здесь холодно, темно и сыро? — Паренёк осмотрел округу. Густой лес заглушал всякий обзор дальше сотни шагов, руки у него онемели от стужи а ноги сводило от сырости. — Темно, сыровато — забавный уют, В темноте бесы хохочут, зовут! Холод щекочет — смеюсь, не горю, Я в лесу мёрзну, но веселье дарю! Мэйв хихикнула, озорно глядя на него искоса. Парень же одарил её взглядом из той самой категории «только не опять». Её ответный взгляд был полон насмешливого лукавства. Всё же, не проронив больше ни слова, девушка соскользнула с капота. Грязь прилипла к её ботинкам, но она даже не удостоила её вниманием. Она бережно положила скрипку на заднее сиденье катафалка, а затем подошла к его задней части, упёрлась плечом в багажник и вместе с юношей принялась вытаскивать машину из цепкой лесной трясины. Позже… Свет всходяшегося солнца пробивался сквозь туман, ослепляя водителя. Из бортового радиоприёмника тихо играла джазавая музыка. Водитель расслабленно сидел на сиденьи, стуча по рулю пальцами. Свет фар осветил привествующию табличку «Добро пожаловать в Форкс. Население 3379 человек». Мэйв бормотала слова песенки которую недавно читала. Ее взгляд упал завалившегося спать на соседнее кресло Кэлвина, парень утомился в дороге особенно после всех потуг, при вытаскивании ее малышки. Его «газетка» чуть спала на бок освобождая его коротенькие рыжие волосы. Его лицо, безмятежное и детски спокойное, утонуло в холодном стекле окна. Они как раз въезжали в жилой квартал: однообразные домики с красноватыми кирпичными вставками на крышах мелькали мимо. Вскоре взгляд Мэйв упал на нужный дом, и она мягко свернула к обочине. Заглушив двигатель, девушка осторожно выбралась наружу, стараясь не разбудить спящего «брата». Перед ней стоял двухэтажный дом, выкрашенный в пастельно-синий цвет. Крыша, такая же, как у соседей, слегка потемнела от сырости; кое-где облупившаяся штукатурка выдавала возраст постройки. Но в целом дом выглядел удивительно неплохо. Остановившись у входной дорожки дома Мэйв, аккуратно вышла из машины чтобы не разбудить своего «брата». Выйдя на ружу она ещё раз осмотрела дом. Двух этажный домик в пастерно-синем цвете, с той же что и округе крыше. Выглядит он на удивление неплохо не счетая кое где облупившейся штукатурку. — Старый добрый Форкс, сколько зим сколько лет. — С ностальгией проговорила девушка, закрыв глаза и раскинув руки в стороны. Ее внимание превлек старенький ford crown, в полицейской облицовке. Точно, здесь же жил ее кузен и если все ещё здесь живёт она с радастью его навестит, а пока. Она медленно приоткрыла пассажирскую дверь позволив выпасти Кэлвину прямо ее на руки, его состояние ни как не изменилось, видимо сильно утомился. Она приоткрыла пассажирскую дверь и, сдерживая смешок, позволила Кэлвину вывалиться прямо ей на руки. Парень даже не шелохнулся — сон держал его мёртвой хваткой. — Какой же ты тяжёлый… Для своих-то пяти футов! — ворчливо пробормотала Мэйв, с трудом удерживая его и медленно направляясь к крыльцу. Перед дверью она остановилась: в руках у неё был Кэлвин, а ключи остались в кармане. После мучительной возни с замком ей всё же удалось отпереть дверь, и, шумно выдохнув, она вошла внутрь. На втором этаже их ждала уже обжитая комната. Мэйв уложила брата на кровать, поправила съехавшее одеяло и, задержавшись на мгновение, взглянула на его лицо. — Спи, братишка… Я вернусь позже, — тихо сказала она. Перед уходом девушка оставила на тумбочке записку: короткую, но достаточную — о том, что её не будет какое-то время.

