Глава 8. Пробуждение

      Рассвет в Форксе был размытым, словно акварель, размазанная влажной кистью. Серый свет едва пробивался сквозь занавеску, окрашивая комнату в холодные, зыбкие тона. Вероника проснулась до будильника — сработал внутренний механизм, годами поднимавший её в пять утра для операций, допросов или ночных засад.       Она поднялась с кровати, и слабость в мышцах вызвала привычную волну раздражения. Это тело — тело Беллы Свон — было неподходящим инструментом: хрупкие кости, вялая мускулатура, одышка после двух лестничных пролётов. Если она всерьёз думала о подпольных боях, начинать следовало с основ. С бега. С возвращения телу хотя бы тени былой выносливости, которой хватало, чтобы гнаться за вооружённым бандитом или тащить раненого напарника.       На стуле ждала спортивная форма — потрёпанные шорты и выцветшая футболка из гардероба Беллы. Взгляд Вероники скользнул к зеркалу. Обычно она избегала разглядывать своё отражение, чужое и непривычное, но сегодня что-то заставило её замереть.       Волосы. Тёмно-каштановая масса, всегда казавшаяся ей тусклой и безликой. Но в тусклом утреннем свете одна прядь у виска выделялась — угольно-чёрная, от самого корня, словно мазок туши на бледной акварели. Вероника нахмурилась и шагнула ближе. Она пыталась вспомнить, замечала ли это раньше. Нет. Это тело было для неё чужим. Краска? Но цвет казался естественным. Странно было бы красить одну прядь. Если бы это сделала Белла, краска давно бы выцвела.       Мысль о седине мелькнула и тут же показалась нелепой. Волосы не темнеют от стресса. Или темнеют? Пальцы скользнули по пряди — на ощупь ничего необычного. Ещё одна загадка, ещё один намёк на то, что это тело хранит свои тайны. Но сейчас были дела поважнее. Она откинула волосы назад. Разберётся позже.       Переодеваясь, Вероника обратила внимание на кожу — гладкую, почти идеальную. Ни шрамов, ни следов былых травм. Ничего, что напоминало бы о её жизни, полной риска: погони, перестрелки, ножевые раны. Шрамы были её историей, картой побед и поражений. Теперь же кожа казалась чистой страницей незнакомой книги, и это вызывало смутную тревогу. Кто она без своих отметин?       Спустившись вниз, она уловила знакомые звуки с кухни: скрип половиц, аромат дешёвого кофе, шипение сковороды. Чарли, уже в своей полицейской форме, стоял у плиты, неуклюже помешивая яичницу. Его видавшая виды фуражка лежала на столе рядом с кружкой, на которой красовалась надпись «Лучший папа Форкса». Подарок Беллы, конечно. Он всегда ставил её на видное место, будто напоминая себе о роли отца. Увидев Веронику в спортивной одежде, Чарли замер, чуть не уронив ложку в сковороду. Его брови — густые, с проседью — поползли вверх.       — Белл? — Он кашлянул, будто пытаясь скрыть удивление. — Ты куда это собралась в такую рань?       — На пробежку, — коротко ответила Вероника, натягивая кроссовки.       — Пробежку? — Чарли повернулся к ней, держа ложку, как оружие, и прищурился, словно допрашивал мелкого нарушителя. — Ты же… ну, ты не из тех, кто бегает. Или я что-то пропустил?       