Игра на выживание

Так, ты и правда, собралась притворяться ЕГО? - Дэлия - девушка, такая же еврейка,как и я, мы обе сидели в канцелярии, переговаривались между собой Откуда ты это знаешь? - гад, неужели он не сдержал своего слова? Чёртов Фьёльвик Просто знаю этот взгляд, это взгляд отчаяния, у меня был такой же...когда убили всю мою семью, гады не пощадили их - в её глазах плескались слёзы Тогда почему ты здесь? Неужели ты тоже... - знаете, про таких как Делия, говорят "немецкая подстилка" как...вероятнее всего и про меня, но в отличие от Дэлий, я только притворяюсь и не лягу под Ганса, даже если мне заплатят Шутишь? Вовсе нет...тут все...такие как мы с тобой...только прикидываются, а на деле...хотят выжить - она отвернулась и сделала вид что работает, когда вошёл Хартман, он посмотрел на меня и жестом приказал выйти, пришлось подчиниться, следующее что я слышала, это стоны Дэлий , как я и говорила "немецкая подстилка" через два часа, Хартман вышел и позвал меня обратно, я зашла и посмотрела на неё, её короткие рыжие кудри, были растрёпанны, одежда порвана местами Катрин...я... - она стала объясняться Немецкая подстилка...вот так ты собралась выжить? Они убьют тебя при первой возможности - моё лицо скривилось при виде неё, как от чумы Тебя тоже это ждёт и поверь, никуда ты от этого не денешься, ты тоже станешь личной марионеткой, своего хозяина - она поправила одежду и волосы и приступила к работе, теперь я поняла окончательно : он был прав и среди нас есть предатели, Фьёльвик вошёл и жестом приказал Делий выйти, та подчинилась, он стал срывать с меня одежду - ТЫ СОВСЕМ ОБАЛДЕЛ? - моему возмущению, не было предела, но он закрыл рот рукой Тихо...если не хочешь чтобы нас раскрыли, сейчас...я отпущу руку, пожалуйста, не кричи, ладно? - я умолкла и он выполнил обещание Просто ложись - он указал на кровать Что? Нет...я не стану этого делать - я стала возмущаться Я и не прошу, мы просто притворимся, обещаю, я тебя и пальцем не трону, думаешь, я не догадался о твоём плане? Умно, милая... только вот.. я тоже не дурак...ты и вправду мне понравилась, а потому, я готов помочь, но и тебе нужно притвориться что мы с тобой здесь "делом заняты" и желательно чтобы это выглядело правдоподобно - чёрт, где я ошиблась? Неужели...чёрт Я не стану с тобой спать - говорила я ему, но сама понимала что ради выживания, придётся, господи, неужели Дэлия была права? Нет...если это случится? То только в целях выживания Я чувствовала, как все во мне протестует. Мысль о том, чтобы притвориться, заставить поверить этих садистов, что я готова на все ради выживания, вызывала отвращение. Но Фьёльвик прав. У меня нет выбора. Если я хочу довести свой план до конца, я должна играть по их правилам, как бы мерзко это ни было. Хорошо, - прошептала я, опуская глаза. – Я согласна. Но только ради выживания. И как только все закончится… Ты от меня не отделаешься. Фьёльвик усмехнулся. В его глазах читалось что-то, чего я не могла понять. То ли жалость, то ли злорадство. Он подошел ко мне и нежно коснулся моих щек. Его прикосновение было неожиданно мягким, почти нежным. Я знаю, Катрин, - сказал он тихо. – Я знаю, как тебе это тяжело. Но поверь мне, это единственный способ. Мы должны быть убедительными. Ради нас обоих. Я отвернулась, не в силах вынести его взгляда. Он начал расстегивать мою блузку. Руки дрожали. Я закрыла глаза, пытаясь отключиться от происходящего, представить, что я где-то далеко, в другом месте, где нет войны, нет нацистов, нет предательства. Где я снова свободна. Но реальность была жестокой и безжалостной. Я должна была сыграть свою роль до конца. Ради выживания. Ради мести. Фьёльвик прижал меня к кровати, его дыхание горячим шквалом обжигало шею. Я сжала зубы, ногти впились в ладони. — Расслабься, — прошептал он, но его голос звучал как издевка. — Они слушают за дверью. Сквозь тонкие стены доносились похабные смешки, топот сапог. Я знала — если не сыграю убедительно, нас обоих ждет расстрел. Его пальцы скользнули по моей талии, разрывая ткань. Я зажмурилась, представляя, как душит его голыми руками. Но вместо этого издала стон — фальшивый, дрожащий. — Громче, — прохрипел он, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое. Я взглянула на дверь. Там, в щели, мерцал чей-то зрачок. — Ты же хочешь выжить? — его губы коснулись уха, и я почувствовала, как ненависть пульсирует в висках. Я ответила движением бедер, притворным стоном, а в голове уже строила планы. Предатели заплатят. Все до одного. Но сначала — спектакль. Фьёльвик ухмыльнулся, будто читая мои мысли. — Теперь ты одна из нас, Катрин. И я застонала снова — уже почти правдоподобно. Фьёльвик придавил меня сильнее, его бедра врезались в мои, оставляя синяки сквозь тонкую ткань юбки. Я чувствовала, как его ножны с холодным металлом царапают моё бедро — напоминание о том, что он не выпустит оружие даже в этом порочном спектакле. — Хорошая девочка, — прошипел он, и его пальцы впились в мои волосы, откидывая голову назад. Из-под полуопущенных ресниц я видела, как дверь приоткрылась ещё на сантиметр. Тени за ней замерли, затаив дыхание. — Давай же, — Фьёльвик