Часть 6

— Все наши суда вернулись. — докладывал Джиллетт Джеймсу Норрингтону, который стал Адмиралом. — Есть что-то о сундуке? — спросил он. — Нет. Но в море подобрали потерпевшего крушение. — двери открылись и в кабинет Адмирала ввели пирата. — А-а, — протянул Норрингтон, вставая с места и подходя ближе, — Ален Дерден. Верный старпом мисс Тёрнер. — Я хочу вступить в Ваши ряды. — твёрдо сказал Ален, смотря на Джеймса, когда тот перестал ходить вокруг него. — Раз Вы пришли ко мне с таким предложением, значит у Вас что-то есть. — Конечно. — Ален ухмыльнулся и достал узелок, — Сердце Дейви Джонса. Норрингтон взял узел. — Я отдал Вам то, что Вы искали. Но с условием, что Вы не трогаете Кэролин. — Почему Вы решились на такой шаг, мистер Дерден? — Норрингтон прищурился. Он пытался понять, что задумал Ален. — Я знаю, что Вам нужен не только Джонс, но и Воробей. А у меня с ним свои счёты. На этом их разговор был окончен. Алена назначили командором, и с приказом провести переговоры с Джонсон, он был немедленно отправлен в путь. Джек очнулся первым. Его слепит солнце, в голове мелькают вспышки воспоминаний. Он смотрит на Кэролин, которая лежала рядом. На её лице безмятежность: глаза закрыты, пухлые губы сомкнуты, пряди длинных каштановых волос небрежно лежали на плечах и дощатом полу. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты. Один рукав закатан по локоть, оттого на руке видны царапины с запекшейся кровью. На чёрных брюках частицы пыли. Джек помнил всё. Помнил, как палуба «Чёрной Жемчужины» ходила ходуном под ногами. Помнил эту чудовищную тушу, вспоровшую воду у самого борта, эти тентакли, толщиной в мачты, что обвивали корабль, ломая дерево, словно сухие ветки. Помнил крики команды, запах страха, и этот проклятый запах морской соли, смешанный с запахом смерти. Он помнил, как принял решение. Единственно верное решение. То, которое сделало бы честь любому капитану. Он остался на корабле, чтобы дать команде время уйти. Чтобы отвлечь тварь на себя. Чтобы Жемчужина — его Жемчужина, его свобода, его дом — ушла на дно вместе с ним, но не досталась этому спрутообразному ублюдку. Это был его долг. Его выбор. Его — и только его судьба. А потом он увидел Кэролин. Она не побежала к шлюпкам. Она не прыгнула в воду, спасая свою жизнь, как поступил бы любой разумный человек. Вместо этого он увидел её фигурку на другой стороне палубы: растрёпанная, с окровавленной рукой, с безумной решимостью в глазах, она пробивалась к нему, рубя кортиком скользкие щупальца, что тянулись к нему со всех сторон. Он крикнул ей тогда. Кажется, он кричал. Приказывал убираться. Глупая, безумная девчонка! Но она не слышала. Или не хотела слышать. Она дралась. За него. Не за Жемчужину. Не за сокровища. Не за какую-то там романтику пиратской жизни. Она дралась за него. За своего капитана. За Джека Воробья. За этого сомнительного типа с подведёнными глазами и вечным запахом рома. И в тот момент, когда она обняла его, вцепилась в его руку мёртвой хваткой, готовая пойти ко дну вместе с ним, — в этот самый момент Джек Воробей, величайший мошенник Семи Морей, понял одну простую и до жути пугающую вещь. Он любит её. Не так, как любил свою Жемчужину. Не так, как любил свободу. Сильнее. Больнее. Так, что сердце сжалось в груди не то от страха, не то от нежности, когда он, уже теряя сознание в темноте, чувствовал, что их пальцы так и не разжались. И вот теперь она лежала здесь, рядом, в мире, откуда нет возврата. — Кэри, — выдохнул