Часть 7. Я люблю тебя

— Джек, — Кэролин немного отстранилась, — я хочу чтобы мы всегда были вместе. Я хочу любить, переживать, чувствовать, всё, что чувствуешь ты: радость или грусть, счастье или гору, тревогу или спокойствие. Ты похитил моё сердце, и теперь оно бьётся только для тебя. Я люблю тебя! Больше жизни! Кэролин говорила так искренне и нежно, что по сердцу Джека разливалось тепло. Душа, обычно чёрная, ледяная, опустошенная и тщеславная, вдруг оттаяла, расцвела, смягчилась… Джек слышал много признаний: пьяные шепоты в портовых тавернах, отчаянные крики перед смертью, лживые клятвы, которые произносили, чтобы спасти свою шкуру. Но то, что сказала сейчас Кэролин, глядя ему прямо в глаза, без тени фальши и игры, — это было не похоже ни на что из того, что он когда-либо слышал. Сначала внутри всё сжалось. Но потом, он вдруг понял, что эти слова не давят. Они не душат, не связывают. Они… освобождают. Она не просила его стать другим. Она не требовала отказаться от Жемчужины, от моря, от бесконечной свободы, которую он нёс, как знамя. Она просила только об одном — быть рядом. Чувствовать то, что чувствует он. Дышать его воздухом. Она хотела не запереть его, а разделить с ним его мир. Весь целиком. И это сломало в нём что-то. Джек почувствовал, как к горлу подступил ком. Тот самый, который он мастерски запивал ромом, отшучивался, прятал за кривой усмешкой. Сейчас усмешка не пришла. Не получилось. Он смотрел на неё — на эту девушку с каштановыми волосами, с зелёными глазами, полными света, — и понимал, что она говорит правду. Каждое слово. И его сердце, то самое, которое он считал давно пропавшим, отданным морю и Чёрной Жемчужине, вдруг отозвалось. Гулко. Больно. Словно его наконец нашли. «Больше жизни», — повторил он про себя. Никто никогда не говорил ему так. Никогда. За ним шли ради сокровищ, ради славы, ради удачи. Но чтобы остаться с ним, потому что он — это он? Потому что его чувства, его радость, его боль стали для кого-то важнее собственного дыхания? Он вдруг осознал, что сейчас, в этот миг, он хочет быть здесь. С ней. Чувствовать, как её дыхание смешивается с его дыханием, как её пальцы сжимают его ладонь, как её сердце бьётся рядом с его. Что всё это время, с того самого момента, как она не ушла со шлюпкой, а осталась драться с Кракеном рядом с ним, он уже принадлежал ей. И все его попытки сделать вид, что он всё такой же неуловимый, свободный пират, были просто игрой. Игрой, в которую он больше не хотел играть. Джек улыбнулся, провёл большим пальцем по её щеке и почувствовал, как его собственная рука чуть дрожит. Он взял её лицо в ладони, очень бережно, словно держал что-то хрупкое и бесценное. А потом поцеловал её — медленно, глубоко, словно вкладывая в этот поцелуй всё, что не смог сказать словами. Всю ту смесь страха и надежды, неверия и восторга, которую она только что в нём пробудила. А потом Джек отстранился, посмотрел в её глаза, цвета сумрачного елового леса, в котором можно заблудиться, (и похоже, Воробей давно блуждает в них), и нежно сказал: — Ты — моё море, Кэролин, моя свобода, моя жизнь. Я хочу всегда держать тебя в своих объятиях, целовать тебя снова и снова, дотрагиваться губами до каждого миллиметра твоего тела… И она хотела его до слёз, до крика, до умопомрачения. Хотела любить его, причинять ему боль, упиваться властью над ним, потому он — её капитан. Джек кладет горячую ладонь на её шею. Склоняется и шепчет что-то неразборчивое. Его дыхание обжигает губы Кэролин, и он целует её — нежно, разрешая взять инициативу. Кэролин чувствует его язык и пьянеет. Обхватив Джека за плечи, она глубоко и властно целует его, словно вечную тьму, холодную и прекрасную. Кэри хочется стать луной, которая осветит её. Хочется загнать эту тьму под кожу, чтобы она всегда было только её. Их обоих пронизывает страсть, и они все ближе