Его тон был смесью иронии и искренней растерянности. Он явно пытался вспомнить, когда его дочь последний раз делала что-то активнее подъёма на второй этаж. Вероника поймала его взгляд — смесь тревоги и надежды. Для Чарли это был знак, что «Белла» возвращается к жизни. Для неё — лишь шаг к возвращению себя.       — Надо привести себя в форму, — сказала она, стоя в дверях. — Не волнуйся, далеко не убегу.       Чарли хмыкнул, почесал затылок, как делал всегда, когда не знал, что сказать. Затем его лицо смягчилось, и он ткнул ложкой в сторону окна.       — Молодец, Белл. Но, это… — Он запнулся, подбирая слова. — Сырость там, дождь моросит. Куртку возьми, а то простынешь.       В его голосе сквозила неподдельная забота. Вероника кивнула, подавляя лёгкую улыбку. Чарли был неуклюж, но его попытки быть отцом трогали что-то внутри, чего она не хотела признавать.       — Не простыну, — бросила она и шагнула на крыльцо.       Влажный утренний воздух обжёг лёгкие. Воздух пах лесом и сыростью. Вероника сделала несколько глубоких вдохов, размяла плечи и рванула с места. Первые шаги были мучительными: ноги казались ватными, дыхание сбивалось, а сердце колотилось, как у новобранца на первом задании. Тело Беллы сопротивлялось, но Вероника заставляла его подчиняться. Шаг за шагом, метр за метром. Она не бежала — она сражалась. С этим телом, с его слабостью, с призраками прошлого, которые гнались за ней.       Улицы спящего Форкса были пустынны, только редкие капли дождя шлёпали по асфальту. Ритм бега постепенно вытеснял хаос в голове. Это было знакомо — стук сердца в ушах, напряжение в мышцах, чувство контроля. Она почти забыла о чёрной пряди, о Чарли, о Калленах, когда впереди мелькнула фигура.       Джессика Стэнли. Её одноклассница, с растрёпанным хвостом и ярко-розовой ветровкой, выгуливала собаку — мелкого терьера, который тявкал на каждый лист, падающий с дерева. Джессика заметила Веронику и махнула рукой, её лицо озарилось любопытством.       — Белла? — крикнула она, перекрикивая лай собаки. — Ты что, бегаешь теперь? Серьёзно?       Вероника замедлила шаг, чтобы не задохнуться. Ей хотелось огрызнуться, но она сдержалась. Джессика была безобидной, хоть и болтливой. Её любопытство было частью жизни Форкса — маленького городка, где любое изменение становилось новостью.       — Пытаюсь, — буркнула Вероника, вытирая пот со лба. — А ты что, с утра пораньше собаку мучаешь? Джессика рассмеялась, потянув поводок, чтобы утихомирить терьера.       — Да он сам меня вытащил! — Она окинула Веронику взглядом, явно прикидывая, что спросить. — Слушай, это круто, что ты бегаешь. Может, ты и с Калленами на тренировки ходишь? Они же, типа, все такие спортивные.       Упоминание Калленов резануло, как холодный ветер. Вероника стиснула зубы. Джессика, конечно, не знала, что её «Белла» — это майор Вероника, которая предпочла бы допрос в подвале болтовне о местных красавчиках.       — Нет, — отрезала она. — Сама по себе.       Джессика пожала плечами, но её глаза блестели любопытством. Вероника развернулась и побежала дальше, чувствуя, как взгляд одноклассницы провожает её. Форкс. Город, где каждый знает каждого.       Пока она бежала, мысль о чёрной пряди вернулась, как назойливый комар. Это не было случайностью. Не краска, не стресс. Что-то менялось — в этом теле, в ней самой.

