Глава 3.

      Мы дошли до гелика Димы, благо, машина была недалеко от самой заброшки. Еë владелец уже нырнул внутрь, разыскивая аптечку. — Сядь сюда пока, — Эмиль усадил меня на поваленное бревно дерева, лежавшее неподалёку, и разместился рядом.       Наконец, Дмитрий вылез из автомобиля вместе с аптечкой. Он нашел в ней перекись водорода и ватные диски, присел передо мной на корточки и начал развязывать временную повязку. Справишись, он вернул еë хозяину. — Никит, прости, что испачкала, — с сожалением сказала я Сударю. — Да ты чего, ласточка, всë хорошо. Это просто тряпка. Главное, чтобы с тобой всë в порядке было, — он подошел поближе и погладил меня по голове.       Тем временем Дима смочил ватный диск перекисью. Кровь будто бы и не собиралась останавливаться — после освобождения от платка она стремительно потекла вниз по всей руке. Масленников быстро начал вытирать подтеки и обрабатывать царапину. Это, конечно же, оказалось не менее больно. — Ай, блять, пиздец больно! — выругалась я, зажав рот рукой. — Терпи, — спокойно сказал Дима, аккуратно обрабатывая рану, — Ты мне лучше расскажи, зачем ты куртку-то сняла? — Что?.. — непонимающе спросила я, удивившись такому вопросу. — Куртку ты зачем сняла? Там, в заброшке, — Дима заглянул мне в глаза. — Жарко было.. — Жарко, — повторил он, — А ты думаешь, мы для чего их вообще носим? Для красоты?       Я молчала. — С перчатками встроенными, закрытые, ярко-красные. Чисто чтобы было? — продолжал Дима строго, — Мы их носим, чтобы блять нигде не напороться ни на какую херню. Ты видела вообще, насколько там грязно? Сколько там хлама разного, острых всяких выступов?       Я слушала и молчала, не находя, что ответить. Полина подошла сзади и сняла мою куртку с пояса. — Просовывай руку, — сказала она, надевая эту злосчастную ветровку на меня. Пока вторую руку обрабатывал Дима, Савекина просто накинула еë с этой стороны на плечо. Я и не заметила, что на улице уже стало прохладнее. — А теперь ты напоролась на ржавый какой-то гвоздь блять столетний. Придется ещё и прививку от столбняка делать, чтобы не дай Бог не заразилась ничем, — ругался Масленников, сменив уже третий ватный диск.       Я лишь смотрела на свою "разукрашенную" руку, не говоря ни слова. Стыдно от того, какая я глупая.       Вдруг я почувствовала, что боль стала сильнее. видимо, Дима дошел до самой глубокой части пореза. — Дим, Дим, подожди пожалуйста, — я отдернула руку, — очень больно, прям пипец. — Ну как "подожди", я не могу, надо же кровь остановить, — он снова взял мою многострадальную руку, — Терпи, что ещё остаётся.       Дмитрий продолжал в сотый раз промакивать рану перекисью, а я впервые за это время не смогла сдержать слезы, которые начали быстро скатываться по щекам под мои всхлипы. Эмиль, сидевший рядом, приобнял меня за плечи, успокаивающе поглаживая и шепча на ухо утешающие слова.