Том 4 - Глава 7: Тройная тайна

Алекс фон Эйтенгард сидел в относительно комфортабельной, но строгой комнате для гостей. Двое стражников у двери старались не смотреть на него. Он же, откинувшись на спинку стула, с закрытыми глазами казался спокойным, но все его внимание было сосредоточено на тихом звуке, доносящихся из миниатюрного устройства в его ухе. Люксион, по своей ли инициативе или выполняя тонкий расчет Леона, предоставил эту одностороннюю аудиосвязь. Алекс слышал все, что происходило в покоях королевы. «— Вы серьёзно?» — голос Милены звучал сдержанно, но Алекс, привыкший анализировать интонации, уловил в нем примесь неуверенности и подавленной надежды. «— Совершенно серьёзно, — парировал Леон. Его голос был ровным, без тени сомнения. — Я должен обладать абсолютной властью. Вы мне поможете?» «— Люди вам не доверяют, — улыбка исчезла с ее голоса, сменившись холодной официальностью. — Также у вас нет заслуг, которые могли бы обеспечить вам звание главнокомандующего. Если я буду рекомендовать вас для этой роли, меня сочтут выжившей из ума». Алекс мысленно отметил стандартность возражений. Королева была в ловушке протокола и политики, а Леон, как обычно, пытался проломить стену лбом. «— Что же, тогда вы проиграли. Если я не получу права на командование, я убегу. Или, может, у вас на примете есть кто-то, кто лучше подходит для этой роли?» Последовала пауза. Алекс представил себе выражение лица королевы – осознание безвыходности положения. «— Леон, сила — далеко не единственный фактор, определяющий победу. Не важно, что вы способнее или решительнее нашего… уважаемого правителя. Люди верны ему, не вам. Так обстоят дела. Если я поставлю вас главнокомандующим, ваше мнение не будут учитывать». «— Хорошо, но, если этот пост передадут кому-нибудь другому, победы вам не видать. И нам необходим корабль королевской семьи. Он обладает особой силой, не так ли?» Алекс насторожился. Вот оно. Ключевой элемент, который он смутно помнил из новеллы. «— О-откуда вы вообще знаете о его существовании? Этот корабль…» «— Этот корабль помог основателям нации заполучить земли королевства. И это тайное оружие королевской семьи, я прав?» «— Да… это правда. Видите, вот поэтому мы и не можем передавать над ним управление любому желающему. Также, этот корабль — затерянный предмет». Алекс услышал шаги Леона, а затем его голос, прозвучавший гораздо ближе и тише, почти интимно. «— Он мне нужен. Одолжите его мне». «— Это невозможно. Даже мы с его величеством не можем привести его в действие». «— Зато принц Джулиус и Мари могут. И остальных четверых её любовников соберите». «— Но… Святая… Мари, ожидает казни». Алекс холодно усмехнулся в тишине своей камеры. Его план с Ожерельем обернулся двойным краем. Мари стала юридической проблемой, но ее сила была необходима. Леон, как всегда, шел напролом. «— Давай, Люксион, расскажи королеве, почему нам нельзя терять время». «— Как пожелаете». Последовал безэмоциональный, точный доклад ИИ о двух Гигантах и скором коллапсе систем связи. Алекс слушал, мысленно проверяя услышанное со своими отрывочными воспоминаниями. Картина складывалась мрачная, даже хуже, чем он предполагал. «— Это правда?» — голос Милены дрогнул. «— Да, — ответил Люксион. — На этом плохие новости не заканчиваются…» После окончания докода наступила тишина, которую прервал уже сломленный голос королевы. «— Леон, вы правда можете победить?» «— Я одержу победу, но мне нужно, чтобы мои условия…» «— Святая и королевский корабль, да. Я поняла. А также вам нужна власть, чтобы пользоваться ими на своё усмотрение. Если мы поднимем этот вопрос, маркиз Фрэмптон будет возражать… У нас… слишком мало сторонников». Алекс услышал легкий щелчок – это Люксион, судя по всему, давал понять Леону, что согласен с оценкой. «— С этим мы разберёмся». «— Я понимаю, что всё случившееся дело наших рук, но хотелось бы мне, чтобы другие рыцари разделяли вашу верность». Верность? Алекс фыркнул. Леоном двигала отнюдь не верность, а отчаянная попытка выжить и сохранить свой привычный мир. Но со стороны это, конечно, выглядело иначе. «— В каком смысле случившееся «дело ваших рук»?» — спросил Леон. «— Мы долгое время перекладывали все беды королевства на определённую группу людей. Но об этом мы успеем поговорить после вашего благополучного возвращения. Теперь вы обязаны вернуться с победой, целым и невредимым. Вам ясно?» «— И ещё, я была бы благодарна, если бы вы немного отступили». Алекс представил себе сцену и снова усмехнулся. Леон с его прямолинейными методами явно перешел границы личного пространства короны. Связь прервалась. Алекс откинулся на спинку кресла. Итак, игра началась. Леон получил карт-бланш, хоть и хрупкий. Теперь все зависело от того, сможет ли он собрать хоть какие-то силы. Алекс понимал, что его собственная роль в этой пьесе должна была вот-вот начаться. Он мысленно готовился к выходу на сцену, которая за стенами его камеры уже погружалась в хаос. Крики и звуки бегства, которые он слышал краем уха через связь, были тому подтверждением. Через несколько минут, к нему в комнату ворвался и сам Леон и не церемонясь, крикнул. — Алекс ты сейчас идешь со мной, нам нужно кое-кого собрать. Алекс медленно поднялся с кресла, его движения были выверенными и спокойными, как всегда. Он кивнул, не задавая лишних вопросов. Стражники у двери растерянно переглянулись, но не посмели перечить виконту Бартфорту, чей статус после аудиенции у королевы стал неоднозначным, но явно возрос. Через 10 минут они вышли в коридор академии, где царил хаос. Студенты и слуги метались по коридорам, слышались крики, плач, звуки падающих сундуков. Воздух был густым от страха. Алекс холодным взглядом окинул происходящее, мысленно отмечая слабые точки в системе безопасности академии и пути возможной эвакуации. Его аналитический ум автоматически работал, даже в такой ситуации. — Куда первый шаг? — спокойно спросил Алекс, поравнявшись с Леоном. — К кладовой. Надо встряхнуть наших «друзей», — язвительно бросил Леон, прокладывая путь сквозь толпу.