***

Этот день стал одним из самых светлых в жизни Чарли Свона за последние месяцы. Его дочь и внучка наконец приехали вместе, чтобы навестить его. Сейчас они возвращались домой на его служебной машине. Чарли ещё раз взглянул в зеркало заднего вида: На заднем сиденье Белла и Ренесми оживлённо переговаривались о чём-то своём, и в их голосах звучала та лёгкость, которой ему так не хватало. Но он был вынужден прервать их разговор. — Белла, Ренесми, мы уже подъезжаем, — сказал он, сворачивая к знакомому дому и плавно притормаживая. В дороге они делились новостями. Белла рассказывала, где успела побывать за годы, проведённые вдали, Чарли же в ответ вспоминал свою последнюю рыбалку и мимолётную встречу с Сью. В его голосе слышалась искренняя радость — и, может быть, даже гордость. Однако его веселье закончилось когда он попытался открыть дверь ключом обнаружил что она уже открыта. — Так девочки подождите здесь. — предупредил их Свон прежде чем достать свое табельное оружие, войдя во внутрь. В доме было тихо. Коридор пустовал, гостиная встретила той же безмолвной пустотой. На мгновение Чарли уже решил, что просто забыл запереть дверь. Но тогда его насторожил звук. Лёгкое шуршание — словно кто-то неторопливо перелистывал страницы газеты или книги. Идя на звук, он осторожно направился к кухне. Там, за столом, вольготно расположился незнакомец. Точнее — незнакомка. Она сидела, запрокинув ноги на стол, и методично листала газету. — Полиция Вашингтона, поднимите руки! — громко прокричал Свон направив на незнакомца свой глок. — Руки поднять? Ах, что за беда! Ты ж не святой, да и я — не свята. Пули — не свечи, и страх — не закон, Смех мой сильнее, чем твой патрон. Раздался женский голос из-за газет, убрав же газету ему предстала незнакомка одетую в официальный костюм: черный Пиджак с лёгкой посадкой, белую классическую рубашку с растегнутой верхней пуговицей, и жилет одетый сверху. На голове красовалась синяя федора, надвинутый козырёк скрывал верхнюю часть лица. — Странно, что вы меня не узнали, начальник полиции Ча-р-ли Свон, — протянула она, растягивая «р» и наполняя каждое слово ехидной интонацией. — Может быть, так будет лучше? Она медленно подняла руку и коснулась лба, приподняв шляпу. Перед его взглядом предстали янтарные глаза, полные дерзкого лукавства, и улыбка, слишком широкая, чтобы быть дружелюбной, обнажавшая все передние зубы. И ещё — тонкий зашитый шрам, идущий от переносицы вверх, рассекая кожу между глазами. — Боже мой… Мэй? — неверяще выдохнул Чарли, опуская оружие. — Что с тобой случилось? — Да, совсем недавно решила перебраться в глубинку, по эту сторону Штатов, — легко ответила Мэйв, поднимаясь со стула и раскинув руки в нарочито приветственном жесте. — Вспомнила о Форксе и… о своём любимом кузене. Сегодня утром и прибыла. — Шестнадцать лет ни слуху ни духу, и вот ты здесь, — с лёгким упрёком произнёс Чарли, окончательно опустив оружие. — Как ты вообще попала в дом? — У меня до сих пор есть дубликат ключа, — усмехнулась Мэйв, лениво раскручивая связку ключей на пальце. — Папа? — Голос Беллы прервал их разговор. Она появилась в дверях вместе с Ренесми. На несколько мгновений воздух в кухне словно застыл. Взгляд Беллы встретился с янтарными глазами Мэйв. В наступившей тишине было что-то неловкое и тревожное, словно невидимая искра пробежала между ними. — Что же ты не сказал, что у тебя гости? — первой нарушила молчание Мэйв, её голос зазвенел лукавством. — Не представишь нас? — Конечно, — Чарли кашлянул, словно отгоняя напряжение. — Белла, Ренесми, это моя кузина, Мэй О’Коннелл. Мэй, это моя дочь Белла и её приёмная дочь, Ренесми Каллен. — Очень рада познакомиться, — с широкой улыбкой сказала Мэйв, протягивая руку Белле. — Взаимно, — осторожно ответила та, принимая рукопожатие. — Вам никогда не говорили, что вы могли бы сниматься в фильмах? — ехидно продолжила Мэй, чуть наклонив голову и поправляя манжеты своего пиджака. — Такая… мертвецкая красота. В этом деле уж поверьте, я разбираюсь. Её взгляд скользнул дальше, остановившись на Ренесми. — А это у нас кто? — она прищурилась. — Ренесми, да? Сколько тебе лет? — Восемнадцать, — спокойно ответила девушка, отвечая на протянутое рукопожатие. На мгновение Мэй замерла, словно задумавшись, а затем снова улыбнулась во весь рот. — Я обязательно познакомлю тебя с Кэлвином, — сказала она неожиданно мягко. — Уверена, вы подружитесь. В этот момент её внимание отвлекли настенные часы: стрелки показывали без пятнадцати час. — Что ж… Кажется, я помешала вашей семейной встрече, — быстро заговорила Мэйв, глядя на циферблат. — Не стану больше отвлекать. Хотела лишь дать знать: я вернулась в Форкс. Но надеюсь, скоро у нас будет возможность познакомиться по-настоящему. Она накинула на голову свою синюю федору, вытянула из кармана визитку и, отдав её Чарли, уже на ходу выкрикнула: — Увы, время поджимает! Но мы ещё встретимся! Её силуэт мелькнул в дверях, и уже через секунду шаги растворились за пределами дома. — Что это было? — первой нарушила молчание Ренесми. — Неугомонная буря… и всегда к несчастью, — хмуро пробормотал Чарли, поворачивая в руках визитку. На первой стороне витиеватым шрифтом значилось: *«Похоронное бюро «Дело сделано». Дело сделано — теперь можно и на покой. Тел.: + *** *** **». На обороте же печаталась надпись: «Скупка вещей «Second Chance». Купим ваш хлам за реальные деньги…» Чарли тяжело выдохнул. «Лишь бы она ничего не натворила», — подумал он с мрачной тревогой.

