Том 4 - Глава 8: Испытание на прочность

Тишина, последовавшая за словами Алекса, была оглушительной. Ее нарушал лишь нарастающий, как прилив, гул за окном — предвестник приближающейся армады. Воздух в комнате, еще недавно наполненный током откровений и семейных разборок, снова сгустился, но теперь его природа изменилась. Вместо хаотичных разрядов ненависти и страха теперь висело холодное, тяжелое бремя необходимости. Необходимости действовать. Леон первым разорвал молчание. Он все еще сидел в кресле, но его поза изменилась. Из уставшей и раздраженной она превратилась в позу командира, оценивающего ресурсы. — Ладно, «стабилизатор», — его голос прозвучал сухо, без прежней ярости, но и без доверия. — Карты на столе. Теперь объясни, как твое «знание игры» поможет нам пережить следующие несколько часов. Армада у ворот, столица в панике, а королевский флот разгромлен. — Мы не будем сражаться с армадой в лоб, — голос Алекса прозвучал ровно и холодно. Он подошел к окну, глядя на зарево пожаров. — Это бессмысленно. Мы будем бить по нервным узлам. По командованию, логистике, управлению. — Конкретику, — потребовал Леон. — Люксион, — Алекс повернулся к ИИ, — тактический анализ вражеского построения. Критические цели — флагманы, корабли связи, ретрансляторы. Красный глаз Люксиона мерцал. — Анализ завершен. Выделено 23 приоритетные целей. Ликвидация командного фрегата адмирала Торана снизит эффективность управления флотом на 34%. Уничтожение ретрансляторной станции нарушит координацию между эскадрами. — Видишь? — Алекс посмотрел на Леона. — Ты — «Арроганец». Твой удар должен быть точечным и быстрым. Выведи из строя командный фрегат, и армада превратится в неуправляемую толпу. — А пока ты это делаешь, — продолжил Алекс, — я займусь другим. Кто-то должен координировать то, что осталось от наших сил. И нам нужен королевский корабль. Он — наш козырь. — Ты? — Леон поднял бровь. — И какими силами? — Теми, что есть, — взгляд Алекса стал отстраненным, он смотрел сквозь стену, в свое прошлое, в те нити влияния, что он так старательно плел. — У меня есть долги. И люди, которые предпочтут их отдать, сражаясь под моим началом, чем быть раздавленными Фаноссом. Герцог Редгрейв… он будет вынужден поддержать нас, если мы покажем ему шанс. Его рыцари — лучшие в королевстве после твоих. И есть другие. Те, кого ты унизил на дуэли. Их ярость можно направить в нужное русло. — Ты все это просчитал? Заранее? — Я всегда просчитываю, Леон, — тихо ответил Алекс. — Это единственный способ выжить в мире, где твое место изначально было в списке жертв. В дверь постучали. Три резких, нетерпеливых удара. Прежде чем кто-либо успел ответить, дверь распахнулась. На пороге стояла Анжелика Редгрейв. Ее лицо было бледным, но решительным, платье — простым и практичным, а в руках она сжимала сверток с картами. За ее спиной виднелась Оливия, ее глаза были полны тревоги, но в них горела та же стальная решимость. — Мы слышали крики, — начала Анжелика, ее взгляд скользнул по Мари, замер у Алекса, и на мгновение задержался на Леоне, смягчившись. — Что происходит? Говорите быстро. У нас нет времени на секреты. Леон и Алекс обменялись быстрыми взглядами. Молчаливое согласие passed между ними. — Секреты закончились, — сказал Леон. — Мы заключаем перемирие. Все вместе. Потом разберемся. — Алекс… — прошептала Оливия, ее взгляд был прикован к нему. Алекс встретил ее взгляд, и что-то дрогнуло в его каменной маске. Он кивнул ей, коротко и почти неуловимо, но для нее этого было достаточно. — Анжелика, — его голос вновь обрел стальную твердость, — твой отец. Он с нами? Анжелика сжала губы. — Он… колеблется. Фракция маркиза Фрэмптона убеждает его, что бой безнадежен и нужно договариваться. Они сейчас в тронном зале. — Тогда не будем заставлять его ждать дольше, — Леон грубо встал с кресла. — Люкс, протокол «Публичное унижение». Готовь трансляцию. Пора предъявить наши козыри. — Идем, — Леон бросил взгляд на Мари. — Ты тоже. Твоим «рыцарям» пора узнать, за кого они на самом деле ввязались в эту войну. Мари молча кивнула, сглатывая. Она все еще выглядела бледной и растерянной, но в ее глазах появилась решимость.

