Глава 4. «Приют в школе»

Школа возвышалась, как огромная тень прошлого. Когда-то здесь смеялись дети, звенели звонки, а теперь всё утонуло в тишине. Тусклые окна, кое-где выбитые, зияли тёмными глазницами. Бан Чан первым шагнул внутрь. Его шаги отозвались гулким эхом по длинному коридору, и все невольно замерли — звук показался слишком громким. — Держимся вместе, — тихо сказал он, оборачиваясь. — Если что-то пойдёт не так, кричите. Феликс шёл рядом с Джисоном, вцепившись в железный прут так, будто тот был его последней надеждой. Он старался не смотреть на стены, исписанные мелом и маркерами: детские рисунки, пожелтевшие объявления о кружках, фото классов. Всё это выглядело жутко, будто напоминало о жизни, которой уже нет. Они обошли первый этаж. Двери классов распахнуты, парты опрокинуты. В одном кабинете на полу лежали учебники, их страницы шуршали от ветра, дующего через разбитое окно. — Тут никого, — сказал Минхо, возвращаясь из соседнего коридора. — Только трупы. Старые. Хенджин нахмурился: — Если они не заражены… значит, умерли от голода или сами… Он не договорил. Сынмин сжал плечи и отвернулся. На втором этаже они нашли учительскую. Большой кабинет с двумя диванами, шкафами и жалюзи на окнах. — Здесь и остановимся, — решил Бан Чан. — Высоко, дверь крепкая, окна можно закрыть. Они начали обустраиваться. Чанбин сдвинул шкаф к двери, Хенджин проверил окна. Феликс и Джисон пошли искать воду и еду в столовой. В столовой было мрачно. В углу стояли перевёрнутые кастрюли, на полу — рассыпанные макароны. В холодильниках, конечно, уже давно ничего не осталось. — Ну, хоть сухие продукты, — сказал Джисон, заглядывая в кладовку. Там на полках нашлось несколько пачек крупы, банок с консервами и бутылка масла. Феликс вздохнул с облегчением: — Этого хватит на пару дней. Но радость быстро сменилась страхом, когда они услышали звук. Глухой удар. Будто что-то упало в дальнем углу столовой. Они замерли. — Ты слышал? — шепнул Феликс. Джисон кивнул и медленно поднял нож. Из-за стола выползло существо. Маленькое, почти худое. На нём всё ещё висела школьная форма. Это был ребёнок. Девочка. Её лицо было искажено, глаза закатились, изо рта текла слюна. Она зашипела, потянув руки к ним. Феликс почувствовал, как мир качнулся. Сердце сжалось, ноги подкосились. — Это… ребёнок… Джисон сжал зубы. — Она уже не ребёнок. Ликс, убей её! Феликс не мог двинуться. Его руки дрожали. Он слышал только визг твари. В последний момент Джисон сам нанёс удар ножом. Девочка упала. Тишина снова накрыла комнату. Феликс опустился на колени. Его рвало от страха и ужаса. — Я не смог… — И не обязан был, — жёстко сказал Джисон. — Я сделал это за тебя. Но ты должен понять: если мы будем колебаться — мы умрём. --- Когда они вернулись, никто не задавал лишних вопросов. По лицам всё было ясно. Чанбин развёл маленький огонь в жестяной банке, чтобы согреться. Свет плясал на лицах друзей. Сынмин достал тетрадь. — Нашёл в шкафу. Думаю… стоит записывать, что с нами происходит. Чтобы, если кто-то… — он осёкся. — Чтобы это не пропало бесследно. — Ты серьёзно? — хмыкнул Минхо. — Какая разница? — Огромная, — ответил Сынмин спокойно. — Мы живём. Значит, кто-то должен помнить. Он написал первые строки: «14 день после начала. Мы нашли школу. Нас пока восемь. Мы держимся вместе.» Феликс смотрел, как карандаш скользит по бумаге, и впервые ощутил странное: будто, пока кто-то пишет их историю, они действительно существуют. Ночь прошла неспокойно. Снизу доносились звуки: шаги, удары, иногда странные стуки. Никто не спал крепко. Под утро Хенджин решил осмотреть спортзал. Минхо пошёл с ним. Через полчаса они вернулись бледные. — Там… кровь, — сказал Минхо. — Много. И следы. Будто кого-то тащили. — Тащили куда? — спросил Джисон. — В подвал, — ответил Хенджин. — Но мы не рискнули идти. Комната погрузилась в тишину. Никто не хотел произносить вслух очевидное: в школе кто-то был. Или есть. Вечером, чтобы отвлечься, Чанбин предложил поговорить о прошлом. — Помните наш первый концерт? — усмехнулся он. — Я тогда так волновался, что чуть не упал со сцены. — Ты и упал, — подколол Минхо. Смех пронёсся по комнате. Он был тихим, но настоящим. Феликс поймал себя на мысли, что именно такие моменты держат их на плаву. Даже в аду. Джисон сидел рядом и тихо сказал: — Если мы выберемся… я хочу снова писать музыку. Чтобы всё это… не было последней главой. Феликс посмотрел на него и кивнул. В груди появилась крошечная искра надежды. Когда все уже начали дремать, Феликс вышел в коридор. Он хотел просто вдохнуть воздух без гнили и крови. И тут заметил что-то у двери подвала. Полоска света. Тёплого, жёлтого. Как будто там горела свеча. Феликс замер. В школе были они… и кто-то ещё.