он, и голос его, обычно насмешливый и скользкий, как угорь, вдруг охрип и сел. Она молчала. Он осторожно, едва касаясь, провёл тыльной стороной ладони по её щеке. Пальцы его дрогнули, когда он убрал с её лица прядь каштановых волос. — Милая? — снова позвал он, уже громче, и в голосе проскользнули панические нотки. — Кэри, чёрт возьми, открывай глаза. Это не смешно. Ты меня слышишь? Если ты не откроешь глаза, я… я заберу твою долю сокровищ, клянусь! Никакой реакции. В груди Джека что-то оборвалось. Он сел, бесцеремонно схватил её за плечи, приподнял, прижимая к себе, чувствуя, как безвольно падает её голова. — Нет, нет, нет! — зашептал он, в панике заглядывая в бледное лицо. — Ты не можешь. Ты не смеешь! Слышишь меня, Кэролин?! Я Джек Воробей! Я не просил тебя оставаться! Я тебя прогонял! Ты должна была уплыть, дурочка! Ты должна была жить! Он тряс её, прижимал к груди, гладил по лицу, по волосам, снова тряс. Он не замечал, что его собственная рука дрожит, а подведённые тушью глаза блестят совсем не от морского ветра. — Пожалуйста, — выдохнул он одними губами, прижимаясь лбом к её лбу. — Только не ты. Только не оставляй меня одного. Кэрри… Кэролин открыла глаза не сразу. Сначала ресницы дрогнули, потом пальцы слабо шевельнулись, словно она всё ещё пыталась за что-то уцепиться. Джек замер, боясь дышать, боясь поверить. Зелёные глаза смотрели на него затуманенно, непонимающе, но смотрели. Живые. Настоящие. — Джек? — выдохнула она, и это имя прозвучало для него самой прекрасной музыкой. Он замер, не в силах вымолвить ни слова. Потом судорожно, шумно выдохнул: — Жива, — прошептал он. И снова, с каким-то детским, недоверчивым удивлением: — Жива. Он не отстранялся. Вместо этого его пальцы осторожно коснулись её щеки, задержались на подбородке, чуть приподнимая её лицо. Взгляд Джека, обычно бегающий и хитрый, сейчас был открытым и до боли серьёзным. Он смотрел на неё так, будто видел впервые. Будто боялся, что она исчезнет, растворится в этом странном, призрачном свете Тайника. — Ты сумасшедшая, — сказал он тихо, но в голосе не было привычной насмешки. — Ты бросилась в бой. Ты не ушла. Почему? — он провёл большим пальцем по её скуле. — Зачем ты это сделала? Он и сам знал ответ. Знал ещё там, на палубе, когда она обнимала. Знал сейчас, глядя в её усталые, но такие родные глаза. — Я… — начала было Кэролин, пытаясь прийти в себя. — Тсс, — Джек приложил палец к её губам, не давая договорить. Джек знал, что она скажет. Он чуть отстранился, чтобы видеть её всю: растрёпанную, испуганную, с царапинами на руке, с пылью в волосах, но живую. Его Кэролин. — Я тоже, — вдруг сказал он просто. — Я тоже. И знаешь, — он криво усмехнулся, но в уголках глаз блестела влага, — кажется, я только сейчас понял, что именно это слово значит. Джек наклонился и поцеловал её. Медленно, осторожно, благодарно. Вкус соли на её губах смешивался с чем-то живым, тёплым, настоящим. — Больше никогда так не делай, — прошептал он, и это прозвучало почти как мольба. — Я, конечно, чертовски обаятелен и неотразим, но если с тобой что-то случится… мое сердце, боюсь, не выдержит. Он отстранился, шмыгнул носом, быстро промокнул глаза рукавом (песок, конечно же, проклятый песок!) и снова надел маску беспечного пирата. — Ну, а пока, моя дорогая, добро пожаловать в Тайник Дэйви Джонса. Говорят, тут отличный пляж и полное отсутствие надоедливых кредиторов. Правда, выбраться отсюда… — Джек мечтательно закатил глаза, — примерно так