***

Тронный зал встретил их гулким гулом напряженных споров. Герцог Редгрейв, стоя у подножия трона, жестом призывал к порядку, но его голос тонул в хаосе. Маркиз Фрэмптон, красный от ярости, яростно жестикулировал перед королем Роландом, который смотрел на все происходящее с выражением скучающего раздражения. Королева Милена сидела неподвижно, ее лицо было бесстрастной маской, но глаза, острые и внимательные, заметили входящих первой. Леон вошел, не сбавляя шага, его присутствие действовало как ледяной душ. Споры стихли, все взгляды устремились к нему. Алекс шел чуть позади, его аналитический взгляд сканировал зал, фиксируя союзников, противников и тех, кто еще колебался. Оливия и Анжелика остановились у входа, их позы были напряжены, но решительны. Оливия не смотрела на Алекса с тревогой; вместо этого ее взгляд был сосредоточен на обстановке в зале, анализируя ее с неожиданной для нее самой хладнокровностью. — Ваше Величество, — голос Леона прозвучал резко, без церемоний. — Поздравляю. Пока мы тут трем языки, ваш верный маркиз Фрэмптон уже практически вручил ключи от столицы княжеству Фаносс. Маркиз взревел от ярости: — Как ты смеешь, выскочка! Твои беспочвенные обвинения… — Беспочвенные? — Леон перебил его, его улыбка была оскалом. — Ты, что же, думаешь, я бы стал тратить время, не имея ничего? Ты вступил в сговор с врагом. Ты обещал им земли, ресурсы и даже голову короля в качестве залога доброй воли. В зале повисла гробовая тишина, которую тут же взорвал возмущенный крик маркиза: — Ложь! Гнуснейшая ложь! Какие доказательства?! У тебя нет ничего! — Доказательства? — Леон парировал. — Пожалуйста. Люксион, паривший рядом, проецировал в центр зала голограмму. На ней замерли лица маркиза и его сторонников, а безжалостный механический голос начал воспроизводить запись: «— Маркиз! До меня дошли слухи, что королева попросила назначения Бартфорта главнокомандующим! — Как это низко... Его величеству должно быть стыдно... всё же, не думал, что княжество нарушит наше соглашение... — Используем принцессу Гертруду для торгов. Должно быть, они захотят получить её и магическую флейту... И не дайте Бартфорту уйти живым... Если потребуется, предложим жизнь короля, чтобы утихомирить княжество... и всех людей, которых они потребуют.» В зале поднялся невообразимый шум. Маркиз Фрэмптон, бледный как полотно, выкрикивал, тыча пальцем в голограмму: — Э-это всё ложь! Полнейшая чушь! Это просто наколдованная иллюзия! Он пытается всех нас заманить в ловушку! Именно в этот момент, как и знал Алекс из новеллы, Леон совершил свой театральный ход. Он неспешно достал из-за пояса пистолет и выстрелил в потолок. Грохот выстрела заставил всех вздрогнуть и замолчать. С потолка посыпалась штукатурка. — Заткни свой гнилой рот, кусок мусора, — бросил Леон, его голос стал тихим и опасным. Алекс, наблюдая, холодно отметил про себя блестящую, хотя и циничную, эффективность этого жеста. Шок и страх — прекрасные инструменты для усмирения толпы. По сигналу Леона рыцари герцога Редгрейва окружили маркиза и его ближайших сторонников. Маркиз вырывался, его глаза полыели безумием. — Ч-что?! Стража! Что это значит? Уведите отсюда этого выскочку немедленно… ч-что вы себе позволяете?! — Ты сговорился с княжеством, чем навлёк беду на королевство. Я собираюсь взять тебя под арест за предательство. Ты арестован. — Что это за чушь?! — взревел маркиз. — Как ты смеешь называть меня предателем? Я действовал в интересах королевства! Что ты, ребёнок, можешь знать?! Алекс видел, как Леон позволяет себе ухмыльнуться. Сценарий разворачивался именно так, как он помнил. — Как-то грустно это говорить, но этот самый ребёнок тебя обставил. Впрочем, спорить с тем, что я молодой и неопытный, я не буду. Только вот, если такой мудрый дяденька не смог меня перехитрить, то ты обречён. — И какие же доказательства этого так называемого сговора у тебя есть? Ваше величество, это всё большая ошибка. Не слушайте ложь, сказанную этим проходимцем! Король молчал, и это молчание было красноречивее любых слов. Леон снова обратился к Люксиону, и ИИ начал проецировать на пол одно за другим письма, написанные почерком маркиза, с его печатями. Алекс знал, что все они были безупречными подделками, созданными Люксионом на основе сожженных оригиналов, но для собравшихся они выглядели абсолютно достоверно. — А, и ещё у меня сообщение от принцессы Гертруды. «Вы оказались на удивление никчёмным» — сказала она. Она с огромной радостью во всех подробностях передала ваши разговоры. Маркиз Фрэмптон побагровел. — Мелкая ведьма! — прошипел он. Леон хмыкнул, глядя на окончательно сломленного человека перед ним. — Итак. Теперь понимаете? Только по вашей вине в королевстве поднялась неразбериха. Даже вам должно стать ясно, что предатели тут вы. — Мы никого не предавали, — бросил маркиз, но его голос потерял всю силу. — Всё, что мы делали, мы делали на благо королевства... Я лишь исполнял всё необходимое для выживания королевства! — Разве не ты загнал нас в это положение? — Леон парировал. — Ты просчитался. Настоящую угрозу представляю не я, а княжество. Если бы ты попытался с ними разобраться, как должен был… — Чушь! Ты глупый ребёнок… хоть понимаешь, сколько в твоих руках сейчас сосредоточено власти? Ты уничтожишь это королевство, попомни мои слова! — Ну нет. Сейчас эту страну угрожает уничтожить именно княжество. А ты предоставил им возможность уничтожить королевство прежде, чем у меня появились шансы. Прости, дедуля, ты всё испортил. Алекс наблюдал, как Леон доводит сцену до логического завершения, унижая маркиза его же методами, цинично благодаря его за «заслуги» перед тем, как объявить его разменной пешкой. Он видел, как Оливия смотрит на это, и на ее лице не было ни тревоги, ни надежды — лишь глубокое, серьезное понимание тяжести происходящего и той цены, которую приходится платить за выживание. Когда стражники поволокли маркиза прочь, Леон повернулся к оставшимся в зале. Его фигура, освещенная алым заревом из окон, казалась огромной. — Всем вам должно было стать ясно, что обвинения против меня были беспочвенны, — сказал он, и его голос, низкий и резкий, резал тишину как нож. — Но я хочу прояснить ещё несколько вопросов. Первое, я всех вас ненавижу. Он сделал паузу, давая этим словам повиснуть в воздухе, тяжелым и ядовитым. — Я ненавижу эту страну. Ненавижу то, что вызванное вашей тупостью дерьмо придётся подчищать мне, и я искренне надеюсь, что каждый из вас внесёт свою лепту! На него смотрели с ненавистью. Ропот возмущения прокатился по залу, но никто не осмелился высказаться вслух. Именно в этот момент шаг вперед сделал Алекс. Его движение было спокойным и уверенным, приковывая к себе внимание. — Второе, — продолжил Алекс, подхватывая инициативу и обращаясь уже к конкретным людям, — вы будете подчиняться не только виконту Бартфорту. Отныне я являюсь его заместителем по оперативному командованию и координации сил. Все мои приказы будут иметь силу его приказов. — Третье, и самое простое, — вернулся к диалогу Леон, — если хоть один из вас думает, что справится, оказавшись на нашем месте, шаг вперёд. С радостью поменяюсь. Люди отводили взгляды. — Последнее… — Алекс взял слово снова, его голос был холоден и методичен. — Следуйте нашим приказам, и у вас будет шанс выжить. Ослушаетесь — станете следующей проблемой, которую нам придется устранить. Никаких сомнений! Поняли? Ваша задача — сражаться. Наша — обеспечить вам победу. Леон резко развернулся и вышел из зала. Алекс бросил последний оценивающий взгляд на собравшихся, давая понять, что каждое их действие теперь будет под контролем, и последовал за ним. В коридоре, за пределами слышимости дворян, Леон грубо провел рукой по лицу. — Черт, какой же отстой! — выдохнул он с неподдельной усталостью. — Разве уже не поздно жаловаться? — безжалостно констатировал Люксион. — Да замолчи ты. Чёрт, неужели нам и правда придётся справляться с этим цирком? — В первую очередь — эвакуация, — четко сказал Алекс, сразу переходя к делу. Его разум уже обрабатывал задачи. — Мы разделим обязанности. Ты, Леон, берешь под личный контроль всех, кто способен держать оружие и готов сражаться. Я займусь логистикой и мобилизацией тех, кого ты только что… мотивировал. — Он кивнул в сторону зала. Леон хмыкнул, но согласился. — Ладно. Люкс, готовь документы для него. Он теперь мой заместитель, дай ему необходимый доступ. — Как пожелаете. Подготавливаю мандат и печать временного исполняющего обязанности командующего обороной столицы, — без возражений ответил ИИ. — Что с армией княжества? — спросил Леон. — Продвигается, хоть и медленно. У нас есть ещё какое-то время, — ответил Люксион. — Твоё главное тело тоже отправится в бой с другим гигантом, — приказал Леон. — Вы должны понимать, что это помешает связи… — Всё равно отправляйся. — Как пожелаете. В этот момент к ним подошли Анжелика и Оливия. — Мы готовы, — просто сказала Анжелика, глядя на Леона. Леон кивнул, его взгляд на мгновение задержался на ней, смягчившись, а затем перешел на Алекса. — Ну, заместитель? Твой ход. У нас есть корабль, который нужно активировать. Готов к самой отвратительной части этой миссии? Алекс встретил его взгляд. Он знал, что их ждет в хранилище королевского корабля. Он помнил сцену из новеллы. И он помнил результат, который ждал его лично. — Всегда готов, — холодно ответил он, прямая спина и собранность выдавали в нем идеального офицера, принявшего тяжесть нового назначения. Он тут же повернулся к Люксиону, демонстрируя, что его слова о власти — не пустой звук. — Люксион, карта эвакуационных маршрутов и список ответственных. Я хочу видеть их через пять минут. Всех, кто попытается саботировать вывоз гражданского населения или прихватить казенное имущество, — его голос стал тише, но от этого только опаснее, — отметить для