***

      Школьный коридор гудел, как улей, полный подростков, спешащих на уроки. Вероника пробиралась сквозь толпу, сжимая лямку рюкзака, который казался тяжелее её старого бронежилета. Тело Беллы всё ещё ныло после утренней пробежки, но это была хорошая боль — знак, что она начала возвращать себе контроль. Однако день обещал быть долгим. Уроки, болтовня одноклассников, попытки не выдать себя за чужака в этом теле — и, как вишенка на торте, занятие по английскому с Эмметом Калленом после школы. Её английский, мягко говоря, хромал. Русский язык тек в её голове естественно, как дыхание, но английский был словно ржавая машина: слова путались, грамматика ускользала, а акцент выдавал её с головой.       Она скользнула в класс биологии, игнорируя любопытные взгляды. Форкс был маленьким городком, и её утренняя пробежка, похоже, уже стала темой для сплетен. Джессика Стэнли, сидевшая в первом ряду, шепталась с Анджелой, бросая на Веронику быстрые взгляды. Вероника подавила желание закатить глаза. Её прошлая жизнь — допросы, слежка, перестрелки — не оставляла времени на интриги. Но здесь, в этом теле, ей приходилось играть роль Беллы Свон, тихой и незаметной. Пока.       Уроки тянулись медленно. На алгебре она едва удерживалась, чтобы не зевнуть, когда учитель объяснял квадратные уравнения, которые она решала ещё в школе милиции.             Литература была чуть лучше — Шекспир, по крайней мере, давал простор для анализа, но её мысли то и дело возвращались к чёрной пряди волос. Она машинально коснулась её, спрятанной под каштановой массой. Что это было? Случайность? Или знак, что тело Беллы меняется под её волей?       Перед ланчем она вышла в коридор, надеясь на минуту тишины, но её перехватил Эммет Каллен. Его громоздкая фигура возникла так внезапно, что Вероника чуть не отскочила, инстинкты сработали быстрее разума. Он стоял, широко улыбаясь, с руками в карманах джинсов, и выглядел, как парень, который только что выиграл в лотерею.       — Белла! — Его голос был громким, почти оглушительным в гудящем коридоре. — Идём к нам за стол на ланч? Заодно обсудим, где будем заниматься английским. Мой русский, знаешь, не идеал, но я справлюсь.       Вероника замерла, оценивая его. Эммет был огромным, как танк, но двигался с лёгкостью, которая не вязалась с его габаритами. Его тёмные волосы чуть растрепались, а глаза искрились весельем. Каллены вообще были… слишком. Слишком красивы. Слишком похожи, хотя их черты не имели ничего общего. Элис — миниатюрная, с короткими чёрными волосами и улыбкой, которая будто зажигала свет. Розали — холодная, с золотыми локонами, от которых трудно отвести взгляд. Джаспер — сдержанный, почти незаметный, но с какой-то внутренней напряжённостью. И Эдвард — с его бронзовыми волосами и взглядом, который, казалось, видел больше, чем нужно.       — Зачем мне весь ваш клан? — спросила она, стараясь, чтобы её английский звучал естественно. — Я думала, мы просто позанимаемся.       Эммет рассмеялся, хлопнув себя по бедру. — Клан! Ха, это ты хорошо сказала. Да ладно, Белл, не будь занудой. Просто поешь с нами, а потом решим, где и как учить тебя спрягать глаголы.       Она вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Эммет был как щенок — добродушный, но упрямый. И всё же что-то в его предложении насторожило её. Каллены держались особняком, и их внезапный интерес к ней — к Белле — был подозрительным. Но отказываться значило привлекать ещё больше внимания. Она кивнула.       — Ладно. Но без шоу.       — Без шоу, обещаю, — подмигнул Эммет и повёл её к кафетерию.       