***

Тьма и сырость давили со всех сторон, будто сама земля намекала на своё недружелюбие. Кладбище, бесконечное и безымянное, раскинулось вокруг, теряясь во мраке дождя. Кэлвин не знал — или не хотел знать, — почему оказался здесь. Он стоял над могилой, одежда давно промокла под холодными потоками, и лишь дрожь тела напоминала, что он всё ещё жив. На гранитной плите, среди свежих капель, чётко читалась надпись: Джезафина Фицджеральд. Лицо на фотографии было умиротворённый, это было одно ис самых любимых фотографий которые он когда-нибудь делал. В его голове звучал один и тот же вопрос: почему она ушла? Почему оставила его на растерзание судьбе? Но тут же другая мысль, холодная и резкая, пронзила сознание: а разве ты не знаешь? И сразу в противовес ей — голос тихий, умоляющий: ты не виноват. Ты не виноват. — Кэлвин… — Протянул такой родной женский голос. Как только парень хотел повернутся на голос матери, его грубо схватили за плече развернув его, быстрее чем бы он это сделал. Его взору предстала мама — такой, какой он её помнил. Живой. Настоящей. Доброй. Родной. Вспыхнувшая молняя на секунду ослепила глаза, заставив его зажмурится. Вновь приоткрыв глаза, его сердце ушло в пятки. От матери осталось лишь обугленное, изуродованное тело, едва различимое, но всё же до боли знакомое. — За что?.. — прохрипела она, протягивая к нему почерневшую ладонь и касаясь его лица. Кэлвин дёрнулся, срывая её руку, и отшатнулся, едва не оступившись. — Кэлвин! — раздался вдруг грозный голос сбоку. Он резко обернулся. На расстоянии вытянутой руки, в темноте, виднелся размытый силуэт мужчины. — Разве так я тебя воспитывал? — прорычал силуэт, надвигаясь. Давление стало невыносимым. Кэлвин сорвался и бросился бежать. Кладбище все не хотело и не хотело заканчиваться, из всех встреченных могил начали вылизать руки, которые безмолвно говорили присоединись к нам. От страха он закрыл глаза продолжая бежать в слепую. Он не знал сколько бежал с закрытыми глазами но был вынужден их открыть когда почувствовал как земля под ногами закончилась, перед его глазами предстало море бескрайнее беспокойное море волны бились об скалы, а он балансировал на краю, без явной возможности не упасть. И вот когда цент тяжести окончательно перешёл в перед предвлекая скорое падение. Но его спасло то что его схватили за шиворот вытягивая на землю. — Наше время ещё не настало, — раздался спокойный голос. Перед ним стоял человек, укутанный в длинный плащ, с низко надвинутой шляпой, скрывающей лицо. — Наша судьба всё ещё ждёт. Незнакомец медленно снял шляпу. Кэлвин онемел от ужаса. Перед ним стоял он сам. Те же черты, та же фигура — но глаза в полумраке светились мёртвым пламенем, а губы были растянуты в маниакальной, неестественно широкой улыбке. Кэлвин вздрогнул и резко распахнул глаза. Сердце колотилось, будто готово было вырваться из груди, дыхание обжигало горло. Несколько мгновений он не мог понять, где находится. Тьма сна сменилась мягким полумраком комнаты, и постепенно в зрении проступили очертания: деревянный потолок с грубыми балками, тёмные стены, тяжёлые шторы, полностью скрывающие окно. Он лежал на кровати, прямо в той же одежде, что была на нём во сне. Куртка сбилась набок, ботинки всё ещё оставались на ногах, а на рукавах темнели влажные следы — будто дождь, хлеставший в кошмаре, действительно коснулся его. Кэлвин сел, провёл рукой по лицу и медленно огляделся. Обстановка казалась чужой, но в то же время странно знакомой: старый шкаф, кресло у окна, стол с растрескавшейся столешницей. Это был дом, но не его. Мысль вспыхнула сама: должно быть, он задремал в дороге, а Мэйв уложила его здесь, решив не тревожить. Тело всё ещё мелко трясло, кожа липла от холода. Захотелось умыться, смыть с себя следы сна. Он поднялся, осторожно вышел в коридор и, пробуя двери одну за другой, наконец нашёл санузел. Узкая комната с тусклой лампочкой, раковиной и старым зеркалом, тронутым сетью трещин. Кэлвин пустил воду, подставил ладони под ледяную струю и