провёл языком по моей ключице, и я сглотнула ком ярости. Мои пальцы скользнули под его кожаную куртку, нащупывая шрам над рёбрами — старое ранение. Он вздрогнул, но не отстранился. — Ты играешь с огнём, — его голос был тише шелеста листьев, но каждое слово обжигало. Я прикусила губу, выдавливая из себя ещё один стон, и вдруг его рука резко опустилась ниже, рванула ткань. Холодный воздух коснулся кожи, а за дверью раздался сдавленный смешок. — Они верят, — прошептал он, но его глаза говорили другое. Я впилась ногтями ему в спину, чувствуя, как под кожей дрожат мышцы. Он ответил укусом в плечо — боль пронзила, как нож. — Ещё, — требовал он, и я подчинилась, выгибаясь под ним, как змея. Но в голове уже звенело: Нож. Рейхсфюрер спит на втором этаже. Окно в коридоре не заперто. Фьёльвик уловил мой взгляд и усмехнулся. — Не торопись, — его пальцы сжали моё запястье. — Мы только начали. За дверью заскрипели сапоги. Они уходили. Спектакль удался. Но настоящая игра — ещё впереди. Фьёльвик прижал меня к стене так, что в груди захрустели рёбра. Его дыхание пахло дымом и железом — как будто он разжёвывал гвозди вместо табака. — Ты дрожишь, — провёл большим пальцем по моей нижней губе, оставляя царапину от кольца с волчьей головой. Я не дрожала. Это был тремор хищницы, затаившейся в засаде. Его зубы сомкнулись на моей шее, и я закинула голову, чтобы дать доступ к артерии. Пусть думает, что побеждает. Пусть верит, что я уже сломлена. Но когда его ладонь скользнула под разорванный подол, я резко вцепилась ему в волосы, оттягивая голову назад. — Ты же хотел зрелища? — прошептала, глядя в его расширенные зрачки. — Так покажи им, на что способен. За дверью снова зашевелились. Они вернулись. Фьёльвик рассмеялся — низко, животно — и рванул мою блузку. Пуговицы звякнули по полу, как павшие солдаты. — Лучше. Его голос был грубым, но пальцы — чертовски точными. Они скользили по рёбрам, будто проверяя, где кость тоньше. Где легче сломать. Я ответила укусом в основание его горла. — Чёртова сучка! — он дёрнулся, но не отстранился. Напротив — прижал бёдрами так, что я почувствовала холод ножен через тонкую ткань. В коридоре кто-то резко задышал. Фьёльвик ухмыльнулся мне в губы: — Слышишь? Они уже мокрые от нас. Я провела языком по его нижней губе, чувствуя, как он напрягается. — Тогда давай дадим им шоу. Его рука резко опустилась между моих бёдер, а я в это время потянулась к его поясу. Нож был на сантиметр ближе. Игра продолжалась. Фьёльвик рванул меня за волосы, заставляя выгнуться дугой. Боль пронзила кожу головы, смешавшись с адреналином, и я засмеялась — хрипло, вызывающе. — "Ты смеёшься?" — его голос прорвался сквозь зубы, горячий и злой. — "Ты хотел игру? Вот она." Его пальцы впились в мои бёдра, оставляя синяки сквозь порванную ткань. Я ответила тем же — ногти вонзились в его плечи, оставляя кровавые дорожки. Он застонал, но не от боли — от предвкушения. За дверью послышался шёпот. Кто-то прижался к щели, затаив дыхание. Фьёльвик уловил мой взгляд и усмехнулся. — "Им нравится." Его губы обожгли мою ключицу, а зубы сомкнулись на коже, обещая синяк. Я не отстранилась. Вместо этого провела рукой по его животу, чувствуя, как мышцы напрягаются под пальцами. — "Ты дрожишь," — прошептала я, пародируя его. Он резко прижал меня к стене, и я почувствовала холод металла — ножны его кинжала впились в бедро. — "Это не дрожь," — он провёл лезвием по моей талии, разрезая ткань. — "Это ярость." Я вырвала кинжал из ножен и приставила к его горлу. — "А это?" Его глаза вспыхнули. — "Начало." За дверью ахнули. Я прикусила губу, чувствуя, как его рука скользит вниз. — "Покажи им, кто здесь главный." Он рассмеялся — и рванул меня на себя. Нож упал на пол. Игра только начиналась. Фьёльвик прижал меня к себе так, что рёбра затрещали, а в лёгких не осталось воздуха. Его зубы впились в губу, и я почувствовала медный привкус крови — своей или его, уже не разобрать. — "Ты играешь с огнём," — прошипел он, но в его глазах читалось не предупреждение, а вызов. Я ответила укусом в шею, заставив его резко вдохнуть. Его пальцы вцепились в мои запястья, прижимая их к стене, но я вывернулась, скользнув коленом между его бёдер. Он зарычал, но не отстранился — напротив, его тело прижалось ещё плотнее. За дверью участилось дыхание. Кто-то явно не мог оторваться от зрелища. — "Пусть смотрят," — проворчал Фьёльвик, срывая с меня остатки рубахи. Холодный воздух коснулся обнажённой кожи, но тут же сменился жаром его ладоней. Он провёл пальцами по рёбрам, замедляясь у талии, и я резко дёрнула головой, ловя его взгляд. — "Ты медлишь." Его губы растянулись в оскале. — "Нет." Рука резко рванула вниз, и я вскрикнула — не от боли, а от неожиданности. Он тут же прикрыл мой рот ладонью, приглушая звуки, но за дверью уже раздался сдавленный стон. — "Им этого мало," — прошептала я, облизывая его пальцы. Фьёльвик замер на секунду, затем резко развернул меня спиной к двери. — "Тогда давай покажем больше." Его голос звучал как обещание, а руки уже скользили по моим бёдрам, срывая последние преграды. За дверью кто-то ахнул. Игра действительно только начиналась.