За столом Калленов было тихо, несмотря на шум вокруг. Элис сидела, подперев подбородок, и болтала о чём-то лёгком — кажется, о моде или школьном бале. Её голос звенел, как колокольчик, и Вероника невольно улыбнулась, хотя тут же одёрнула себя. Это не её мир. Не её друзья. Розали сидела напротив, скрестив руки, и её взгляд мог бы заморозить воду. Она явно не была в восторге от присутствия Вероники, но молчала, лишь изредка бросая колкие взгляды. Джаспер, сидевший рядом, казался спокойнее обычного. Его глаза, обычно напряжённые, словно он боролся с чем-то внутри, сегодня были мягче. Вероника заметила это, но не придала значения — её больше занимал Эдвард.       Он смотрел на неё слишком пристально. Его взгляд был не просто любопытным — он был анализирующим, как у следователя, который знает, что подозреваемый врёт. Вероника стиснула вилку. Она привыкла быть той, кто читает людей, а не наоборот. Эдвард наклонился чуть ближе, его голос был низким, почти гипнотическим.       — Белла, — начал он, и в его тоне было что-то, от чего по спине пробежал холодок. — Ты… изменилась. После аварии. Я заметил.       Вероника напряглась. Её английский, и без того шаткий, чуть не подвёл, но она заставила себя ответить ровно.       — Авария меняет людей, — сказала она, глядя ему в глаза. — Ты же знаешь.       Эдвард не отвёл взгляд. Его губы дрогнули, словно он хотел возразить, но вместо этого он продолжил:       — Я знаю русский. Лучше, чем Эммет. Могу помочь с занятиями, если хочешь.       Эммет фыркнул, откидываясь на стуле. — Эй, что за подстава? Я уже записался на роль репетитора. Белл, скажи ему, что я справлюсь.       Вероника посмотрела на Эммета, потом на Эдварда. Её инстинкт кричал: что-то не так. Эдвард не просто предлагал помощь — он пытался подобраться ближе, узнать больше. Она не знала, что он видел в прежней Белле, но явно что-то, что делало её интересной для него. И это её нервировало.       — С каких пор мы стали друзьями, Эдвард? — спросила она, приподняв бровь. Её голос был спокойным, но с лёгкой насмешкой. — Эммета вполне достаточно. Иначе это уже будет не занятие, а кружок любителей английского.       Элис хихикнула, прикрыв рот ладонью. — Ой, Белла, ты сегодня в ударе! Кружок любителей — это сильно.       Эммет ухмыльнулся, ткнув Эдварда локтем. — Слышал? Решение принято. Я её репетитор. Ты можешь быть… ну, запасным.       Эдвард не улыбнулся. Его взгляд остался тяжёлым, но он кивнул, откинувшись на стуле. — Как скажешь, Белла.       Розали фыркнула, впервые за ланч подав голос. — Может, тогда вообще не тратить на неё время? — Её тон был холодным, почти ядовитым. — У нас и без того дел хватает.       — Розали, не начинай, — мягко сказала Элис, но её глаза весело блестели. Джаспер молчал, лишь слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то. Вероника заметила это, но не поняла, что именно его привлекло.       Она отодвинула поднос с нетронутой едой. Её мысли крутились вокруг Эдварда. Он знал Беллу до аварии — недолго, но достаточно, чтобы заметить перемену. Это было опасно. Если он начнёт копать, её легенда может рухнуть. Но в то же время её тянуло к Калленам — к их странной, почти нечеловеческой ауре. Они были загадкой, как и она сама.       — Так где займёмся? — спросил Эммет, возвращая её к реальности. — У нас дома? Или в библиотеке? Там, правда, миссис Гоф за нами следить будет, как ястреб.       — Библиотека, — ответила Вероника, не задумываясь. Нейтральная территория.       — После уроков, в пять.       — Договорились, — кивнул Эммет. — Приготовься, Белл. Я строгий учитель.       Элис снова рассмеялась, а Розали закатила глаза. Джаспер молчал, но его взгляд задержался на Веронике чуть дольше, чем нужно. Эдвард смотрел в сторону, но она чувствовала его внимание, как лёгкий укол в затылок.       День обещал быть долгим.