и ближе друг к другу. Вдруг верхние пуговицы рубашки Кэролин оказываются расстегнутыми. Держа девушку за талию, Джек улыбается, слыша как учащается её дыхание. Потом Воробей взял Кэролин на руки и понёс в свою каюту. Там положил на кровать и стал покрывать поцелуями нежную загорелую кожу Кэролин. Она громко дышала, прикрывая глаза от наслаждения. — Джек… — выдохнула Кэролин, запрокидывая голову и пальцами впиваясь в его взлохмаченные волосы. Воробей довольно хмыкнул ей в ложбинку между ключиц, его губы и усы щекотали нежную кожу. Капитан полностью расстегнул её бородовую рубашку, и ему открылся вид на идеальную грудь. Джек замер на мгновение, рассматривая её с неподдельным восхищением, будто перед ним был не человек, а сундук с сокровищами. — Терпеть не могу ждать, — капризно протянула она, обвивая его шею руками и притягивая обратно для поцелуя. Он рассмеялся прямо ей в губы, и этот смех утонул в новом, глубоком поцелуе. Комната качалась вместе с кораблем, свечи в подсвечнике на столике бросали пляшущие тени на стены. Со звоном упала на пол пряжка его перевязи, следом глухо стукнулся о деревянный пол пистолет. В этой каюте, шум прибоя и скрип дерева заглушали только их прерывистое дыхание и тихие вздохи. Джек резко поднялся, одним движением стянул с себя рубашку через голову, отбросив её в сторону, и снова навис над ней. Она потянулась к пряжке его штанов, но Джек перехватил её руку, поднес к губам и поцеловал в запястье, чувствуя, как бешено бьется её пульс. — Не спеши, красавица, — пробормотал он, целуя её пальцы по очереди. — У нас впереди… вечность. Ну, или по крайней мере до рассвета. А это, согласись, чертовски приличный срок. Кэри тихо засмеялась: — До рассвета? — переспросила она, высвобождая руку и все-таки добравшись до пряжки его штанов. — А ты самоуверен, капитан. — Это не самоуверенность, Цыпа. — Джек перехватил ее запястья и завел ей за голову, прижимая к подушке. — Это опыт. И… врожденный талант. Он наклонился и провел языком по ее шее, спускаясь ниже, к груди. Мария выгнулась и тихо застонала, когда его губы сомкнулись вокруг соска, а язык начал выписывать ленивые круги. Она дёрнула бедрами, пытаясь прижаться к нему, но Джек лишь усмехнулся, не прекращая ласки. Его свободная рука скользнула по ее бедру, задирая подол платья, сминая шелк и кружево. — Джек… — выдохнула она почти требовательно. — Тш-ш-ш. — Он поднял голову и посмотрел на нее сверху вниз. Глаза его блестели в полумраке. — Я же сказал: не спеши. Джек тем временем стянул с нее одежду окончательно, отбросив её на пол, а она помогла ему избавиться от штанов, и когда они наконец остались вдвоем, когда жар их тел смешался воедино, Джек вошёл в нее медленно, глядя прямо в глаза, наслаждаясь каждым мгновением, каждой эмоцией, отражавшейся на ее лице. Кэролин вскрикнула, вцепившись ему в плечи, и запрокинула голову. Корабль качнуло сильнее, где-то за бортом плеснула волна, свеча на столике моргнула, чуть не погаснув, но устояла. Движения Джека сначала были плавными, почти ленивыми, словно он пробовал вино на вкус, смакуя каждый глоток. Но дыхание сбивалось, становилось чаще, и ритм ускорялся. Кэролин отвечала ему, подаваясь навстречу, в такт покачиванию корабля. — Джек… — простонала девушка, впиваясь ногтями в его спину. Он чувствовал, как дрожит ее тело, как сжимается вокруг него, и собственное дыхание перехватывало от этого ощущения. Ритм стал неистовым, они оба потеряли счет времени, остался только жар, только влажная кожа, только сбитое дыхание в унисон. Мисс Тёрнер закричала, выгибаясь дугой, и Джек последовал за ней, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи, заглушая собственный хриплый стон. Несколько мгновений они лежали неподвижно, пытаясь отдышаться. Наконец Джек приподнялся на локте, убрал влажную прядь волос с ее лба и улыбнулся своей обаятельной