последующего... разбирательства. — Составляю список, исполняющий обязанности, — безропотно ответил ИИ, и несколько его дронов тут же отстрелились для выполнения задачи. Леон с долей черного удовлетворения наблюдал за этим. Он ненавидел бумажную работу, а Алекс, казалось, был рожден для нее. И для грязных дел, которые за ней следовали. Группа двинулась вглубь дворца, к лифтам, ведущим в подземные хранилища. Анжелика шла рядом с Леоном, их плечи иногда почти касались. Оливия держалась немного поодаль, но ее присутствие было ощутимо — тихим, но несгибаемым стержнем. Мари брела сзади, закусив губу, а ее «пятерка» рыцарей следовала за ней как тени, их лица были мрачными и растерянными. — Нас ждет цирк с конями, — мрачно предупредил Леон, когда лифт с глухим стуком понес их вниз. — Это чертово устройство... оно измеряет чувства. И озвучивает результаты на весь зал. Алекс, изучая через того же Люксиона схемы королевского корабля, лишь кивнул. — Я в курсе. Я читал описание этого... механизма. Психологическое оружие, замаскированное под романтический артефакт. Гениально и подло. — Ты знаешь, что нас там ждет? — прищурился Леон. — Я знаю, что оно может показать, — уклончиво ответил Алекс. Истинной правды — того, что он помнил результат для Анжелики и Оливии из новеллы, — он не сказал. Лифт остановился. Двери открылись, открыв взору огромное подземное пространство. И в его центре, сверкая безупречной белизной, стоял корабль королевской семьи. Он был великолепен, изящен и... абсолютно бесполезен без ключа. Рядом с ним, на фоне гигантского корпуса, одиноко стоял тот самый злополучный подиум в форме сердца. Король, королева и герцог Редгрейв уже ждали их. Король Роланд смотрел на платформу с выражением глубочайшего отвращения. — Ну что, виконт, — язвительно произнес он. — Готовы ли вы и ваша... свита... пройти это унизительное испытание? Без него корабль — всего лишь куска металла. — Мы готовы, Ваше Величество, — Леон шагнул к платформе, его лицо было непроницаемо. — Давайте быстрее покончим с этим фарсом. Он грубо толкнул Алекса вперед. — Начинай, заместитель. Покажи пример. Алекс, стиснув зубы, ступил на свою половину платформы. Он знал, что это неизбежно. Леон встал напротив. Платформа зажглась, розовый свет озарил их лица. Голос прозвучал громко и безжалостно: — Мужчина, ноль очков! Мужчина, ноль очков! Отсутствие романтической связи обнаружено! В зале раздались сдержанные смешки. Леон фыркнул. — Ну, хотя бы честно. Твоя очередь, сестренка. Иди развлекай народ. Мари, краснея, вытолкнула вперед принца Джулиуса. Результаты были предсказуемо плачевными, а саркастичные комментарии устройства заставляли ее рыдать от унижения. Затем настал черед остальных «рыцарей». Алекс, стоя в стороне, холодно наблюдал, как цифры безжалостно обнажают всю фальшь их «преданности». Он видел, как Анжелика смотрит на Леона с болью и надеждой, а Оливия... Оливия смотрела на него, Алекса, и в ее взгляде он читал не ожидание, а понимание. Понимание того, насколько все это гротескно и отвратительно. Когда спектакль с «пятеркой» закончился, в наступившей тишине шаг вперед сделала Анжелика. Она посмотрела на Леона, потом на Оливию, и ее глаза наполнились странной решимостью. — Хватит этого, — сказала она твердо. Она взяла за руку Оливию и потянула ее на платформу. — Нам нечего скрывать. Оливия, на мгновение удивленная, затем кивнула и встала на вторую половину. Алекс замер. Он ЗНАЛ, что сейчас произойдет. Но знать и увидеть — это было разное. Он видел, как платформа залилась ослепительно-ярким розовым светом, как голос устройства, впервые прозвучавший без сарказма, торжественно провозгласил: — Обе девушки: сто двадцать очков! Поздравляю! Вы связаны узами истинной любви! Тишина в зале стала абсолютной. Даже Леон потерял дар речи. Алекс чувствовал, как что-то ледяное и тяжелое сжимается у него в груди. Он видел, как Анжелика и Оливия смотрят друг на друга с изумлением, с растущим осознанием, и как их руки сами собой сплетаются. И тут же, почти рефлекторно, он почувствовал на себе взгляд Леона. Вызов. Не сказав ни слова, Леон грубо схватил его за рукав и толкнул на платформу, заставив встать напротив Оливии. — А теперь давай, заместитель, — прошипел он. — Проверим и твою боевую эффективность. Платформа снова зажглась. Алекс стоял, чувствуя себя идиотом, глядя в широко распахнутые, полные смятения глаза Оливии. Он ждал унизительных ста процветающей дружбы. Голос устройства оглушил его: — Мужчина: сто десять очков! Женщина: сто пятнадцать очков! Обнаружена глубокая взаимная привязанность! Сто... десять? Алекс почувствовал, как почва уходит из-под ног. Это было невозможно. Он всегда держал дистанцию. Он все просчитывал. Он... Он смотрел на Оливию, и впервые не видел в ней пешку или инструмент. Он видел девушку, которая смотрела на него не с надеждой, а с чем-то гораздо более глубоким и пугающим. И в ответ в его собственной душе, сквозь лед расчетов, прорвалось что-то теплое и мучительное. Горький, усталый смех Леона прозвучал как хлопок бича, возвращающий всех к реальности. Розовый свет подиума погас, оставив после себя гробовую тишину, нарушаемую лишь нарастающим гулом боя сверху. — Ну что ж, — Леон выдохнул, и его взгляд снова стал жестким и собранным. Он смерил Алекса насмешливым, но лишенным прежней мнимой враждебности взглядом. — Похоже, мой заместитель не только стратег, но и романтик. Люкс, хватит цирка. Корабль наш. Время работать. — Двери разблокированы. Начинаю первичный осмотр систем, — безразлично отозвался ИИ. Алекс отступил с подиума, чувствуя, как щеки горят. Сто десять очков. Глубокой взаимной привязанности. Он рискнул взглянуть на Оливию. Та стояла, опустив глаза, губы ее дрожали, но она не смотрела на него с триумфом. Скорее с... растерянностью. И тут Анжелика, все еще державшая руку Оливии, решительно шагнула вперед. Ее глаза горели странной смесью надежды и вызова. — Нет, не хватит, — сказала она твердо, ее взгляд был прикован к Леону. — Твоя очередь. Она схватила его за рукав и потянула к платформе. Леон от неожиданности даже не сопротивлялся, позволив втолкнуть себя на одну половину. Анжелика встала напротив, подняв подбородок. Платформа зажглась снова. Розовый свет озарил их лица — ее, полное решимости, и его, выражавшее лишь глухое раздражение. — Мужчина: сто двенадцать очков! Женщина: сто восемнадцать очков! Обнаружена глубокая взаимная привязанность! — прогремел голос. Леон замер, его раздражение сменилось на мгновение чистым изумлением. Сто двенадцать? И у нее... сто восемнадцать? Он смотрел на Анжелику, на ее распахнутые глаза, в которых читались и надежда, и уязвимость. Он что-то пробормотал, отводя взгляд, и быстро сошел с платформы. — Довольно? — его голос прозвучал хрипло. — Теперь можно работать? Анжелика, сойдя следом, кивнула, пытаясь скрыть дрожь в руках и легкую, почти победоносную улыбку. Сто восемнадцать! Это было больше, чем она ожидала. Гораздо больше. — Да, — выдохнула она, и в ее голосе звенело облегчение. — Довольно. Алекс, наблюдавший за этой сценой, почувствовал новый, острый укол в уже и без того растерзанную грудь. Сто двенадцать и сто восемнадцать. Даже у этого циничного грубияна и у этой аристократки все оказалось так... взаимно и сильно. А у него... всего сто десять, что хоть и было больше чем у той пятерки, но все же меньше чем у Леона и Анжелики. Он сжал кулаки, чувствуя себя абсолютным идиотом. Он немного завидовал. Завидовал им обоим. Это было иррационально, глупо и невыносимо. — Люкс! — его голос прозвучал резче, чем он планировал. — Схемы корабля. Сейчас же. — Передаю, — безразлично отозвался ИИ, его красный глаз устремился к белоснежному корпусу. Алекс резко кивнул, с силой возвращая себя в привычное русло расчетов и приказов. Ремонт. Экипаж. — Я займусь этим, — его голос вновь обрел стальную твердость. — Люксион, отметь системы, требующие немедленного вмешательства. Я найду инженеров и техников среди тех, кто не рвется в бой. Они будут работать под дулом пистолета, если понадобится. — Уже передаю, — ответил ИИ. — И добавляю список потенциально лояльного технического персонала из числа арестованных сторонников маркиза. Угроза казни может сделать их весьма сговорчивыми. — Идеально, — Алекс уже листал проецируемые документы. — Анжелика, — он повернулся к ней, избегая смотреть на Леона. — Мне нужен твой авторитет. Ты поможешь мне собрать и... мотивировать этих людей. Анжелика, все еще сияющая от неожиданного результата, кивнула. — Хорошо. Я знаю, кого можно заставить работать. — Оливия, — взгляд Алекса задержался на ней на долю секунды дольше, чем нужно, и он тут же отвел его. — Твои знания основ магии могут пригодиться при диагностике магических контуров. Иди с нами. Он не смотрел на нее, отдавая приказ в пространство, но она поняла. Это была необходимость. И она кивнула. — Леон, — Алекс снова переключился на него. — Пока мы занимаемся кораблем, тебе нужно подлить в воздух то, что осталось от флота. Дай им какую-нибудь громкую, безнадежную цель. Пусть отвлекают внимание. Леон, все еще переваривавший баллы, мрачно усмехнулся. — Уже планировал. Поведу их в личную атаку на флагманский крейсер. Это должно быть достаточно эффектно и самоубийственно. — Он уже разворачивался, чтобы уйти. — Люкс, связь с Алексом на приоритетном канале. — Как прикажете. Леон нахмурился, но после секундного раздумья кивнул. — Ладно. Не накосячь тут без меня. Он развернулся и ушел, его шаги отдавались эхом в подземном зале. Алекс остался стоять перед открытым шлюзом, чувствуя тяжесть взглядов Анжелики и Оливии на себе. Он обернулся к ним, и его лицо было маской холодной решимости. — Пошли, — бросил он коротко. — У нас мало времени. И запомните, — его голос стал тихим и опасным, — то, что произошло на подиуме, останется здесь. Это слабость. А на войне слабости не прощают.