***

      Библиотека Форкса пахла старыми книгами и слегка сыростью — знакомый запах, который Вероника уловила ещё на пороге. Она сидела за деревянным столом в дальнем углу, подальше от любопытных глаз миссис Гоф, библиотекаря, которая то и дело бросала на них взгляды поверх очков. Вероника сжимала карандаш, глядя в учебник английского, открытый на странице с глаголами неправильного спряжения. Её лицо было сосредоточенным, почти суровым. Она ненавидела чувствовать себя некомпетентной, а английский язык, с его путаными временами и идиомами, был для неё как минное поле.       Эммет, сидевший напротив, выглядел так, будто пришёл на пикник, а не на занятие. Он развалился на стуле, закинув одну руку за спинку, и листал тетрадь Вероники с её корявыми заметками. Его тёмные волосы чуть растрепались, а широкая улыбка делала его похожим на большого, довольного кота.       — Ну что, Белл, готова покорять английский? — спросил он, подмигнув. — Или мне уже звать подкрепление?       Вероника посмотрела на него исподлобья, её инстинкт требовал держать дистанцию. Но Эммет был… обезоруживающим. Его энергия, лёгкая и ненавязчивая, пробивала её защиту, как солнечный свет — тучи Форкса.       — Я справлюсь, — ответила она, стараясь говорить ровно, но её акцент выдал себя на слове «справлюсь», сделав его звучание слегка комичным.       Эммет хмыкнул, но не стал смеяться. Вместо этого он наклонился ближе, ткнув пальцем в её тетрадь.       — Окей, давай начнём с простого. Ты написала тут: «I go to school yesterday». Неплохо, но есть нюанс. — Он постучал карандашом по строчке. — В прошедшем времени для «go» нужно «went». «I went to school yesterday». Попробуй ещё раз.       Вероника нахмурилась, чувствуя, как щёки слегка горят. Ошибка была мелкой, но раздражала. Она привыкла быть лучшей — в тактике, в анализе, в бою. А тут сидит и спотыкается на глаголах.       — I went to school yesterday, — повторила она, старательно выговаривая слова. — Better?       — Much better! — Эммет поднял большой палец вверх. — Акцент у тебя, конечно, огонь. Как будто русская шпионка из старого кино.       Она закатила глаза, но уголки губ дрогнули. — Очень смешно.       — Я стараюсь, — ухмыльнулся он и перевернул страницу учебника. — Давай дальше. Present Perfect. Это когда ты говоришь о чём-то, что началось в прошлом, но всё ещё влияет на сейчас. Например: «I have just finished my homework». Попробуй составить предложение.       Вероника задумалась. Её английский был смесью школьных уроков и фраз, выученных на допросах, когда она работала с иностранными контактами. Она медленно произнесла:       — I have… just finished my run this morning.       Эммет кивнул, но поправил: — Почти. «Run» тут лучше заменить на «running», потому что это действие, а не вещь. «I have just finished running this morning». И, кстати, круто, что ты бегаешь. Не знал, что ты такая спортивная.       Вероника пожала плечами, стараясь не выдать, что бег для неё — не хобби, а необходимость. — Надо держать себя в форме.       — Уважаю, — сказал Эммет, и в его голосе не было насмешки, только искреннее одобрение. — Окей, давай ещё одно. Скажи, что ты делала недавно, но всё ещё чувствуешь эффект.       Она задумалась, подбирая слова. — I have just… eaten lunch, and I still feel full. Эммет рассмеялся, хлопнув ладонью по столу, от чего миссис Гоф шикнула из-за стойки. —       Отлично! Только «full» звучит немного формально. Можно просто сказать: «I’m still stuffed». Повтори.       — I’m still stuffed, — сказала Вероника, чувствуя, как её напряжение понемногу отступает. Эммет был хорошим учителем — терпеливым, но не занудным. Он не давил, а словно подталкивал её к правильным ответам, и это работало.       Они продолжали разбирать времена и фразы ещё полчаса. Эммет объяснял просто, с примерами из школьной жизни, которые Вероника понимала, даже если не хотела вникать в местные сплетни. Когда она путалась в артиклях — «a» вместо «the» или вовсе пропускала их, — он мягко поправлял, иногда подшучивая, но беззлобно.       — Русский, должно быть, проще, да? — спросил он, когда они закончили упражнение на предлоги. — Без всех этих «the» и «an».       — В русском свои сложности, — ответила Вероника, откидываясь на стуле. — Падежи, спряжения… Но да, артикли — это кошмар.       