Глава 72

Из-за ​кибернетического ​«Черного ​ключа», ​которым ​ее ​ранее ​поразил ​Нанто ​Масаюки, ​вирус, ​что ​он ​нес, ​все ​еще ​боролся ​с ​собственным ​«Льдом», ​установленным ​в ​теле ​Тихиро. ​Вдобавок ​ко ​всему, ​сильная ​кровопотеря ​заставила ​ее ​ненадолго ​потерять ​сознание. ​ ​— ​Я ​в ​порядке. ​Не ​плачь, ​Рёко. ​Ты ​должна ​быть ​сильной. ​ ​Тихиро ​вытерла ​слезы ​с ​лица ​дочери, ​но ​ее ​руки ​были ​в ​крови ​и ​грязи, ​размазывая ​их ​по ​щекам ​Рёко. ​ ​— ​Можешь ​стоять? ​ ​Рёко ​кивнула. ​Она ​отпустила ​мать, ​и ​когда ​увидела, ​что ​Тихиро ​неуверенно ​качнулась, ​поспешила ​поддержать ​ее. ​Тихиро ​нежно ​погладила ​Рёко ​по ​голове. ​ ​— ​Рёко, ​запомни, ​что ​я ​тебе ​сейчас ​скажу. ​Прямо ​сейчас ​тебе ​нужно ​спуститься ​по ​пожарной ​лестнице ​снаружи ​балкона. ​Внизу ​будет ​переулок ​— ​пробеги ​по ​нему ​и ​иди ​к ​дяде ​Виктору. ​Ты ​помнишь, ​где ​это, ​да? ​Я ​водила ​тебя ​туда ​один ​раз. ​ ​Рёко ​прикусила ​губу, ​слезы ​снова ​хлынули ​из ​ее ​глаз. ​ ​— ​Мама, ​нет! ​Я ​не ​хочу ​тебя ​оставлять! ​ ​— ​Послушай ​меня, ​— ​мягко ​сказала ​Тихиро. ​— ​Я ​буду ​сразу ​за ​тобой. ​ ​Но ​Рёко ​ни ​в ​какую ​не ​соглашалась ​уходить. ​Лицо ​Тихиро ​посуровело, ​и ​она ​рявкнула: ​ ​— ​Иди! ​ ​Рёко ​вздрогнула ​от ​ее ​внезапной ​резкости. ​Впервые ​увидев ​свою ​обычно ​нежную ​мать ​такой ​сердитой, ​она ​задрожала ​и ​полезла ​вниз ​по ​пожарной ​лестнице, ​как ​было ​велено, ​планируя ​найти ​дядю ​Виктора ​и ​попросить ​о ​помощи. ​ ​Тихиро ​смотрела, ​как ​Рёко ​исчезает ​в ​переулке, ​прежде ​чем ​наконец ​выдохнуть. ​Дочь ​была ​ее ​слабостью, ​и ​пока ​Рёко ​была ​в ​безопасности, ​все ​остальное ​не ​имело ​значения. ​Она ​не ​могла ​взять ​Рёко ​с ​собой, ​потому ​что ​«Когти ​Тигра» ​пошли ​бы ​по ​ее ​кровавому ​следу. ​Она ​не ​могла ​рисковать, ​ведя ​их ​прямо ​к ​Виктору. ​ ​Тихиро ​достала ​свой ​последний ​пневматический ​инъектор, ​зубами ​сорвала ​колпачок ​и ​вонзила ​иглу ​себе ​в ​руку. ​Волна ​прохлады ​пробежала ​по ​ее ​телу, ​притупляя ​жгучую ​боль ​от ​ран. ​ ​Неуверенно ​держась ​на ​ногах, ​она, ​шатаясь, ​вошла ​в ​одну ​из ​комнат ​квартиры. ​Она ​закрыла ​дверь ​и ​установила ​за ​ней ​лазерную ​мину-растяжку, ​готовую ​взорваться, ​если ​кто-нибудь ​из ​«Масафуса-гуми» ​попытается ​вломиться. ​Затем ​она ​придвинула ​шкаф ​перед ​собой ​в ​качестве ​укрытия ​и ​достала ​оставшееся ​оружие ​и ​магазины, ​готовясь ​к ​бою. ​ ​Снизу ​донеслись ​шаги, ​с ​каждой ​секундой ​приближаясь, ​пока ​не ​затихли ​за ​дверью. ​Они ​мгновение ​обыскивали, ​заметили ​кровавый ​след ​и ​пошли ​по ​нему ​прямо ​к ​комнате, ​где ​ждала ​Тихиро. ​ ​Один ​из ​членов ​«Масафуса-гуми» ​потерял ​терпение ​и ​сильно ​пнул ​дверь. ​ ​Бум! ​Взрыв ​был ​таким ​громким, ​что ​люди ​на ​улице ​возле ​дома ​отчетливо ​его ​услышали. ​Некоторые ​из ​более ​смелых ​зевак ​собрались ​у ​входа ​в ​переулок ​и ​увидели, ​как ​в ​квартире ​разбились ​окна. ​Короткие ​вспышки ​света ​озаряли ​интерьер, ​за ​ними ​следовали ​автоматные ​очереди. ​ ​… ​ ​Рёко ​промчалась ​по ​переулку ​и ​выскочила ​на ​главную ​улицу, ​несясь ​к ​клинике ​Виктора. ​Она ​врезалась ​в ​пешеходов, ​вызывая ​за ​собой ​проклятия. ​Через ​некоторое ​время ​она ​резко ​остановилась, ​растерянно ​оглядываясь. ​Она ​поняла, ​что ​не ​может ​точно ​вспомнить, ​где ​находится ​клиника. ​ ​Мать ​действительно ​водила ​ее ​туда ​один ​раз, ​но ​страх ​и ​паника ​прогнали ​всякую ​ясность. ​Это ​было ​похоже ​на ​тех ​студентов, ​которые ​хорошо ​справлялись ​на ​тренировках, ​но ​плохо ​сдавали ​выпускной ​экзамен ​— ​ее ​разум ​совершенно ​опустел. ​ ​Она ​пыталась ​вспомнить ​местоположение ​клиники ​Виктора, ​но ​все, ​что ​она ​видела ​в ​своем ​воображении, ​— ​это ​ее ​мать, ​лежащая ​в ​луже ​крови, ​умирающая ​в ​одиночестве. ​Слезы ​наполнили ​ее ​глаза, ​затуманивая ​зрение. ​Шатаясь, ​она ​подходила ​к ​прохожим, ​протягивая ​дрожащую ​руку. ​ ​— ​Пожалуйста… ​помогите ​мне, ​— ​умоляла ​она. ​— ​Моя ​мама… ​пожалуйста, ​спасите ​ее… ​Она ​умрет… ​ ​Но ​пешеходы ​либо ​выглядели ​раздраженными, ​либо ​боялись ​неприятностей, ​обходя ​ее ​стороной, ​даже ​не ​удостоив ​вторым ​взглядом. ​Никто ​не ​остановился, ​чтобы ​выслушать; ​никто ​не ​протянул ​ей ​руку. ​ ​Чувствуя, ​будто ​весь ​город ​ее ​бросил, ​Рёко ​больше ​не ​могла ​сдерживать ​рыдания. ​ ​— ​Мама… ​Мама… ​— ​безнадежно ​выла ​она. ​ ​Словно ​по ​какой-то ​извращенной ​иронии ​судьбы, ​рядом ​раздался ​хриплый ​голос. ​ ​— ​Эй, ​малышка. ​Что ​ты ​тут ​делаешь ​одна? ​Где ​твоя ​семья? ​ ​Рёко ​вытерла ​слезы ​и ​подняла ​глаза, ​увидев ​группу ​мужчин ​и ​женщин, ​одетых ​так, ​что ​это ​сразу ​же ​ее ​насторожило. ​Один ​из ​них ​улыбнулся ​ей ​улыбкой, ​которая ​показалась ​ей ​неправильной, ​полной ​скрытой ​злобы. ​Остальные ​не ​пытались ​скрыть ​свой ​голод; ​их ​глаза ​блестели, ​как ​у ​изголодавшихся ​волков. ​ ​На ​другой ​стороне ​улицы ​пара ​заметила ​эту ​сцену. ​Мужчина ​сплюнул ​на ​землю ​и ​прорычал: ​ ​— ​Этих ​мусорщиков ​нужно ​вешать. ​Неужели ​они ​не ​видят, ​что ​ребенок ​уже ​напуган? ​ ​Его ​девушка ​потянула ​его ​за ​руку. ​ ​— ​Тшш… ​Потише. ​Если ​они ​тебя ​заметят, ​у ​нас ​будут ​проблемы. ​ ​Мусорщики ​проигнорировали ​пару, ​слишком ​сосредоточенные ​на ​более ​ценной ​добыче ​перед ​ними. ​Мужчина, ​заговоривший ​первым, ​изо ​всех ​сил ​старался ​звучать ​по-доброму. ​ ​— ​Не ​бойся, ​малышка. ​Мы ​не ​плохие ​люди; ​мы ​здесь, ​чтобы ​помочь. ​А ​теперь ​скажи ​мне, ​где ​твоя ​семья? ​Твоя ​мама ​или ​папа? ​Может, ​братья ​или ​сестры, ​дядя ​или ​тетя? ​ ​У ​Рёко ​было ​сильное ​предчувствие, ​что ​этим ​людям ​нельзя ​доверять, ​но ​она ​была ​слишком ​мала ​и ​отчаялась, ​чтобы ​полностью ​осознать ​опасность. ​Жизнь ​ее ​матери ​висела ​на ​волоске, ​поэтому, ​хотя ​в ​голове ​у ​нее ​звенели ​тревожные ​колокольчики, ​искра ​надежды ​заставила ​ее ​остаться. ​ ​— ​Пожалуйста, ​помогите ​моей ​маме, ​— ​взмолилась ​она. ​— ​Какие-то ​плохие ​люди ​пытаются ​нас ​убить… ​Она ​осталась, ​чтобы ​защитить ​меня… ​ ​— ​Понятно. ​ ​Мусорщики ​многозначительно ​переглянулись. ​Они ​не ​знали ​точной ​истории, ​но ​похоже ​было, ​что ​девочка ​совсем ​одна, ​и ​семья ​за ​ней ​в ​ближайшее ​время ​не ​придет. ​ ​— ​Тогда ​пойдем ​с ​нами. ​Мы ​поможем ​спасти ​твою ​маму. ​ ​Жадный ​огонь ​светился ​в ​их ​глазах; ​их ​лица ​были ​масками ​хищнических ​намерений. ​Они ​заметили, ​что ​у ​Рёко ​установлены ​импланты ​третьего ​поколения ​(эпического ​класса). ​Хотя ​и ​не ​такие ​редкие, ​как ​модели ​четвертого ​поколения ​(легендарные), ​апгрейд ​третьего ​поколения ​все ​же ​превосходил ​то, ​чем ​обладало ​большинство ​жителей ​Найт-Сити. ​ ​Для ​них ​Рёко ​выглядела ​как ​ребенок ​из ​корпоративной ​семьи ​среднего ​класса ​из ​Чартер-Хилл, ​чьи ​родители ​влезли ​в ​долги, ​чтобы ​обеспечить ​ее ​лучшими ​имплантами. ​Мусорщики ​обычно ​имели ​дело ​с ​имплантами ​первого ​или ​второго ​поколения. ​Находки ​третьего ​поколения ​были ​редки ​и ​приносили ​целое ​состояние. ​ ​Итак, ​уговорами ​и ​обещаниями ​они ​обманом ​заставили ​Рёко ​залезть ​в ​кузов ​фургона. ​Как ​только ​двери ​захлопнулись, ​они ​отбросили ​все ​притворство. ​Они ​привязали ​ее ​к ​носилкам, ​игнорируя ​ее ​испуганные ​попытки ​вырваться. ​ ​— ​Отпустите ​меня! ​Отпустите! ​Мама! ​Мама, ​помоги ​мне! ​ ​Один ​из ​мусорщиков, ​раздраженный ​шумом, ​поднял ​руку, ​чтобы ​ударить ​ее. ​Другой ​перехватил ​его ​руку ​и ​потянулся ​за ​рулоном ​скотча. ​Он ​оторвал ​полоску ​и ​заклеил ​ею ​рот ​Рёко, ​заглушая ​ее ​крики. ​ ​Затем, ​постукивая ​холодными ​ножницами ​по ​ее ​заплаканным ​щекам, ​он ​сказал: ​ ​— ​Не ​бойся. ​Ты ​всего ​лишь ​ребенок, ​так ​что ​мы ​дадим ​тебе ​много ​анестетика. ​Обещаю, ​ты ​ничего ​не ​почувствуешь, ​когда ​умрешь. ​ ​Другой ​мусорщик ​выглядел ​сбитым ​с ​толку. ​ ​— ​Эй, ​босс, ​с ​каких ​это ​пор ​мы ​даем ​им ​анестетик? ​Это ​же ​только ​увеличивает ​наши ​расходы. ​ ​— ​Ты ​что, ​не ​понимаешь? ​— ​возразил ​босс. ​— ​У ​тебя ​совсем ​нет ​сочувствия? ​Она ​же ​всего ​лишь ​ребенок. ​Что, ​хочешь ​смотреть, ​как ​она ​умирает ​в ​агонии? ​Где ​твое ​чувство ​приличия?