***

В одной из глухих комнат дворца, куда едва доносился нарастающий гул тревоги, царила неестественная, зыбкая тишина. Ее нарушало лишь мягкое шипение кипящей воды и тихие, отмеренные движения Наставника Леона. Он с невозмутимым спокойствием готовил чай, будто за стенами не решалась судьба столицы. Аромат свежезаваренного чая должен был успокаивать, но он бессильно тонул в густом напряжении, витавшем между двумя женщинами, сидевшими друг напротив друга. Королева Милейн и принцесса Гертруда. Их разделял не просто стол, а пропасть вековой ненависти и лжи. — Принцесса Гертруда, — голос Милейн был ровным, но в его глубине таилась стальная усталость. — Можете ли вы остановить эту войну? Ответ Гертруды прозвучал мгновенно, отточенный и острый, как клинок. — Ни в коем случае. Княжество терпело десятки лет только ради этого дня. В этот раз настала очередь вашей страны быть раздавленной. Милейн на мгновение прикрыла глаза, глядя на легкую, почти торжествующую улыбку на лице девушки. Эта улыбка была маской, за которой скрывалась целая жизнь, прожитая в плену чужих сказок. — Я понимаю чувства, что движут тобой. Чувства, говорящие, что во всем виновато королевство. Однако... — О-о, вы собираетесь мне угрожать? — Гертруда парировала с вызовом. — Слишком поздно. Магическая флейта того дитя призвала божественных защитников княжества — Морского и Небесного Гигантов. Если приказ отдан, они не остановятся, пока не исполнят его. Уже... слишком поздно. Даже ее собственная роль заложницы в этих переговорах теряла всякий смысл. Исход был предрешен. Милейн медленно покачала головой. В ее движении была не злость, а нечто более тяжелое — сожаление. Она молча положила на стол между ними пожелтевший от времени документ с королевской печатью и толстый фолиант, покрытый потертой кожей. — Что это? — надменность в голосе Гертруды дрогнула, уступая место любопытству. — Для начала, прочти это, — мягко, но неумолимо настаивала Милейн. Документ был датирован эпохой обретения Княжеством независимости. Но это был не манифест о свободе. Это было соглашение о возмещении ущерба. Ущерба, нанесенного не Королевством Холфорт, а самим Княжеством Фаносс. — Ложь! — голос Гертруды сорвался на крик. Она оттолкнула документ, как ядовитую змею. — Княжество сражалось за независимость из-за несправедливого отношения! Это... это подделка! Милейн взглянула на нее с безграничным раздражением, смешанным с жалостью. — Так тебя и воспитывали. Под эту милую, удобную сказку. И правда, какая из вас вышла верная собачка, принцесса. Книга раскрывала иную историю. Историю о том, как бывший эрцгерцог Холфорта, прародитель правящей династии Фаносса, вступил в сговор с врагами королевства и начал методично грабить его окраины. Его военная мощь была велика, а королевство, скованное другими угрозами, не могло дать полноценный отпор. Тогда на границу был отправлен Дом Филдов, превративший свой парящий остров в неприступную крепость. Озлобленное эрцгерцогство, объявившее себя княжеством, уже не могло грабить как прежде. И тогда, чтобы добыть незаменимый флоатстоун для своих дирижаблей, оно уничтожило другой, населенный людьми парящий остров. Сотни жизней — ради камня. Королевство и Дом Филдов, охваченные яростью, разгромили армию княжества и потребовали ту самую контрибуцию, что лежала теперь перед Гертрудой. — После этого ваше княжество снова и снова нападало на нас, — голос Милейн был безжалостен. — И когда королевство, наконец, ответило ударом на удар, солдатами, что пошли в тот поход, были те, кто выжил после ваших набегов. Я не говорю, что королевство безгрешно. Но так ли уж чисты ваши руки, принцесса? — Неправда! — Гертруда вскочила, ее лицо побагровело от ярости и отрицания. Ее рука инстинктивно рванулась к тяжелой чашке с чаем. Но Наставник был проворнее. Его рука легла на ее запястье с железной, но безболезненной хваткой. — Позвольте, ваше высочество. Кажется, ваш чай остыл. Я принесу вам свежую чашку, — его голос был спокоен, как глубокое озеро. Гертруда с ненавистью посмотрела на него, но Милейн вернула ее внимание к себе. — Твой долг — знать это. Да, королевство когда-то грабило земли княжества. Но меня тревожит, что вы, принцесса, стали забывать, с чего все началоcь. Гертруда застыла, ее тело содрогалось от внутренней бури. Она смотрела в пол, пытаясь осмыслить обрушившуюся на нее правду, которая рушила весь ее мир. И в этот момент Наставник резко поднял голову, его взгляд устремился к зарешеченному окну. За стенами дворца, сначала приглушенно, а затем нарастая до оглушительного рева, завыли сирены воздушной тревоги. Враг был у ворот столицы. Милейн поднялась со стула, ее лицо стало маской холодной решимости. — Они быстрее, чем я ожидала. Наставник перевел взгляд на побледневшую Гертруду. — Они пришли спасти ее высочество? — Возможно. Но мы не можем позволить им вернуть Магическую флейту. Где Леон? — «Партнер» уже в воздухе. Господин Леон отправился на перехват. Какой надежный парень. Гертруда, все еще трясясь, смотрела в пол, не в силах принять ни правду, ни реальность надвигающегося штурма. — Прошу меня простить, — тихо, но твердо произнес Наставник. Он резким движением заставил обеих женщин пригнуться к полу. И в следующее мгновение мир за окном взорвался огнем и грохотом. Первый залп битвы за столицу сотряс стены дворца.