Эммет ухмыльнулся. — Ну, ты держишься молодцом. Скоро будешь болтать, как коренная жительница Форкса.       Она фыркнула, но в груди потеплело. Его энтузиазм был заразительным, и, несмотря на её решимость держаться отстранённо, она ловила себя на том, что улыбается чаще, чем хотела.       Когда учебник был закрыт, Эммет откинулся на стуле, скрестив руки за головой. — Ну что, Белл, заслужила перерыв. Расскажи, чем ты вообще занимаешься, кроме пробежек и спасения моего русского от забвения?       Вероника напряглась. Личные вопросы были опасной территорией. Она привыкла скрывать правду, но Эммет смотрел на неё с таким открытым любопытством, что врать полностью не хотелось. Она выбрала нейтральный ответ.       — Читаю. Иногда гуляю. Пытаюсь… разобраться в себе.       — Глубоко, — протянул Эммет, но его тон был лёгким. — А что читаешь? Детективы? Романы? Или, не знаю, инструкции по выживанию в лесу?       Она невольно рассмеялась. — Детективы. Они… держат в тонусе.       — Ха, я так и знал! — Он ткнул в неё пальцем. — У тебя взгляд, как у сыщика. Что-то вроде Шерлока Холмса.       Вероника покачала головой, но её улыбка стала шире. — А ты? Чем ты занимаешься, кроме того, что всех вокруг веселишь?       Эммет задумался, почесав подбородок. — Ну, люблю походы. Лес, горы, всё такое. Иногда с семьёй устраиваем вылазки. Ещё… — Он сделал паузу, ухмыльнувшись. — Люблю побеждать в спорах с Розали. Это почти спорт.       — Удачи с этим, — сухо ответила Вероника, но в её голосе мелькнула теплота. Она представила, как Эммет спорит с ледяной Розали, и это вызвало у неё лёгкое любопытство. Как он вообще уживается с такой семьёй? Они все такие разные.       — А что тебе нравится в Форксе? — продолжил Эммет, глядя на неё с интересом. — Ну, кроме дождя и сырости, конечно.       Вероника задумалась. Ей хотелось сказать, что Форкс — лишь временное укрытие, что её место в другом мире, где нет места школьным обедам и репетиторам. Но вместо этого она ответила честно, насколько могла:       — Тишина. Здесь можно думать. И лес… он успокаивает.       Эммет кивнул, будто понял больше, чем она сказала. — Да, лес — это круто. Если захочешь, могу показать пару классных троп.       Они замолчали, но тишина была комфортной. Вероника вдруг поняла, что впервые за день не чувствует себя на минном поле. Эммет был… лёгким. Не в смысле глупости, а в том, как он делал всё проще. Даже её. И это пугало не меньше, чем насторожило.       — Ладно, Белл, — сказал он, вставая и собирая учебники. — На сегодня хватит. Но готовься, в следующий раз будем разбирать идиомы. И не вздумай сбежать, я тебя найду.       — Не сбегу, — ответила она, и в её голосе мелькнула искренняя нотка. — Спасибо, Эммет.       Он подмигнул, закидывая рюкзак на плечо. — Всегда пожалуйста, сыщик.       Когда он ушёл, Вероника осталась сидеть, глядя на закрытый учебник. Её мысли кружились вокруг Эммета — его смеха, его лёгкости, его странной способности пробивать её броню. Она не была готова к этому. Но, возможно, это было не так уж плохо.

***

      Солнце в Форксе клонилось к закату. Вероника сидела на пассажирском сиденье старого полицейского «Крузера» Чарли, глядя в окно, где мелькали сосны и редкие дома. Дорога в Ла-Пуш была узкой, петляющей вдоль побережья, и запах солёного воздуха пробивался даже через закрытые окна. Её пикап, тот самый, что пострадал в аварии, был готов. Джейкоб Блек, сын старого друга Чарли, починил его, и теперь Чарли вёз её в резервацию, чтобы забрать машину. Но не просто так. Он хотел убедиться, что она — Белла — в состоянии водить после той аварии, которая, по его мнению, украла её память.       Вероника сжала ремень безопасности, чувствуя лёгкое раздражение. Ей, майору с десятилетним стажем, прошедшей курсы экстремального вождения и не раз уходившей от погони, предстояло доказывать, что она способна управлять старым пикапом. Это было почти комично, если бы не тревожный взгляд Чарли, который то и дело косился на неё из-под своей видавшей виды фуражки. Он не говорил этого вслух, но она видела: он боится за неё. За свою Беллу, которая, по его мнению, всё ещё восстанавливается после травмы.       — Ты уверена, что готова, Беллз? — спросил Чарли, барабаня пальцами по рулю. Его голос был мягким, но с ноткой беспокойства, как будто он пытался уговорить её не лезть в неприятности. — Пикап, конечно, не танк, но… после аварии я бы хотел, чтобы ты не торопилась.       — Я в порядке, — ответила Вероника, стараясь, чтобы её английский звучал уверенно. — Это просто вождение. Я справлюсь.       Чарли хмыкнул, почесав затылок — его привычный жест, когда он не знал, что ответить. — Ну, ладно. Джейк тебя протестирует для начала. Он парень толковый, знает машину как свои пять пальцев. А потом я сам проверю. Без обид, Беллз, но ты моя дочь, и я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.       Она подавила улыбку. Его забота трогала что-то глубоко внутри. Она не была его дочерью, но это тело, эта жизнь… они начинали казаться не такими чужими. — Все хорошо, — сказала она, глядя в окно.       Ла-Пуш встретила их запахом моря и шумом волн, бьющихся о скалы. Дом Блеков стоял недалеко от берега — приземистый, выкрашенный в красный цвет, с потрёпанным крыльцом, заваленным рыболовными сетями и старыми покрышками. Пикап Вероники, ярко-рыжий, как пожарная машина, стоял у гаража, блестя начищенным капотом. Джейкоб Блек, высокий парень с длинными чёрными волосами, собранными в хвост, копался в моторе, но, завидев «Крузер», вытер руки о тряпку и широко улыбнулся.       — Белла! — крикнул он, махнув рукой. Его голос был тёплым, почти детским, несмотря на его рост и широкие плечи.       Вероника вышла из машины, чувствуя, как асфальт под кроссовками сменяется хрустящим гравием. Она посмотрела на Джейкоба, оценивая его, как привыкла оценивать людей: движения, взгляд, интонация. Он был открыт, как книга, — никаких скрытых мотивов, только искреннее радушие. Ей он напомнил младшего брата, которого у неё никогда не было. Весёлый, немного наивный, но с добрым сердцем. Она невольно подумала, что в её прошлом мире такой парень не протянул бы и недели в её профессии. Слишком мягкий. Но здесь, в Ла-Пуше, он казался на своём месте.       — Выглядит неплохо, — сказала она, подходя к пикапу. Её английский всё ещё был шероховатым, но она старалась. — Ты починил всё?       — Обижаешь! — Джейкоб хлопнул по капоту, будто по плечу старого друга. — Новый карбюратор, подвеска подлатана, даже вмятину на крыле выправил. Он теперь как танк, только рычит громче.       Чарли, выбравшийся из «Крузера», кивнул Билли Блеку, который выехал на крыльцо в своём кресле. — Джейк, проверь, как она водит, ладно? — сказал он, ткнув пальцем в сторону Вероники. — Я пока с твоим отцом поболтаю. Но без лихачества, ясно?       — Без лихачества, шериф! — Джейкоб отсалютовал, подмигнув Веронике. — Поехали, Белл? Покажу тебе, как твой зверь оживает.       Вероника забралась в кабину пикапа, чувствуя, как знакомый запах кожи и бензина обволакивает её. Это было её — не Беллы, а её, Вероники. Она повернула ключ зажигания, и двигатель заурчал, низко и уверенно. Джейкоб плюхнулся на пассажирское сиденье, всё ещё улыбаясь.       — Окей, для начала просто проедемся по Ла-Пуш, — сказал он, указывая на дорогу, ведущую к пляжу. — Ничего сложного. Плавный старт, без рывков. Помнишь, как водить?       — Помню, — ответила она, хотя это была ложь. Белла, может, и помнила, но для Вероники это тело было как чужая машина — знакомая, но не до конца послушная. Она плавно нажала на газ, и пикап тронулся, слегка покачиваясь на неровной дороге.       Джейкоб следил за ней, но его взгляд был скорее любопытным, чем строгим. — Неплохо, — сказал он, когда она уверенно повернула на перекрёстке. — Только не дави на газ, как будто удираешь от копов. Расслабься, Белл. Это Ла-Пуш, тут даже чайки не торопятся.       