Глава 2

      Когда я, умывшись из стоявшего на тумбочке кувшина с водой и натянув празднично расшитое платье с узорчатым жилетом, спустилась вниз, мама с Руби уже ждали меня у открытой входной двери. Мама всучила мне корзинку, чем-то теплым, ароматным и вкусно пахнущем сдобой и подтолкнула к выходу.       Первыми, с порога бросались в глаза величественные шапки гор, с заснеженными вершинами, терявшимися где-то в облаках. Чтожжжж, на улице определенно был Хелген. И был он больше чем игровой раза, в 2,5 как мне показалось с первого взгляда. Ну или это я была ребенком, поэтому с высоты моего роста крепость выглядела неприступной. Военный город дышал, жил своей жизнью. Где-то в отдалении слышались звуки ударов мечей, глухой скрежет стрел об мишени и тихое фырканье лошадей в конюшне. Время утренней тренировки солдат на плацу, подсказала память Олли. Мимо меня, неся какие-то ящики, тяжелым шагом прошли два латника в характерной для имперцев броне. На ветру, то тут то там гордо развивались красные флаги с серебряным драконом.              Благодаря воспоминаниям Олли я помнила куда нужно идти. Впрочем, и идти было всего ничего. Пройдя вдоль дома Хаминга, отец которого был охотником и снабжал крепость мясом, а мать работала поваром в нашем таверне, мы прошли дом, где квартировалась офицеры и оказались на месте. Но и внутри таверны долго не задержались. Мать сразу же унеслась на кухню, а мы с братом пройдя через черный ход оказались на заднем дворе, где уже стояли накрытые столы. Молодая красивая девушка, аккуратно расставлявшая кубки, и что-то тихо втолковывавшая стоящему рядом долговязому подростку, подняла голову и улыбнулась. -Олли, здравствуй дорогая! – она, откинула назад за плечо толстенную черную косу, сделала несколько шагов вперед и крепко обняла меня за плечи. -А ну как посмотри, на меня, совсем большая стала, - сказала она, оценивающе оглядывая с ног до головы, но глаза ее смеялись. -Здравствует тетушка, Матти, - пискнула я, прежде чем успела подумать. Матти…Матлара. А рядом с ней получается… -Фу, мам, ну вы же вчера виделись, и со вчерашнего дня Олли совсем не изменилась, - закатил глаза долговязый, тесня мать в сторону, и забирая у меня корзинку, - а ну ка, ни слова больше, ты обещала, что я поздравлю первым. Хаминг. Мой лучший друг. Такой же черноволосый как мать, с непокорными кудрями, торчащими во все стороны. С длинными черными ресницами, обрамляющими большие и чуть раскосые зеленые глаза. С ямочкой на левой, еще по детски припухлой щеке. Долговязый и худой как щепка. Немного несуразный, с уже начавшими вытягивается конечностями подросток. Но обещает вырасти в красавца, способного похитить не одно женское сердечко, отметила взрослая часть моего сознания. И тут же изнутри поднялась волна протеста, от младшей части сознания. Друг. Почти брат. В основном покладистый, озорной, иногда вредный, спорящий, вечно шмыгающий носом, плачущий из-за порванных штанов, храбро закрывающий от бродячих собак, с одной палкой в руках, хохочущий из-за собственной неуклюжести. Весь знакомый и почти родной. -Олейна, - сдувая отросшую челку с глаз важно начал Хами, - Я поздравляю тебя с малым совершеннолетием. Желаю тебе чтоб все твои мечты исполнились, и чтоб боги улыбались, глядя на тебя и твои деяния. С днем рождением тебя мелкая! -Спасибо, Хами, - улыбнулась я, обнимая его и тут же, легонько стукнула кулаком в живот, -Сам ты мелкий, я тебя на полгода старше! -Зато я выше тебя, на полторы головы! –буркнул не сдавался весь покрасневший Хаминг. -Не выше, а длиннее, -пропела я, вспомнив шутку, ходившую в том мире, откуда было мое взрослое сознание. Сзади раздался раскатистый смех. Дедушка Вилод с теплотой отозвалось младшее я. -Золотые слова, внучка, - просмеявшись сказал дед, подхватывая меня под мышки и подкидывая вверх. Затем поставив, осмотрел со всех сторон. – Как складно говоришь, нужно запомнить. Такая большая стала, такие мысли у тебя в голове ходят, что и не каждому взрослому на ум придут. Всегда знал, что моя внука далеко пойдет! - и сделав пару шагов вперед, гаркнул куда-то в открытый зев таверны. – Рагни, Сиг, ну что вы там мешкаете, катите ее сюда, где вы там застряли! В проеме показались два парня, с огромным трудом, обливаясь потом толкавшие большую бочку с можжевеловым медом. Первым был Рагни, дедов помощник. Вторым в проеме показался племянник легата, шестнадцатилетний Сигвур Корвейн. Парень полгода назад прибыл из Брумы, под крыло своей тетушки, и усиленно постигал военные навыки под руководством местных центурионов. И как самый молодой из новобранцев был у всех на подхвате. И грузчик, и гонец с внутри крепостными приказами, и на все руки работник. Парень был с легким характером, улыбчивый, умел найти подход к каждому.       