***

Тяжелый щит моего спокойствия дал трещину. Всего одна, почти невидимая, но сквозь нее сочился ледяной, оглушающий гул. Сто десять очков. Глубокая взаимная привязанность. Слова эхами бились в висках, смешиваясь с гулом боя над дворцом и мерцающим светом аварийных огней в гигантском ангаре. Я стоял, выпрямив спину, глядя в схему корабля, которую Люксион проецировал прямо передо мной. Линии энергопотоков, контуры корпуса, маркировки систем вооружения — все это было знакомым, логичным, подконтрольным. В этом мире цифр и тактик не было места абсурдному розовому свету и унизительным объявлениям. Но я чувствовал на себе ее взгляд. Оливии. Тихой, скромной Оливии, которая смотрела на меня не как на расчетливого стратега или безжалостного командира, а как на… на что? Объект этой самой «глубокой привязанности»? Мои пальцы непроизвольно сжались. Это была слабость. Опасная, непредсказуемая переменная, которую я не просчитал. Я привык быть тенью, серым кардиналом, дергающим за ниточки. Быть выставленным на всеобщее обозрение, да еще и в такой идиотской форме, было пыткой. «А у них… сто двенадцать и сто восемнадцать», — пронеслось в голове циничной, едкой мыслью. Даже в этом фарсе Леон и его «идеальная» герцогиня оказались на шаг впереди. Глупое, детское чувство укололо меня где-то глубоко внутри. Я тут же подавил его, заморозил. Не время. Сейчас не время. — Алекс? — тихий голос Оливии заставил меня вздрогнуть. Она стояла рядом, ее большие глаза смотрели на меня с беспокойством, но без навязчивости. — Ты сказал, что мои знания магии могут пригодиться для диагностики? Она предлагала якорь. Выход обратно в зону контроля. Я ухватился за него. — Да, — мой голос прозвучал хрипло. Я прочистил горло. — Люксион, выдели контуры магических стабилизаторов и систем навигации. Оливия, следи за показаниями. Любые аномалии, колебания — сразу докладывай. — Понимаю, — она кивнула, ее лицо стало сосредоточенным. Она подошла к проекции, и ее пальцы уверенно потянулись к сложным узорам магических цепей. Я наблюдал, как ее хмурость концентрации смягчала черты лица. Она не кокетничала, не пыталась воспользоваться моментом. Она работала. И работала хорошо. Это… успокаивало. — Анжелика, — я повернулся к герцогине, все еще сияющей от результата с Леоном, но уже собранной. — Список технического персонала. Мы начинаем с главного инженерного отсека. Вы обеспечиваете авторитет, я — убедительность. — Убедительность? — она подняла бровь, но в ее глазах мелькнуло понимание. Она помнила мой разговор с Леоном о «мотивации». — Угроза казни за саботаж на военное время — весьма убедительный аргумент, — холодно констатировал я. — Люксион, веди. Мы двинулись вглубь корабля, оставив за спиной злополучный подиум. Белоснежные коридоры, освещенные мягким голубоватым светом, казались безжизненными. Воздух пах озоном и стерильной чистотой. Корабль был огромен, целая крепость, погруженная в спячку. Наш «отряд» представлял собой странное зрелище: я — солдат в поношенном мундире, ставший вдруг исполняющим обязанности командующего; Анжелика — аристократка в практичном, но все еще дорогом платье; Оливия — скромная стипендиатка, вчитывающаяся в магические схемы; и парочка дронов Люксиона, беззвучно скользивших за нами. Первая группа «добровольцев» ждала нас в главном машинном зале. Человек двадцать, в основном мужчины средних лет в замасленных комбинезонах инженеров и несколько испуганных юнцов-учеников. Среди них я узнал несколько лиц из свиты маркиза Фрэмптона — те, кто был недостаточно знатен, чтобы быть арестованным сразу, но чья лояльность была более чем сомнительна. Их возглавлял полный, лысеющий мужчина с заправским чиновничьим выражением лица — главный инженер дворца, мастер Горвин. — Ваша светлость, — он обратился к Анжелике, почтительно склонив голову, но его глаза скользнули по мне с плохо скрытым пренебрежением. — Мы получили тревожный приказ. Но должен заметить, что системы корабля королевской семьи… они крайне сложны. Без должного количества квалифицированного персонала и месяцев подготовки… — У нас нет месяцев, мастер Горвин, — голос Анжелики прозвучал steel. — У нас есть часы. Возможно, минуты. — Но, ваша светлость, это невозможно! — развел он руками. — Мы рискуем повредить уникальные системы! Без понимания принципов работы… Я шагнул вперед, перехватывая инициативу. Мое движение было резким, и Горвин невольно отступил на шаг. — Мастер Горвин, — мой голос был тихим, но он резал гул генераторов, как лезвие. — Я не буду тратить время на дискуссии о возможности. Это приказ. Ваша задача — выполнить его. Я поднял руку, и один из дронов Люксиона выдвинулся вперед, его красный глаз уставился на инженера. — Этот дрон подключен к системам корабля и к архивам Люксиона, — продолжил я. — Он будет предоставлять вам схемы, инструкции и диагностировать вашу работу в реальном времени. Каждая ваша ошибка, каждое промедление будет зафиксировано. Я сделал паузу, давая словам просочиться в сознание. — Корабль должен быть готов к бою через два часа. Если он не будет готов, — я медленно перевел взгляд с Горвина на его подчиненных, — я буду считать это актом умышленного саботажа в военное время. А наказание за саботаж известно всем. Расстрел. Без суда и следствия. В зале повисла мертвая тишина. Лицо Горвина побелело. Кто-то из юнцов сглотнул. — Вы… вы не можете… — прошептал главный инженер. — Я — временный командующий обороной столицы, назначенный лично виконтом Бартфортом, чьи полномочия подтвердили их величества, — отрезал я. — В условиях осады и предательства мои полномочия почти безграничны. Могу. И сделаю это. Первого, кто посмеет саботировать оборону, я расстреляю лично. Я не кричал. Не повышал голос. Но каждая моя фраза была облита ледяной уверенностью. Я видел, как по спине Горвина пробежала дрожь. — Теперь, — я повернулся к проекции, которую тут же предоставил Люксион. — Сектор А-7, стабилизаторы плавучести. Начинаем проверку. Немедленно. Движения в зале стали резкими, почти лихорадочными. Инженеры бросились к своим консолям, отдавая команды ученикам. Страх — отличный мотиватор. Гораздо более эффективный, чем патриотизм или долг. Анжелика стояла рядом, ее лицо было серьезным. Она не одобряла моего метода, это было видно по легкой складке между бровей, но и не возражала. Она понимала необходимость. — Жестоко, — тихо сказала она, когда мы отошли в сторону, наблюдая за работой. — Эффективно, — поправил я ее, не отрывая взгляда от схем. — Они боятся меня больше, чем княжества. Пока это так, они будут работать. — А если кто-то действительно ошибется? Не по злому умыслу, а по неопытности? Ты и правда его расстреляешь? Я встретил ее взгляд. В ее глазах читался вызов. Вызов моей человечности. — В условиях, когда от их работы зависит жизнь каждого в этом городе, — ответил я без колебаний, — разница между злым умыслом и преступной халатностью стирается. Результат один — смерть невинных. Да. Я расстреляю. Чтобы остальные работали лучше. Она смотрела на меня несколько секунд, а затем медленно кивнула. Она не соглашалась, но принимала мою логику как данность войны. Внезапно Оливия, стоявшая у проекции магических контуров, подняла голову. — Алекс, тут что-то не так, — ее голос был спокоен, но в нем слышалась тревога. — В контурах навигационной матрицы. Есть затухание сигнала. Не критичное, но… стабильное. Как будто что-то поглощает энергию. Люксион тут же подтвердил: — Обнаружена аномалия в секторе G-12. Энергопотребление превышает расчетное на 0.3%. Источник не идентифицирован. — Покажи, — приказал я. Проекция изменилась, выхватив сложный узел из переплетения магических линий и механических компонентов. Оливия указала на едва заметное мерцание одной из линий. — Вот здесь. Это не должно быть так. — Мастер Горвин! — мой голос заставил инженера вздрогнуть и броситься к нам. — Сектор G-12. Немедленная диагностика. Проверить на предмет скрытых дефектов или… несанкционированных подключений. Лицо Горвина стало еще бледнее. — Н-несанкционированных? Но это же… — Проверьте, — я не стал слушать его оправдания. — И если найдете что-то, что не должно там быть, доложите немедленно. Люксион, усиль пожалуйста наблюдение за этим сектором. Возможно, это была просто старая неисправность. Возможно, ошибка при сборке. Но мой внутренний голос, голос параноика, выжившего ценой крови, подсказывал иное. Предательство маркиза Фрэмптона не ограничивалось тронным залом. Его щупальца могли тянуться и сюда, в самое сердце нашей последней надежды.