же вероятно, как мне стать примерным семьянином. Воробей чмокнул её в висок, быстро, почти украдкой, и в этом жесте было столько нежности, сколько не вместил бы ни один сундук с сокровищами. Кэролин улыбнулась, а потом сказала: — Но если мы отсюда не выбиремся, то сойдём с ума от жары, душа будет тосковать по морскому бризу. — Ты права, принцесса. Но корабль на мели… Джек Воробей и мисс Тёрнер решили пройтись и осмотреться. Но так и не нашли выход к морю. Кэролин сидела на песке и вертела в руке гальку, вспоминая как в детстве любила пускать «блинчики». Бросив камень, тот покатился по песку. А потом… Ожил? У гальки показались маленькие клешни, лапки и глазки. Кэролин вскочила от неожиданности и удивления. Белый маленький крабик издавал странные звуки и щёлкал клешнями. Девушка посмотрела в сторону Жемчужины. Джек со всех сил тянул канат, который привязал за борт корабля, но как бы он не старался, судно не трогадось с места. Кэролин перевела взгляд на крабика. Тот смешно пошёл бочком к другим камням, что лежали неподалёку. Снова пощелкав клешнями и пища странные звуки, он разбудил остальных крабов. Армия маленький морских созданий двинулась к Жемчужине. Джек был на капитанском мостике. Понурый вид его выдавал отчаяние и злость, но стоило ему посмотреть в сторону, как все эти эмоции сменились огромным удивлением. Кэролин забралась на Жемчужину, и уже через минуту фрегат начал движение. Сотни морских крабов, перекатываясь, тащили Чёрную Жемчужину к морю. Кэролин, стоя на самой высокой мачте, радостно кричала: — Вперёд, крабики! Смешные создания спустили корабль на воду. Жемчужина величественно скользила по волнам, подгоняемая тысячами маленьких лапок. Отойдя от шока, Джек взялся за руль, а Кэролин уже стояла рядом. Но как только корабль отошел на достаточное расстояние от берега, движение резко замедлилось, а затем и вовсе прекратилось. Кэролин заглянула за борт. Крабы не уплыли. Они выстроились вдоль борта, высовывая из воды клешни и щелкая ими в унисон. — Чего они хотят? — нахмурилась девушка. Джек спустился по веревке пониже, чтобы лучше видеть. — О, нет, — простонал он. — Только не это. — Что? — Они требуют плату, Кэролин! Мы воспользовались их услугами, а расплачиваться, видимо, придется мне! Белый крабик, главный, ловко вскарабкался по якорной цепи на палубу. Он деловито просеменил мимо ошеломленного Джека, залез в его карман и вытащил оттуда блестящую золотую монету. Схватив её клешней, он победоносно спустился обратно к своим сородичам. Те довольно защелкали и, получив «гонорар», синхронно нырнули в глубину, оставив корабль покачиваться на волнах. — Моя последняя монета! — завопил Джек. — Они взяли мою последнюю монету! Маленькие мошенники… — Зато мы на плаву, — улыбнулась Кэролин, глядя, как белый крабик машет ей клешней на прощание, прежде чем скрыться под вододой. Между тем Ален Дерден находился с солдатами на борту Летучего Голландца. — Чего надо здесь? — проворчал Дейви Джонс. — Теперь Голландец и его капитан подчиняются мистеру Норрингтону. — сообщил командор. — С какой стати? — Потому что оно, — под этим словом Ален подразумевал сердце Джонса, — у Адмирала. И он желает, чтобы сундук находился на Голландце, который теперь, также как и вы, находится в его власти. — эта новость очень злила Джонса. — Первый приказ Адмирала, — Ален выдержал паузу, — убить Кракена. А второй: уничтожать все встречающиеся пиратские корабли. Таким образом, Джеймс Норрингтон стремлся положить конец