Глава 5. «Потеря»

Тишина школы в ту ночь была обманчива. Феликс стоял у двери подвала, всё ещё глядя на ту странную полоску света. Он не знал, сколько так простоял — минуты или часы. Казалось, ноги приросли к полу, а сердце стучало так громко, что его могли услышать даже заражённые. Он уже собирался позвать остальных, когда свет внезапно исчез. Будто его выключили. И тьма накрыла всё. Феликс попятился назад, не зная, привиделось ли ему это. Но в груди уже зрела тревога, которая не отпускала до самого рассвета. Утром они собрались в учительской. Сынмин сделал новую запись в тетради: «15 день. Мы нашли следы в школе. Здесь кто-то есть или был. Сегодня решили обследовать подвал.» — Это плохая идея, — сказал Минхо. — Мы не знаем, что там. — Именно поэтому нужно проверить, — возразил Бан Чан. — Если там угроза — мы не можем сидеть сложа руки. Чонин — самый младший из них, тихий и обычно незаметный — неожиданно сказал: — Я пойду первым. Все уставились на него. — Ты? — переспросил Чанбин. Чонин кивнул. Его голос был мягким, но твёрдым: — Я быстрее вас всех. Если что-то случится, у меня будет шанс убежать. Феликс почувствовал, как что-то сжалось внутри. Он хотел возразить, но слова застряли в горле. Дверь в подвал скрипнула, когда они её открыли. Запах ударил в нос мгновенно — смесь плесени, гнили и чего-то металлического. Они спустились по лестнице. Лучи фонариков прорезали тьму. Стены были исписаны чем-то странным. Сначала Феликс подумал, что это граффити, но когда подошёл ближе, понял: это слова. Царапины. «Они придут.» «Мы не можем выйти.» «Простите.» — Что за… — начал Хенджин, но осёкся, когда в темноте раздался звук. Сначала лёгкий скрежет, потом глухой удар. — Назад! — крикнул Бан Чан, но было поздно. Из-за угла вывалились они. Заражённые. Много. --- Крики, удары, стук металла о кость. Подвал взорвался хаосом. Минхо размахивал битой, Хенджин держал трубу, Джисон резал ножом, Чанбин кричал от ярости, будто каждый удар был местью. Феликс сражался рядом с Джисоном. Его руки дрожали, но он бил снова и снова. Каждый раз, когда лом врезался в голову очередной твари, он чувствовал, как внутри что-то ломается вместе с черепом. И вдруг — крик. — А-а-а-а! Феликс обернулся и увидел Чонина. Один из заражённых вцепился ему в руку. Зубы рвали плоть. — Нет! — Феликс бросился вперёд, но Джисон удержал его. — Поздно! Чонин бился, пытаясь вырваться, но другой заражённый уже вцепился в его плечо. Минхо добил обоих, но было ясно: раны слишком глубоки. Кровь стекала по полу. Чонин упал на колени, глаза его метались в панике. — Я… я не хочу умирать… Когда бой закончился, они собрались вокруг него. Подвал снова утонул в тишине, но теперь в ней звенело что-то страшное. Чонин лежал, тяжело дыша. Его кожа бледнела прямо на глазах. — Мы должны что-то сделать! — выкрикнул Феликс. — Может… перевяжем? Может, он выдержит? — Ликс, — тихо сказал Джисон. — Ты сам знаешь, что это значит. — Нет! — голос Феликса сорвался. — Мы не можем просто… оставить его! Минхо подошёл ближе, его лицо было каменным. — Чем быстрее, тем лучше. Феликс вскинулся: — Ты хочешь его убить?! — Я хочу избавить его от боли, — холодно ответил Минхо. — Или ты хочешь дождаться, когда он превратится и перегрызёт тебе горло? — Хватит! — крикнул Бан Чан. Его голос дрогнул, но он всё же остался лидером. — Мы… должны решить. Чонин поднял взгляд. В его глазах блестели слёзы. — Пожалуйста… не дайте мне стать одним из них. Эти слова были хуже любого крика. Они вывели Чонина во двор школы. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в красное. Всё вокруг было странно тихим, будто сам мир замер, чтобы увидеть этот момент. Чонин сидел на земле, дрожащими пальцами держал маленький амулет — браслет, который он всегда носил. — Это… мне подарила мама. Перед тем, как я уехал. Сказала, что он будет меня защищать. — Он горько усмехнулся. — Наверное, не сработало. Феликс упал на колени рядом с ним. — Я… я не могу. Прости. Чонин улыбнулся — удивительно мягко. — Ты и не должен. Ликс… спасибо, что всегда был рядом. Он посмотрел на Джисона, затем на Бан Чана. — Сделайте это быстро. Минхо поднял биту. Его руки дрожали, хоть лицо оставалось холодным. Феликс закрыл глаза, и мир рухнул, когда раздался глухой удар. --- Долго никто не говорил. Они сидели в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Сынмин молча записал в тетради: «Мы потеряли Чонина. Он был самым младшим из нас. Он не должен был умереть так. Но мы не смогли его спасти.» Феликс смотрел на строчку и чувствовал, будто его собственное сердце вырвали и оставили на холодной земле рядом с другом. Он впервые по-настоящему понял: никто из них не застрахован. Никто. И страх, поселившийся в груди, больше не собирался уходить.