улыбкой. Кэролин открыла глаза, все еще мутные от пережитого наслаждения, и слабо улыбнулась в ответ. Воробей перекатился на спину, притянул ее к себе, укладывая головой себе на грудь, и накрыл их обоих краем сбившегося одеяла. За бортом плескалось море, а свеча на столике догорала, оплывая воском. Джек поглаживал ее по спине, чувствуя, как постепенно выравнивается ее дыхание, и думал, что это была самая лучшая ночь в его жизни. Они уснули в обнимку, уставшие и счастливые. Ранним утром Джек Воробей и Кэролин стояли на капитанском мостике и наслаждались рассветом. Кэролин спиной облакотилась на грудь Джека, который стоял позади и обнимал её. Ночь еще цеплялась за воду, но восток уже начал тяжелеть, заливает тусклое серебро — горизонт начинает отделяться от черноты воды. Затем вступают лиловые и сиреневые тона, которые быстро разгораются розовым и персиковым. Влага на поручнях и палубных досках начинает мерцать, отражая небо. Каждая волна за бортом превращается в жидкое зеркало. Когда первый краешек огненного шара показывается из-за воды, он освещает их лица снизу. Солнце выныривает из воды. Дорожка из расплавленного золота бежит по волнам прямо к их кораблю. Это было похоже на то, как если бы Вселенная медленно выдыхала, разгоняя тьму. Он поворачивает ее лицо к себе и целует — долгим, соленым от морских брызг поцелуем под взрыв света. Этот поцелуй — как печать на обещании нового дня и новой жизни. Казалось, этот рассвет рождался специально для них. Чайки застыли в воздухе, волны замедлили бег, даже сам океан затаил дыхание, не желая спугнуть хрупкое счастье двоих на корме. Для них двоих этот рассвет становится не просто началом дня, а символом их собственного восхода, когда в океане случайностей их маленький корабль стал для них целым миром. Они целовались не спеша, со вкусом соли на губах, пока солнце не поднялось выше, превратив их тени в одну, длинную, тянущуюся по мокрым доскам к самому горизонту. Кэролин отстранилась, чтобы взглянуть в глаза Джека, в которых будто плескался горький кофе, но вдруг увидела на горизонте белые паруса. Мисс Тёрнер узнала в нём Восходящее Солнце. Её губы тронула добрая улыбка: Кэролин показалось забавным, что именно корабль с таким названием показался на рассвете. Фрегаты поравнялись друг с другом, и Кэролин и Джек Воробей переместились на канатах на борт Восходящего Солнца. Пока мисс Тёрнер обходила своё судно, по которому соскучилась за всё то время путешествий, мистер Гиббс рассказывал Джеку как и зачем команда Воробья оказалась здесь, незабыв задать встречного вопроса. — Как вы оттуда выбрались? — старпом все ещё находился в недоумении от такого стечения обстоятельств. — На крабах. — ответил Джек, загадочно ухмыляясь, на что Гиббс только пожал плечами, мол, «не удивительно». Мисс Тёрнер осталась на своём корабле, и капитанами было принято решение вернуться на Тортугу, как минимум для того, чтобы Джек и Кэролин перевели дух от недавних событий. Зайдя в один из барделей, где команда Джека была постоянными клиентами, мистер Гиббс, Кэролин Тёрнер и Джек Воробей заняли столик, который находился не близко и недалеко к центру. Это было сделано для того, чтобы узнавая последние новости и слухи, пираты оставались незамеченными. Информация долго ждать себя не заставила. Какой-то пьяный пират с куцей бородой и лысиной на голове говорил своему временному приятелю, что у Адмирала Норрингтона новый командор, и с его помощью Джеймсу удалось взять Дейви Джонса себе в подчинение. Поэтому морской дьявол озверел вкрай и топит все корабли, нещадя никого. Неподдельные интерес и негодование отразились на лицах пиратов. Между тем собеседник старого бородатого мужчины рассказал ещё кое-что: — Я слышал про нового командора! Его имя Ален Дерден. Именно он с солдатами убил Кракена… — затем мужчина хилого телосложения опрокинул