Ах Сигвур…, вдруг екнуло мое сердечко, что было весьма неожиданно для меня, и я с интересом посмотрела на объект воздыханий младшей я. Стройный. Изящный, с козлиной бородкой и баками. Аристократически бледный. Черные глаза бусинки с живым интересом осматривали все вокруг. На губах была легкая все понимающая улыбка. Брр…знаю такой тип людей. Этакий хитрый обаятельный подхалим, который ужом везде пролезет, вывернется из любого дерьма и по трупам пойдет к своей цели. И сольется при первых же проблемах. Я помнила, как в последние пару месяцев младшая я, часами засиживалась у дедушки в таверне, и с восхищением слушала его рассказы о Сиродиле, о тех местах где он побывал и чудесах что видел. И замечала в воспоминаниях девочки, то чего не видела она. Нет, в открытую его сладкие речи никто не оспаривал, видимо сказывалось влияние легата Рикки. Более старшие опытные войны прикрыв лица посмеивались над юнцом, а потом гоняли по плацу и в хвост, и в гриву. Умудренные жизнью воительницы смотрела на него снисходительно, закатывая глаза и фыркая. Но с пяток восторженных слушательниц, молодой повеса все же находил среди таких же желторотых новобранцев, как и он сам. И судя по случайным касаниям, томным взглядам и перемигиваниям, проблем с интимной жизнью паренёк не имел. Эх, Олли, Олли, не умеешь ты разбирается в людях…или не умела…       Отвернувшись, заметила, что Хаминг исподлобья смотрит туда, же куда пару секунд назад смотрела я. А долговязый то разбирается в людях лучше мелкой меня, подумалось вдруг. Припомнился разговор недели три назад где дружок пытался открыть мне глаза на моего кумира, а я отмахнулась от информации как от незначительной. «…и, обсуждали они, что племянник легата, не просто так покинул Бруму, а был пойман с поличным при продаже на сторону каких-то ценных семейных акавирских артефактов, принадлежавших старшей ветви его рода. Говорят, мальца пожалели, все-таки кровь не водица, и отправили его к суровой тетушке на перевоспитание» «Все это сплетни завистников, Хами», отмахивалась мелкая я.              Ох уж эта первая слепая подростковая любовь…Воистину говорят, любовь, зла полюбишь козла… Сравнение Сигвура с козлом, заставили меня улыбнутся. Хами же заметив, что я смотрю на него, улыбнулся в ответ и замахал мне руками подзывая к себе. Подойдя к столу, я усадила братишку на лавку и сунула ему в руки морковный кекс, до которого он безуспешно пытался допрыгнуть, и аккуратно присела рядом разглаживая невидимые складки на платье. Предоставляя Хами возможность первым начать разговор. -Слушай, Олли, - я забегал к тебе утром, - немного виновато сказал друг, плюхаясь на лавку рядом, - я же обещал поздравлю первым и все такое…но твоя мама, сказала, что тебе с утра нездоровилось. Наверное, нам не стоило вчера так много купаться. Ты ведь говорила, что вода прохладная, а я не слушал. Мне жаль правда…. -А Олли снился, плохой сон и она кричала, - тут же сдал меня Руби. -Ты не виноват, Хами, мне правда приснился кошмарный сон, да такой жуткий, что маме пришлось дать мне успокоительное, - сказала я. В разговоре я старалась придерживается манеры речи Олли. Хаминг был хороший друг, и проводил с младшей мной очень много времени и мог заметить то, чего не замечали взрослые. -Уф…, кошмар, да, - как будто бы с облегчением выдохнул, Хами, -кошмар — это не страшно! Хотяяяя вот помню мне как-то снилось что, я отбиваюсь от большого морозного паука, а ты знаешь, как я люблю пауков. А тут еще он, такой весь мохнатый, и мотает меня и мотает в свою паутину. Я пытаюсь разорвать ее, но не могу. А потом просыпаюсь и оказывается я просто запутался в одеяле. Или вот что напали на нас с тобой