жадно плеснул лицо. Холод вернул его к реальности. Он поднял глаза — и встретился со своим отражением. Усталый парень смотрел на него: рыжие волосы слиплись, кожа осунулась, глаза воспалены. Но на миг в зеркале мелькнуло нечто иное: губы дрогнули, изогнулись в той самой маниакальной усмешке из кошмара. Кэлвин резко отшатнулся, вцепившись в край раковины. Сердце снова забилось гулко и быстро. Но отражение стало обычным — просто он сам, измученный и встревоженный. — Чёрт… — прошептал он, тяжело выдыхая. Сон будто не отпускал его, тянул за собой в эту тёмную, чужую комнату. Позже, вернувшись в спальню, он заметил на столике записку. Кривой, торопливый почерк принадлежал сестре: «Братишка, буду неизвестно когда. Дом оставляю на тебя. P.S. Если еды нет — съезди в круглосуточный, ключи от машины на тумбе. Твоя любимая сестра, Мэврелин О’Коннелли». Холодильник действительно оказался пуст. Кэлвин, не переодеваясь, спустился вниз, прихватил ключи и вышел. Катафалк Мэйв — огромный, чёрный, словно выточенный из самой ночи, — встретил его привычным беспорядком в салоне. Убрав лишний хлам, Кэлвин завёл двигатель. Машина ожила с первого раза, гулко пророкотав в тишине улицы. Форкс ночью выглядел ещё более замкнутым. Дома прятались за тёмными деревьями, редкие фонари тонули в тумане, а мокрый асфальт отражал тусклый свет, будто чёрное зеркало. Он ехал почти наугад, пока впереди не вспыхнула вывеска: Grocery & More. Внутри магазина пахло свежим хлебом и карамелью. Скромное помещение с рядами полок показалось уютным и тихим. За прилавком стояла женщина средних лет с яркой помадой. — Добрый вечер, — пробормотал Кэлвин, голос предательски дрогнул. — Здравствуй, милый. Что-то конкретное ищешь? — Просто… продукты. Для сэндвичей. — Тогда третий ряд. Он взял корзину, двигаясь вдоль полок, стараясь не встречаться взглядом с редкими покупателями. Хлеб, ветчина, сыр, банка огурцов. На упаковке соуса задержался дольше всего, словно от этого зависела судьба всего вечера. Звон колокольчика известил о новых посетителях. Вошли двое: девушка с суровым выражением лица и подросток с дружелюбной улыбкой. — Я же говорил, что быстро, — обернулся парень. — Сэт, — раздражённо отозвалась девушка, — мы могли зайти завтра. — Но завтра поздно будет, — парнишка подмигнул. — Ким и Рейчел ждут сладкое. — Для этого у них есть двое влюблённых придурков, — проворчала она. Кэлвин отметил: девушка двигалась осторожно, напряжённо, словно хищница. Парень же — легко и беззаботно. — Привет, — кивнул Сэт Кэлвину. — Не спится? — Да, вроде того, — коротко ответил он.

…

Лия прошла глубже в магазин и нахмурилась: густой запах хлеба и карамели ударил в нос слишком резко. Обычно её раздражали такие сочетания, но сейчас среди них проскользнул иной оттенок — тонкий, но настойчивый. Пряный, чуть горьковатый, с влажной свежестью, будто воздух после дождя и лёгкий аромат старого дерева. Запах зацепился за память, заставив сердце сбиться с ритма. Она замедлила шаг и оглянулась. У кассы стоял невысокий парень — едва выше ста пятидесяти. Рыжие волосы мягко отливали в тусклом свете. На нём был костюм-тройка и длинный плащ, совершенно неуместный для провинциального магазина в ночное время. Казалось, он вышел из другой эпохи, случайно заблудившись в этом месте. Лия уловила странное ощущение: воздух стал гуще, тяжелее, будто натянутая струна. Мир на миг затаил дыхание. Она почти ждала, что их взгляды встретятся, и тогда случится что-то важное, непоправимое. Но парень держался особняком, глаза его были опущены, движения осторожны, как у того, кто не желает занимать лишнего места. В скоре он просто вышел из магазина. Мгновение прошло, и ничего не произошло. Лия чуть сильнее сжала губы, проглотив странное чувство. — Сэт, выбирай быстрее, — сказала она резче, чем хотела. — Здесь душно. Запах хлеба и карамели снова стал обычным, резким, липким. Но тот иной аромат — пряный, чужой, — остался где-то на краю сознания, не желая исчезать. Что это было?.. Ответа не находилось.