Глава 3. «Перерождение»

Ночь тонула в дыму и крови. Флора лежала на земле, почти не ощущая тела. Плечо пульсировало жгучей болью, из раны на боку продолжала сочиться кровь, а бедро с застрявшим ледяным осколком горело холодом. Каждый вдох был похож на удар ножа. Она чувствовала: так долго не протянет. — Мама… папа… Милия… — голос её дрогнул, почти сорвался. Но ответа не было. Только треск пламени и гул разрушенного дома. Слёзы застилали глаза. Она пыталась дотянуться рукой к руинам, но пальцы лишь заскребли по земле, оставляя кровавые следы. Силы уходили вместе с кровью, и пустота заполняла всё её существо. Мир кружился. Ей казалось, что ночь замыкается над ней, что сама жизнь уходит сквозь трещины в коже и дыхании. Ещё миг — и всё кончено. Но тогда земля под ней дрогнула. Лес зашумел, словно откликнулся на её отчаянный крик. Корни потянулись из почвы, мягко обвились вокруг её тела, словно стараясь удержать её в этом мире. — Ты не одна… — голос прозвучал внутри её разума, не человеческий, а древний, глубокий, как дыхание самой планеты. — Линфея слышит тебя, дитя. Флора закашлялась кровью. Она понимала, что галлюцинирует. Но корни продолжали двигаться, прижимаясь к её ранам, закрывая их, как бинты из живой материи. Боль усилилась. Казалось, корни прорастают прямо в плоть, в кровь, в кости. Она закричала, и её крик пронёсся над лесом, смешавшись с ревом ветра. Магия захлестнула её. Сначала горячая волна пронеслась по телу, сжигая каждую клетку, затем пришёл холод, леденящий до костей. Она извивалась, будто в лихорадке, но уйти в темноту уже не могла — корни держали её, не давая умереть. Перед глазами вспыхивали образы: детство среди садов, смех сестры, улыбка матери, рука отца на плече. Всё рушилось, но за каждым образом следовал другой — Линфея, дышащая, пульсирующая, зовущая её к себе. — Живи… — шептал голос. — Живи для нас. Она чувствовала, как сердце бьётся всё быстрее, хотя крови в жилах становилось всё меньше. Вместо неё в тело входила энергия. Чистая, зелёная, древняя. Она наполняла каждую клетку, вытесняла боль, переписывала её плоть. Плечо затянулось светящимся узором, словно листья проросли сквозь кожу. На боку трещины раны сомкнулись, оставив тонкий шрам, похожий на линию коры. Лёд в бедре растаял, но вместе с этим кость изменилась — прочнее, легче, словно сама природа вложила в неё свою силу. Волосы Флоры разметались по земле, удлинились и начали светиться золотисто-зелёным сиянием. Уши вытянулись, приобретая изящный изгиб. Лицо стало тоньше, словно в нём соединились человеческая нежность и величие леса. Она больше не могла дышать, но это уже не было необходимо. Каждая клетка её тела наполнялась воздухом через корни, через листья, через саму землю. Она становилась частью Линфеи. Флора вскрикнула — но её голос был уже не криком. Это был звонкий, чистый звук, похожий на песнь ветра и шелест крон. Лес ответил ей: деревья наклонились, цветы раскрылись, даже ночные птицы взлетели, кружась над ней. Её глаза распахнулись, и в них сиял свет — яркий изумрудный, глубокий, бесконечный. Она видела каждую жилку в листьях, каждую каплю росы, чувствовала дыхание всей планеты. Линфея жила в ней, а она жила в Линфее. Кокон из корней раскрылся. Флора встала. Тело её сияло мягким светом, на коже проступали тонкие линии, словно руны, напоминающие узоры древесной коры и вен листьев. Она сделала шаг — и земля под ногами отозвалась лёгкой вибрацией. Сделала второй — и трава зазеленела ярче. В её движениях уже не было слабости, только сила, рожденная из боли и магии. Флора обернулась на руины дома. Сердце болезненно сжалось. Она знала: семьи больше нет. Но вместе с этим знанием пришла новая клятва. — Я выживу, — её голос прозвучал тихо, но лес подхватил его эхом. — Я стану сильнее. Ради вас. Ради того, чтобы это никогда не повторилось. Она подняла ладонь, и на пепле проросли белые цветы. Они распустились мгновенно, чистые и светящиеся, как память о тех, кого она потеряла. Флора закрыла глаза и вдохнула полной грудью. Теперь её дыхание было дыханием планеты. Она больше не была прежней. Фея Алфеи умерла в ту ночь. На её месте стояла новая сущность — эльфийка, дитя Линфеи. И мир содрогнулся, приняв её.