эпохе пиратства. Он знал, что не сможет добиться прогресса в Карибском бассейне, пока не искоренит пиратство. Джеймс держал сердце Джонса близко к себе, чтобы запугать его — Джонс ненавидел напоминание о своей человечности и был возмущён тем, что оно находится так близко. И Норрингтон знал. С помощью Дейви Джонса Норрингтон быстро мог добиться поставленной цели. — Передай Адмиралу, что всё будет сделано. — Рассерженный Джонс ушёл к себе в каюту. Ален ухмыльнулся и покинул Летучий Голландец. Мисс Гиббс и оставшиеся члены команды плыли на корабле Кэролин Тёрнер. Джошами вовремя вспомнил, что Восходящее Солнце был на Тортуге. Зная почти все пиратские байки и легенды, мистер Гиббс и сейчас не растерялся: он знал, что Тайник Дейви Джонса невозможно найти, а как известно, чтобы добраться до места, которое не возможно найти, нужно потеряться. Пираты плыли там, где можно и где нельзя, то тая от жары, то замерзая от холода… Чёрная Жемчужина плыла по гладкому, словно зеркало, морю. Штиль. Ветер не щекотал паруса. И это напрягало капитанов: если они до того момента, как на закате появится зелёный луч, не выберутся отсюда, но корабль попадёт в мёртвые воды. Джек Воробей тераризировал компас, но стрелка бессмысленно вращалась по кругу. Бросив эту затею, он решил зайти к Кэри. Девушка сидела в его каюте и лихорадочно перебирала карты, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы помочь покинуть это место. — Кэролин, — обратился к ней Воробей, сев рядом и взяв её руки в свои, — ты снова меня спасла, вновь рискуя собственной жизнью. Я уверен, мы выбиремся и сейчас. — Джек, времени осталось так мало, а мы не продвинулись не на шаг. — говорила девушка, и в голосе её слышался страх и обречённость. — Милая моя, — Джек грустно улыбнулся и заправил прядь, выбившихся из-под шляпы, волос Кэри ей за ушко, — Когда там, в Тайнике, ты никак не приходила в себя, я подумал, что если бы тогда был последний раз, когда я видел тебя, я бы постарался запомнить твоё лицо, твою походку, всё связаное с тобой. И, если бы я целовал тебя в последний раз, я бы никогда не остановился. Ты моя спасительница, луч света в тёмном царстве. Моя нежная, но такая смелая, красивая девочка, я хочу провести с тобой жизнь. Но ту, где мы скитаемся по моря, медленно умирая. Мы сможем выбраться отсюда. — Джек нежно поцеловал Кэри в губы, — Я люблю тебя. — Воробей вытер слёзы с щёк девушки, что появились от его красивых речей. — И я тебя, мой капитан. — Кэролин улыбнулась, словно благодаря его за поддержку и надежду. Джек Воробей достаёт компас, смотрит на Кэролин и говорит: — Знаешь, он никогда не врал мне. Показывал то, что я хочу больше всего. Сначала «Жемчужину». Потом… тебя. — Он берёт её ладонь в свою и теперь их компас лежит в их руках. — А теперь, кажется, он показывает кое-что другое. Стрелка перестаёт вращаться и замирает, указывая прямо на Кэролин. Джек улыбается той самой кривоватой, тёплой улыбкой: — Я уже получил то, что хотел. Ты здесь. Ты со мной. Всё остальное — просто вода. Кэролин смотрит на него, потом на горизонт. Солнце касается воды. И в этот миг — зелёный луч вспыхивает прямо перед ними, освещая её улыбку и его глаза, полные надежды. — Смотри! — кричит она. — Джек, смотри! Ветер врывается в паруса. Чёрная Жемчужина вздрагивает, словно просыпаясь, и несётся вперёд, вырываясь из мёртвой хватки штиля. Джек прижим ает Кэролин к себе, пряча лицо в её волосах: — Я же говорил. Мы справимся. Потому что мы — вместе.