***

«Арроганец» пронзил клубящийся черный дым, и перед ним, как на ладони, открылся флагманский крейсер княжества. Леон сжал рычаги управления, чувствуя, как адреналин и гнев выжигают остатки усталости. — Ну что, ублюдки, — проворчал он, прицеливаясь из своего гигантского ружья. — Получайте счёт. — Хозяин, — раздался в шлеме голос Люксиона, но с помехами. — Основное... тело... вступило в контакт... Морским Гигантом... Связь... нестабильна... — Разберись с ним, пока я тут разбираюсь с их шавками, — отмахнулся Леон, спуская курок. Пуля, размером с небольшое дерево, прошила корпус вражеского корабля, вызвав цепочку взрывов. Крики и проклятия, перехваченные Люксионом, наполнили эфир. — Вот он! Мерзкий Рыцарь! — Командир, та огромная броня находится на нашем пути… она приближается! Леон фыркнул. «Мерзкий Рыцарь». Как будто у него от этого чешется. Он видел, как один из бронекостюмов княжества, раскрашенный в цвета какого-то знатного дома, ринулся на него с криком. Леон прицелился в живот брони и выстрелил. Взрыв разорвал машину изнутри. — Всем успокоиться. Он трус. Он никого не уби… «Кто сказал, что я не могу?» — с горькой усмешкой подумал Леон, уворачиваясь от ответного огня. В прошлый раз он сдерживался. Теперь — война. И он больше не собирался играть по джентельменским правилам. — Вы загнали меня в угол, — пробормотал он, рассекая секирой следующий бронекостюм. — Сами виноваты. Он видел панику в рядах противника, видел, как корабли княжества пытаются перестроиться, но его атаки сеяли хаос. Где-то на периферии сознания он помнил о плане Алекса — точечные удары по командным центрам. Этот флагман был одним из них. — Довольно ваших дурацких прозвищ! — крикнул он в эфир, подстреливая еще один корабль. Он не был героем. Он был молотом, который обрушился на головы тех, кто решил, что имеет право отнять у него спокойную жизнь.

***

Мостик дирижабля княжества сотрясался от близких разрывов. Сквозь бронированное стекло граф Гаррет видел, как его эскадрильи превращались в огненные грибы, а серый призрак «Арроганца» проносился сквозь строй, сея хаос и смерть. В горле стоял ком ярости и страха. — Опять ты! — его крик был полон бессильной злобы. — Снова встаешь на моем пути, Дьявольский Рыцарь! Я специально вызвался командовать этим налетом, потому что был уверен — ты сгниешь в королевской тюрьме! Его расчет был прост и логичен. Арест Леона Бартфорта стал достоянием общественности. Какой идиот выпустит его в самый разгар кризиса? Эта мысль и заставила Гаррета рвануться вперед, возглавить этот рискованный рейд — вернуть Магическую Флейту и стяжать славу, пока главные силы с их чудовищным Небесным Защитником тащатся к столице со скоростью улитки. Но этот выскочка, этот проклятый выскочка-плебей снова все испортил! Только он один мог управлять и «Партнером», и этим демоническим «Арроганцем». — Мы должны вернуть Флейту до подхода основных сил! — прошипел он сам себе, вцепившись пальцами в поручень так, что костяшки побелели. Магическая Флейта. Вот что было настоящей целью. Не спасение капризной принцессы Гертруды, а этот древний артефакт, способный призывать Божественного Защитника Земли. Его утрата была бы ударом, от которого княжество могло и не оправиться. Именно под благовидным предлогом спасения королевской крови он выпросил у Гертрауды тридцать кораблей для этого лихого рейда. И теперь этот рейд превращался в бойню. — Граф! — голос ближайшего офицера был сдавлен от паники. — Уже десять кораблей сбито! Бронекостюмы уничтожают одного за другим! — Я не слепой! — рявкнул Гаррет, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — У этого дьявола нет ни чести, ни принципов! Он же давал слово не убивать! Где его рыцарская гордость?! Страх, липкий и тошнотворный, сжал его горло. Такими темпами этот маньяк доберется и сюда. До мостика. — Отступать! — выкрикнул он, принимая единственно верное решение. Сохранить корабль и себя. Нужно жить, чтобы бороться в другой день. Но было уже поздно. Тень упала на мостик. Гаррет медленно, как во сне, поднял голову. За бронированным стеклом, в считанных метрах от него, завис «Арроганец». Его серый корпус, испещренный следами битвы, казался воплощением смерти. А огромный ствол ружья, торчащий из контейнера на спине, был направлен прямо в центр мостика. Прямо на него. Из динамиков раздался безразличный, механический голос, который Гаррет ненавидел больше всего на свете: «Так значит, это флагман.» Гаррет вскрикнул, инстинктивно закрыв лицо руками, словно тонкая кость и плоть могли спасти его от высокотехнологичного оружия, способного крушить дирижабли. За спиной «Арроганца» открылись крышки ракетных контейнеров. — Я НЕ МОГУ УМЕРЕТЬ В ТАКОМ МЕСТЕЕЕЕЕ! Его последний крик был полным, животным отчаянием. Сознание Гаррета оборвалось в мгновение ока, когда «Арроганец» спустил курок, и мир превратился в ослепительную вспышку огня и металла.