Она фыркнула, но его лёгкость подействовала. Её плечи, напряжённые с утра, начали расслабляться. Джейкоб болтал без умолку — о мотоциклах, о том, как он чинил пикап, о том, как Билли заставляет его есть овсянку по утрам. Его голос был как шум волн за окном — успокаивающий, ненавязчивый. Вероника поймала себя на мысли, что он ей нравится. Не как мужчина, а как младший брат, которого хочется поддразнить, но и защитить, если придётся. Он был из тех, кто видит в людях хорошее, даже если они сами этого не замечают.       — Ты всегда такой… солнечный? — спросила она, когда они остановились у пляжа, чтобы развернуться. Её английский споткнулся на слове «солнечный», но Джейкоб понял.       — Ага, это моё проклятье, — ухмыльнулся он. — Папа говорит, я как щенок, которому всё интересно. А ты, Белл? Ты после аварии стала какая-то… другая. Не в плохом смысле, просто… круче, что ли.       Вероника напряглась, но его улыбка была такой открытой, что она не смогла разозлиться. — Авария меняет людей, — сказала она, повторяя фразу, которая уже стала её щитом. — Но я всё та же Белла.       — Ну, если ты так говоришь, — пожал он плечами, но в его глазах мелькнуло любопытство. — Окей, давай ещё круг, только попробуй парковку. Чарли будет в восторге, если ты припаркуешься, как профи.       Она кивнула и направила пикап обратно к дому Блеков, аккуратно маневрируя между старым грузовиком и кучей покрышек. Её движения были точными, почти инстинктивными — годы тренировок давали о себе знать. Джейкоб присвистнул.       — Серьёзно, Белл, ты как будто всю жизнь за рулём. Может, тебе в гонки податься?       — Не моё, — ответила она, но уголки её губ дрогнули. Ей нравилось, как легко Джейкоб принимал её, не задавая лишних вопросов. Это было редкостью в Форксе, где каждый второй смотрел на неё с подозрением или жалостью.       Когда они вернулись, Чарли и Билли сидели на крыльце, потягивая кофе из потрёпанных кружек. Билли что-то рассказывал, размахивая руками, а Чарли смеялся, качая головой. Увидев пикап, он встал, поправил фуражку и подошёл.       — Ну что, Джейк? Не угробила она мой город? — спросил он, но его глаза светились гордостью.       — Всё под контролем, шериф, — ответил Джейкоб, вылезая из кабины. — Она водит лучше, чем я, честно.       Вероника закатила глаза, но Чарли уже смотрел на неё с неловкой, отцовской улыбкой. — Ладно, Белл, теперь моя очередь. Садись, прокатимся.       Она снова заняла место водителя, а Чарли устроился рядом. — Поехали к шоссе, — сказал он. — И без резких движений, ясно? Я не хочу объяснять в участке, почему мы врезались в дерево.       Вероника кивнула, скрывая улыбку. Она плавно выехала на дорогу, чувствуя, как пикап подчиняется её рукам. Чарли наблюдал, иногда бормоча что-то вроде «молодец» или «не гони». Её вождение было безупречным — она держала скорость, аккуратно входила в повороты, даже когда дорога становилась скользкой от недавнего дождя. В её голове мелькали воспоминания: ночные погони по промзонам, манёвры под обстрелом. Это тело могло быть слабым, но её навыки никуда не делись.       — Ну, — сказал Чарли, когда они вернулись к дому Блеков. Он откашлялся, явно пытаясь скрыть облегчение. — Похоже, ты и правда в порядке. Но всё равно, Беллз, будь осторожна. Ладно?       — Ладно, — ответила она, и в её голосе мелькнула теплота. Она посмотрела на Чарли — его усталые глаза, морщины на лбу, заботу, которую он не умел скрывать. Он был не её отцом, но, чёрт возьми, она начинала к нему привыкать.       — Приезжай ещё, Белл! — крикнул, Джейкоб, стоявший у крыльца.       Вероника кивнула, чувствуя лёгкое тепло в груди. Ла-Пуш, Джейкоб, даже Чарли с его вечными переживаниями — всё это было чужим, но начинало казаться… своим. Она не знала, надолго ли она здесь, но впервые за день подумала, что, возможно, это не так уж плохо. Пока она держит всё под контролем.