в себя большую стопки виски. После этих слов пирата троица удивлённо переглянулась, а после спешно покинула заведение. — Ален — командор?.. Не могу поверить. — шептала Кэролин. — А я даже не удивлён. — сказал с иронией в голосе Воробей. — Но это нам на руку: свои люди подле Норрингтона. Только вот вопрос: где сердце? Все трое стояли на палубе Чёрной Жемчужины, объединенные общей мыслью. — Я думаю стоит ещё походить по кабакам и послушать других людей. Может кто и обмолвится словом о сердце Дейви Джонса. — предложил старпом. — Хорошая идея, мистер Гиббс! Займитесь этим. Только прошу, сильно не напивайтесь, чтобы вся информация раньше времени не вылетела из вашей головы. Мистер Гиббс ушёл обратно в город, а Джек и Кэролин остались на Жемчужине. — Не переживай за Алена, — Джек прижимал девушку к себе, запустив руку в её волосы, и покрывал её шею поцелуями. — Я уверен, он знает, что делает. А тебе… — Воробей резко подхватил Кэролин за бёдра и понёс в свою каюту, — Нужно расслабиться. — он ухмыльнулся, и поцеловал её в пухлые губы. Уложив Кэролин на кровать, он расстегнул её рубашку, прильнул губами к её затверделому соску. Прокладывая дорожку поцелуев откуди по животу, а остановился, снял с девушки брюки и нижнее бельё. Капитан раздвинул ноги девушки, наклонился и провел языком по её мокрой киске. Кэролин издала тихий стон и прогнулась в спине. Джек ухмыльнулся, перевёл взгляд вниз и продолжил ласкать её половые губы: медленно водил языком сначала по одной стенке, затем другой, поднимался к клитору, теребя и всасывая его. Потом ускорял темп. И все его нежные действия сопровождались стонами Кэролин. Затем Воробей резко вошёл в неё языком, а она сильнее выгнулась в спине, поддаваясь вперёд, громко стоня. Джек, сомкнув руки на её животе, ласкал её киску изнутри, увеличивая темп. — Джек!.. Я сейчас кончу! — кричала Кэролин, сжимая в кулак простынь. Джек продолжал двигать языком внутри девушки, словно не слыша её слов, но всё же поднял на неё взгляд. Кэролин, вскрикнув, изливается на язык капитана. Но он продолжает лизать ей киску, всасывая соки. — Джек, пожалуйста… — Кэри извивается у него в руках. — Тише, крошка. — шепчет Джек, снимая с себя остальные вещи. Он кладёт ноги Кэролин себе на бедра, вставая между ними, одной рукой попутно лаская клитор девушки, второй себя. Затем наклоняется к Кэри и входит в неё, заглушая крик поцелуем. Джек начинает медленно двигаться, входя и выходя полностью. Он слегка отстраняется от Кэролин, и смотрит в её глаза, полные любви и страсти. Медленные, размеренные толчки сменяются быстрыми и даже грубыми. От быстрых движений сбивается дыхание, комната наполняется звуками влажных тел и приглушённых стонов. Кэролин выгибается ему навстречу, пальцами цепляясь ему в плечи, оставляя красные полосы. Джек ускоряется ещё сильнее, чувствуя, как она дрожит под ним, как её бёдра начинают двигаться в такт его толчкам. Он скользит ладонью по её шее, вниз, между их телами, снова находя клитор, чтобы довести её до грани. Кэролин вскрикивает, запрокинув голову. Её тело начинает сводить судорогой, и Джек, чувствуя это, входит в неё последний раз резко и глубоко, изливаясь внутрь девушки. Капитан, уже лёжа на спине, прижимает к себе Кэролин. — С тобой, как в раю, тебе себя дарю и бесконечно люблю. За тобой я пойду, украду, к небесам тебя вознесу, лишь приди, обними и люби, свет очей моих. Любовь моя, веселье, радость, вечный праздник, мой ясный месяц, мой свет во тьме, моё сияющее солнце, моя горящая свеча. Владычица души моей. Ты мой, наставник, друг, ты властительница, центр мироздания. Волосы, словно шёлк, брови, будто натянутый лук, глаза, что сводят меня с ума. — говорил Джек, гладя любимую по мягким волосам. — Джек… Это самые прекрасные слова, которые мне кто-либо говорил. — Кэролин нежно поцеловала его в губы, — Я люблю тебя.