***

Кларисса находилась в одном из центров эвакуации, расположенных в столице. Она распределяла гражданских по кораблям, принадлежавшим Дому Атли. Испуганные неожиданным нападением Княжества люди спешно поднимались на борт. Рыцари и солдаты, стоявшие на баррикадах, не могли сдержать натиска врага. Даже студентам академии пришлось вступать в бой. Жуткие звуки боя раздавались и в воздухе, и на земле. Кларисса беспомощно наблюдала, как враги уничтожают Броню её защитников. Она могла бы сдаться, ради спасения простых людей, находившихся под её опекой, но облачённые в Броню враги, начали нападать на небесные корабли, не предъявив никаких требований. Запаниковав, девушка добралась до громкоговорителя и закричала: — Стойте! Это не боевые корабли! На борту гражданские! — Как будто это важно, — ответил сидевший в Броне человек. — Вы, ублюдки из королевства, заплатите за совершённые преступления своими жизнями! Кларисса стиснула зубы. — Как вы смеете совершать те же преступления, в которых нас обвиняете! Бронекостюм, вооружённый секирой, пробил металлическую обшивку мостика корабля над головой девушки. Пилот брони расхохотался: — Тут девчонка! Из благородных. Холодный пот побежал по спине Клариссы. Она прекрасно знала, что может случиться с женщиной, захваченной на поле боя. Один из солдат выпустил в протянутую руку Брони пулю, но бронепластины её отразили. — Ваши мелкие пульки вреда не причинят. Расплатишься за грехи своим телом! Рука Брони приближалась к Клариссе, но в этот момент бронекостюм оказался оторван от корабля. Прибыл Арроганц. Держа вражескую броню одной рукой, другой он прицелился ружьём в другого нападавшего. Арроганз спустил курок, пуля пробила живот вражеского бронекостюма и отправила его на землю. Броня, которую Арроганз держал одной рукой, попыталась вырваться. — Пусти меня, уро… Арроганз пустил ударную волну и голос вражеского пилота утих. Арроганз отбросил бронекостюм и отправился на поиски следующего противника. Кларисса выдохнула, посмотрев Леону вслед. Девушка перевела взгляд на бронекостюм, чуть не схвативший её секундой ранее. В его животе зияла дыра. Леон не проявил милосердия. — Выходит, он решился и на такое, — пробормотала девушка.

***

Бегущих людей принимало и поместье Розблейдов, располагающееся в столице. Над поместьем ударами обменивались находившиеся в изысканной Броне рыцари и небесные корабли. Один из кораблей получил мощный удар и обрушился на здания. В столице начинались пожары, повсюду поднималась плотная дымовая завеса. — Леди Дейдра, вам нужно бежать! Дейдра повернулась к своему охраннику и фыркнула: — Говорите, что я должна бежать? Мой отец и брат доблестно сражаются. Если я сейчас покину поле боя, не смогу посмотреть им в глаза. — Но вы не рыцарь, миледи! Никто не станет винить вас в побеге! Однако, просьба охранника осталась неуслышанной, девушка продолжила отдавать приказы: — Поднять наши корабли в воздух! Не важно, в каком они состоянии, нужно доставить гражданских в безопасное место! — Вы полетите с ними? — спросил рыцарь. — Полечу, конечно. Но после того, как все остальные будут эвакуированы. — Миледи, какая же вы упрямая! — рыцарь едва не разрыдался, но повиновался приказу. В этот момент один из вражеских пилотов преодолел линию обороны и приземлился на крышу. Он начал крушить поместье, а после обратил внимание на эвакуирующихся людей. Дейдра не могла стерпеть, когда увидела, что пилот Брони обращает оружие на беззащитных людей. — Разве так подобает вести себя рыцарю?! — Миледи, что вы делаете?! — её охранник бросился к Дейдре, пытаясь увести её в безопасное место. — У тебя нет права что-то говорить! — ответил рыцарь княжества, сидевший в бронекостюме. — Да и какая разница? Королевство утонет. Убью я всех вас или нет, ваши смерти неизбежны! — он нацелил на Дейдру оружие. — Моли о пощаде! Страх заставил ноги Дейдры налиться свинцом, она будто приросла к месту. Но она не опустила подбородка. — Дочь дома Розблейд не станет молить о пощаде. Раз я всё равно умру, чего ты ждёшь? Жми на курок, трус! — Миледи, не провоцируйте его! В следующий момент бронекостюм пробила пуля. Он рухнул на землю. Дейдра подняла взгляд. В пылу сражения мелькнула серая Броня с огромным контейнером за спиной, уже удаляющаяся от её поместья. — Что? Даже не поздоровается? — фыркнула девушка. — Какая наглость. Стоявший рядом рыцарь вздохнул с облегчением. — Миледи, не нужно храбриться, когда у вас так сильно дрожат ноги. Идёмте, вам нужно эвакуироваться. — П-постой секунду! — девушка замялась, но решила сознаться: — У меня ноги не идут. Рыцарь вздохнул и подставил своё плечо, чтобы отвести Дейдру к поместью.