в лесу морозные приведения, ну помнишь я тебе рассказывал… -А, Олли снился дракон, который разрушил башню, - вновь подал голос Руби. -Ух ты, дракон, ничего себе, а какого он был цвета? А большой? А чем плевался огнем или морозом? Ну расскажи, Олли, мне никогда не снился дракон. Но я бы хотел, как древние герои, хотя бы во сне сразится с ним, - мечтательно поговорил друг. К соседнему столу, еле переваливаясь на коротеньких лапах подошел, щенок и уселся там тихонько поскуливая. Руби тут же завозился и тихо слез с лавки. Я огляделась по сторонам. Взрослые о чем-то переговариваясь, продолжали заполнять столы различной снедью. И на нас с Хами никто не обращал внимания. -Ладно слушай, сюда, - сказала я, -придвигаясь к другу чуть ближе, и понижая голос. – Все начнется с того что в недалеко от Черного брода, наши легионеры, во главе с генералом Туллием поймают группу повстанцев, под предводительством самого Ульфрика Буревесника, и привезут его к нам в Хелген на казнь. Вместе с Ульфриком в телеге будет ехать Ралоф, брат Гертурд, хозяйки ривервудской лесопилки, конокрад Локир из Рокистера и неизвестный нарушитель границ, который в последствии окажется довакином. И вот поставят их всех перед Хадвором, и он, сверяясь со списком станет одним за другим отправлять их на плаху. Локир не выдержит и попытается сбежать, и тут же будет утыкан стрелами наших лучников. А потом дойдет очередь до довакина, и в тот самый момент, когда ему будут должны будут срубить голову, на башню легата Рикки приземлится огромный черный дракон с ало красными глазами. Он будет настолько огромен, что башня под его весом начнет кренится и заваливается прямо на малый плац. А дракон скажет: «Склонитесь передо мной смертные, я Алдуин, пожиратель мира. И ты склонись передо мной довакин, жалкий червяк». А потом он крикнет и небо заволокут красные тучи и оттуда начнут падать гигантские огненные шары разрушая и сжигая все вокруг. - Ух, ты! Все как в древних легендах, - завороженно прошептал, Хаминг,- А потом довакин сразится с ним и победит его да? Хотел бы я в живую увидеть эту битву! -Не, говори так! -резко сказала я, -ты не понимаешь, о чем мечтаешь! А, довакин будет убегать от Алдуина, вперед всех, только пятки сверкать будут. -Какой-то у тебя неправильный довакин, - хмыкнул друг. -Это не довакин неправильный, это просто будет огненным адом. И все сгорит в этом пламени. И мой дом, и ваш, и таверна дедушки, все сгорит и превратится в пепел. Наши лучники и маги будут пускать в дракона стрелы и молнии, но ему все будет нипочём. Его чешую не будет пробивать никакое оружие. Он начнет летать над городом и выпускать струи огня в бегающих в панике людей, сжигая их на месте дотла. И никому не будет спасения от него. Выживет только жалкая горстка людей, успевших забежать в крепость, со стороны казарм новобранцев. Они смогут через катакомбы, которые начинаются недалеко от тюремных камер в подземелье выбраться наружу через естественные пещеры под крепостью. -Казарм новобранцев. Ну конечно же…-, тихо пробурчал себе под нос Хаминг., - и Сигвур твой, наверняка спасет кучу народа, и как герой поведет их через пещеры к свету… -Сигвура вообще не было в моем сне, -заметила я.- так что я не знаю ни его судьбы, ни то спасется ли он или останется тут… -А я, я был, в твоем сне? -быстро спросил друг, - и посмотрел на меня с надеждой, -Скажи, Олли, что я делал, когда все это началось? -Был. - просто ответила я. И подложила, старательно подбирая слова. – Когда, привезут телеги с заключенными, тетушка Матти, дядя Торвальд, дедушка Вилод и ты- вы все будете стоять у входа в таверну, и наблюдать за казнью. Но потом твоя мама, скажет тебе, что ты еще слишком мал, для такого зрелища, и отправит тебя в таверну. -О боги, даже во сне все самое интересное пропущу... Олли скажи честно, ты мне просто мстишь за мелкую да? – взвыл Хами. -Но именно это решение твоей мамы, спасет твою жизнь! Обломки башни, падая раздавят всех, кто будет на площади под ней. Часть обломков упадут на таверну. И твоя мама, и дедушка Вилод…-в горле встал комок, а на глаза навернулись слезы, и я не смогла продолжать. -Ужасно, - чуть побледнев, -сказал Хаминг, - я бы тоже кричал, если бы мне такая муть