Часть 3

Зеленое пламя выбросило их в полумрак гостиной. Пепел еще кружился в воздухе, а Гермиона едва успела сделать шаг из камина, как он притянул ее к себе. Его руки обвили ее талию, резко и властно, прижимая к себе так, что шелк ее платья будто плавился под его пальцами. И прежде чем она успела издать звук, его губы нашли ее. Это не был нежный поцелуй. Это было падение после долгого, изматывающего полета. В нем была вся ярость их ссор, вся боль недопонимания, выплеснувшаяся наружу, но и бесконечная, оглушающая нежность, которую он так тщательно скрывал. Он целовал ее так, будто хотел вдохнуть в себя. Гермиона ответила ему с той же стремительной, отчаянной жаждой. Ее руки нашли его волосы, сминая безупречную укладку. Она стонала ему в рот — тихо, прерывисто, и в этом звуке было столько нетерпения и желания. Гермионе стало мало этого. Мало просто стоять. Ей нужно было чувствовать его всего. Как будто услышав ее мысли, Драко одним движением подхватил ее под бедра, заставив ноги обвить его талию. Не разрывая поцелуя, он понес ее к дивану, его шаги были быстрыми и уверенными. Он опустился на мягкую кожу, усаживая ее к себе на колени, в самое пекло их страсти. Его руки скользнули вниз, сжимая ягодицы, прижимая ее к члену. Она издала другой стон, глубокий и вибрирующий, и прижалась к нему еще сильнее, чувствуя, как ее собственное тело вспыхивает в ответ. Он оторвался, чтобы перевести дух, его лоб уперся в ее лоб. Дыхание сбилось, смешавшись в одно целое. — Я люблю тебя, — выдохнул он, и слова обжигали ее кожу. — Боги, как же я люблю тебя. Только тебя. Всегда. Прости меня. Прости за все. — И я тебя, — прошептала она в ответ, касаясь его губ кончиками своих, чувствуя, как они растягиваются в улыбке. — Моего сложного, упрямого, прекрасного мужчину. Я люблю тебя, Драко. Он снова поймал ее губы в поцелуе, но теперь он был медленным, сладким, бесконечно глубоким. Малфой целовал ее шею, ключицу, возвращался к ее губам, шепча между поцелуями признания, которые больше не были отравлены страхом. Гермиона отвечала ему, гладя его волосы, спину, чувствуя, как под ее ладонями наконец-то расслабляются его всегда напряженные мышцы. Они не спешили. У них впереди была целая вечность, чтобы доказывать эти слова не словами, а каждым прикосновением, каждым вздохом, каждой ночью, проведенной вместе.