***

Тишина в машинном зале была звенящей, нарушаемая лишь гудением генераторов и нервным перешептыванием инженеров. Воздух пах озоном, маслом и страхом. — Повторите, — мой голос прозвучал обезличенно-спокойно, но каждый в зале понял, что это затишье перед бурей. Мастер Горвин, бледный и потный, беспомощно развел руками. — Господин исполняющий обязанности... система наведения... она не отвечает. Диагностика показывает повреждение основного кристалла. Без него прицеливание главного калибра невозможно. — И как такое могло произойти? — спросил я, глядя на него ледяным взглядом. — Согласно отчетам Люксиона, все системы проходили регулярное обслуживание. — Это... несчастный случай... — Горвин отвел взгляд. — Старое оборудование... вибрации... — Люксион, — я повернулся к дрону. — Полная диагностика узла наведения за последние 12часов. С привязкой ко времени и персоналу. Прошло не больше десяти секунд. — Обнаружено несанкционированное вмешательство в систему управления огнем, — безразличный голос ИИ прорезал тишину. — Вход в защищенный контур осуществлен 1 час назад с терминала главного инженера Горвина. Внесены изменения в прошивку управления энергопотоком, приведшие к перегоранию кристалла при попытке запуска. В зале повисла гробовая тишина. Горвин отшатнулся, как от удара. — Это ложь! — выдавил он. — Этот... этот аппарат врет! Я ничего не делал! — У вас есть доступ? — спросил я, все так же спокойно. — Да, но... — Ваш идентификатор в журнале изменений? — ...Мой. Я медленно поднял пистолет. Сквозь прицел я видел, как дрожат его руки, как белеют костяшки его пальцев, вцепившихся в край консоли. — Мастер Горвин, — мой голос был тише обычного, и от этого еще страшнее. — Вы только что совершили акт умышленного саботажа боевого корабля в военное время. Наказание — смерть. — Нет! — он упал на колени. — Маркиз... он обещал... он сказал, это лишь отсрочит запуск... что потом все простят... ради блага королевства! — Благо королевства, — я повторил без всякой интонации. — Заключается в том, чтобы оставить столицу беззащитной перед лицом врага? Я посмотрел на остальных инженеров. Они замерли, затаив дыхание. — Кто еще? — спросил я, переводя ствол с одного бледного лица на другое. — У вас есть три секунды, чтобы выдать сообщников. Или разделите с ним участь. В помещении воцарилась мертвая тишина, которую прорезал голос Оливии. Она стояла у проекции, ее пальцы летали над магическими схемами. — Алекс... я... я думаю, я могу обойти поврежденный кристалл, — сказала она, не поднимая глаз. — Если перенаправить энергию через резервные магические контуры... Это снизит точность на 15%, но система будет работать. Я кивнул, не отводя взгляда от инженеров. — Делайте. Затем мой взгляд упал на двух молодых техников, которые отчаянно пытались стать невидимками в толпе. — Вы двое. Вы помогали ему? — Нет! Клянемся! — один из них, совсем юный, чуть не расплакался. — Мы только... мы видели, как он работал с термином вчера поздно... но он сказал, это плановое обновление! Я смотрел на них несколько секунд, оценивая. Страх в их глазах был настоящим. Глупые, запуганные пешки. — Люксион, подтвердите их показания по камерам наблюдения. — Подтверждаю. Инженеры Томас и Виктор не прикасались к системе. Их логи активности чистые. Я медленно опустил пистолет. — Хорошо. — Я повернулся к Анжелике. — Ваша светлость. Мастер Горвин признался в государственной измене. Приговор вам известен. Анжелика побледнела, но кивнула. Ее честь аристократки и понимание военного времени боролись в ней. — Рыцари, — ее голос дрогнул лишь на мгновение. — Исполняйте приговор. Два рыцаря Дома Редгрейв, стоявшие у входа, шагнули вперед. Горвин закричал, его подхватили под руки и потащили прочь. Его крики быстро затихли в отдалении. В зале было слышно, как муха пролетит. Я подошел к центру помещения, глядя на потупленные лица. — Следующая ошибка, — сказал я громко и четко, — следующая попытка саботажа, следующая провинность — и следующий приговор будет приведен в исполнение здесь же, на месте, без суда и лишних слов. Понятно? Молчание. Затем — робкое, но единодушное: «Так точно». — Тогда продолжайте работу. У нас осталось меньше часа. Я подошел к Оливии. Она все еще работала с проекцией, ее лоб был покрыт испариной. — Получится? — спросил я тихо. — Д-да, — она кивнула, все еще сосредоточенная. — Еще минут двадцать... Люксион помогает с расчетами... но система будет работать. Я смотрел на нее, на ее тонкие пальцы, уверенно скользящие по голограммам, на ее полные решимости глаза. И снова, против воли, вспомнились цифры с того проклятого подиума. Сто десять очков. Глубокая взаимная привязанность. Она была не просто слабостью. Она была... ценным активом. Непредсказуемым, но невероятно полезным. Так. Лучше думать об этом в таких категориях. Гораздо безопаснее. — Хорошая работа, — сказал я сухо и отошел, чтобы проверить отчеты Люксиона по другим системам. Корабль должен быть готов. Все остальное... все остальное можно было отложить. Навсегда, если потребуется.

***

Я сбился со счёта, в который раз я опорожнял содержимое желудка в бумажный пакет. Характерный запах наполнял воздух, отчего тошнота становилась только сильнее. — Просто сдайтесь. Зачем вы всё это делаете? Ваше поражение очевидно. Силы княжества наводили в столице беспорядок, несмотря на то, что я уничтожил флагман. Даже потеряв командира, они продолжили сопротивление. — Скорее всего, они считают, что сдаваться не имеет смысла, — заявил Люксион. Не могу сказать, что в этом нет нашей вины. Некоторые пытались сдаться, но силы королевства всё равно их убивали. По всему городу поднимались столпы дыма. Множество враждебных кораблей было уничтожено, но падая они разрушили немало зданий. Огненное море поглощало целые районы. — Как только покончим с княжеством, надо будет оказать помощь. Пусть этим займутся дворяне, отказавшиеся вставать под моё командование. — Что же, они определённо не станут отказывать в поддержке ради своих родных земель. Я вытер рот тыльной стороной ладони. — Где разгорается сражение теперь? Люксион мешкал. Когда он заговорил, в его голосе я услышал несвойственное сожаление. — Хозяин, боюсь, время пришло. С этого момента я могу оказывать лишь необходимый минимум поддержки. — Понял. Удачи тебе. — Вы уверены? — Да. Иди. Ты же знаешь, что никому кроме тебя я этой задачи доверить не могу. На мгновенье его взгляд задержался на мне, и он кивнул: — Корабль королевской семьи готов к запуску. Я подготовил отдельный от меня блок ИИ для оказания поддержки девушкам. Если вам потребуется помощь, можете его использовать. — Отдельный ИИ? — Да. Также, прошу вас не пытаться вступать в безнадёжные бои. Если окажется, что вы не справляетесь, от... сту... па... — зашумели помехи, которые не дали ему закончить. Спустя некоторое время, голос раздался снова, но это был не тот Люксион, к которому я привык. Как будто, вместо него говорил кто-то другой: — Связь с главным процессором была разорвана. Будто робот, повторяющий записанную строчку. Мой живот скрутило от волнения, и я вцепился в рычаги управления. — Я в тебя верю, напарник.

***

Основное тело Люксиона - гигантский корабль, в три раза превосходящий «Партнер» - парило в тесном пространстве между дном острова и океанской гладью. В полумраке царила зловещая тишина, нарушаемая лишь шумом водопада, питавшего остров пресной водой. Именно из этих черных вод выстрелили щупальца. Десятки скользких, покрытых хитином щупалец, каждое толщиной с башню. — Что же, — констатировал Люксион, — с уничтожением этой штуки проблем возникнуть не должно. Главное орудие корабля испустило ослепительный луч. Щупальца испарились, оставив лишь черный дым. Из воды раздался оглушительный рев. Морской Гигант начал подниматься. Его тело, огромное как остров, походило на нечто среднее между спрутом и титаном. — Ты меня не коснёшься, — холодно заявил Люксион, продолжая срезать лазерами новые щупальца. Он выпустил ракету особой мощности. Взрыв разорвал тело Гиганта на куски. Но почти сразу из воды вырвались новые щупальца. — Оно и правда обладает сверхъестественной способностью к регенерации. Информация Хозяина была правдивой. Люксион не испытывал эмоций, но его процессоры фиксировали аномалию. Пока он сковывал Гиганта здесь, он не мог полноценно поддерживать Леона в столице. — Какая жалость, — повторил он, давая очередной залп. — Пока я здесь, тебе не удастся выполнить своё задание. Но победа была иллюзорной. Он сдерживал, но не мог уничтожить. — И в этом Хозяин был прав. Я не проигрываю, но и одержать победу не могу.