приснилась бы. А мой отец, и твои родители, -чуть помолчав продолжил он, -Их ты видела? -Мой отец и дед Рубейн в это время будут находится в зале дознавателей в подземельях крепости, и им придётся вступить неравную схватку с убегающими через катакомбы Братьями бури. Я не знаю выживут они или нет, но видела, что оба были ранены, - ответила я, вытирая глаза. –Дядя Торвальд, видя гибель твоей мамы, обнажит свой меч и бросится на дракона. - Настоящие норды, никогда не сдаются, - тихо под нос прошептал друг, - ты права Олли, я думаю мой отец так и поступил бы, случись бы такое на самом деле, - сказал он чуть громче. -Но, как я уже и говорила Алдуина не будет брать никакое оружие. И когда твой папа с яростью набросится на дракона и будет лупить его мечем по морде, дракон разозлится подхватит его зубами и взмоет вверх, а потом сбросит изломанное и растерзанное тело прямо тебе под ноги. Моя мама же…, - в горле опять встал комок, - моя мама будет стоять в толпе зевак, прямо под самой башней легата. И одной из первых…, - я не смогла больше продолжать и тихо всхлипнув закрыла лицо руками. -Смерть с оружием в руках достойная Совангарда, - тихо, но как-то торжественно сказал друг, и аккуратно обнял меня, прижимая к себе. -Ну, же Олли, успокойся, не надо плакать. Это всего лишь сон. Вечно у вас девчонок глаза на мокром месте. Не обижайся только, это мой папа так говорит. Это всего лишь кошмар, проделки Вермины, чтоб ей пусто было. -Нет, Хами. Это был не кошмар, я знаю. Чувствую, так. Не бывает таких ярких снов, полных криков людей и запахов горелой плоти. Я видела день, когда все это случится. Семнадцатое число Последнего зерна 201г. Это будет день начала самых страшных событий в истории Скайрима. - Это просто сон Олли! Вот помнишь тот кошмар, с морозными приведениями, которые снился мне в прошлом месяце. Идем мы по лесу, а на встречу нам две морозяки летят. И я хватаю тебя за руку и говорю: «Бежим скорее». А ты мне в ответ: «Мы не побежим Хаминг, настоящие норды не отступают. Их зубы такая редкость, такая редкость. А сколько зелий полезных сварить из них можно. Или ты мне не друг?» И я тогда вытаскиваю лук и выпускаю стрелу за стрелой. И все летят мимо. А приведения эти вертлявые такие. Крутятся как змеи. И все ближе и ближе. И я сую руку в колчан, а он пуст.  А потом они подлетели и дыхнули на меня льдом, и я начал замерзать. Хочу ударить их луком, но пальца настолько замерзли что превратились в лед. И все холоднее и холоднее становится. И пар изо рта идет. Но только я тебе в прошлый раз не все рассказал. Я ведь не сразу проснулся. И я стою во сне, а и лед как будто бы поднимается все выше и выше. И я чувствую, что вот-вот замерзну. Я оглядываюсь на тебя, а ты смотришь на меня с таким разочарованием. И говоришь: «Вот был бы тут Сигвур…», а потом разворачиваешься и уходишь. И я понимаю, что все, мы больше никогда не увидимся. И потом я проснулся. И оказалось, что просто окно открыто. И ветер дует с гор, принося с собой снежные комки.  А жаровня потухла. И в комнате жуткий холод. А когда я тебе рассказал свой сон ты сама меня успокаивала, помнишь? И говорила, что никогда бы под угрозой нашей дружбы не предложила бы мне ловить в лесу приведений. И что могла бы их магией огня прижарить. И что наша дружба она навсегда, сколько бы времени ни прошло. Вот и я сейчас тебе говорю. Олли послушай своего старого верного друга. Твой сон был страшным, очень страшным. Но это всего лишь сон. Он никогда не сбудется! Сон всего лишь отражение наших страхов. Так мама моя говорит. Давай поспорим с тобой на что угодно, что семнадцатого числа ничего не произойдет. И ты сама будешь смеялся над своими страхами. Если хочешь вместе посмеемся. Ну же, Олли! Не могу смотреть как ты плачешь. «Ох, Хами, Хами, мне бы твою уверенность,»- подумала я грустно. - Тем более, до семнадцатого три дня осталось. «Что!?» Итак, выходит сегодня 14 число Последнего зерна. И у меня есть целых три дня, чтобы убедить своих близких, покинуть Хелген. До того, как колесо времени повернется. И я, Олейна Онис, обещаю сама себе что я сделаю все мыслимое и немыслимое чтоб уберечь свою семью от страшной участи сгореть дотла в драконьем пламени и горниле гражданской войны.