***

Они вошли в пустующую классную комнату, используемую как склад. Внутри уже толпились десятки молодых дворян, в основном сыновья островных лордов. Воздух был густ от запаха пота и страха. При виде Леона разговоры смолкли. — Ну что, парни, — голос Леона прозвучал громко, пытаясь перекрыть гул голосов. — Время пришлось. Я возглавлю атаку против княжества… вы со мной? Алекс прислонился к косяку двери, оставаясь в тени. Он наблюдал, как на лицах Даниэля, Рэймонда и других отразились страх, недоверие и цинизм. — Ни за что, — отрезал Рэймонд. — Да, я тоже вынужден отказаться, — добавил Даниэль. Последовали ожидаемые возражения: о мощи Гиганта, о бессмысленности борьбы, о возможности присягнуть новой власти. Алекс слушал, и его не удивляла эта прагматичная трусость. Он сам рассчитывал на подобную реакцию. Но Леон действовал иначе. Когда поток возмущений иссяк, Леон с театральным вздохом вытащил из кармана бумагу. — Взгляните на это. Рэймонд надвинул очки на нос. — Это контракт на передачу кораблей, который мы подписывали. А что не так? Алекс чуть заметно улыбнулся. Леон переходил к своему козырю — тотальному контролю через технологии. — Именно так… я предоставил вам небесные корабли. Их экипажи сейчас проходят тренировки в ваших землях, не так ли? — Леон парировал возражения о самостоятельном ремонте, мягко, но неумолимо затягивая петлю на шеях «друзей». Он рисовал мрачные перспективы: милость победителя-Леона или месть княжества как его сообщникам. Алекс наблюдал, как первоначальная паника сменялась злобным осознанием безвыходности. Он видел, как его собственная, более тонкая игра с долгами и информацией, которую он вел, переплеталась с грубым, но эффективным натиском Леона. Они действовали как молот и наковальня, даже не сговариваясь. — Какой же ты подлец, — фыркнул Даниэль, но в его голосе уже звучала капитуляция. — Ой, что тут у нас, комплимент? — ухмыльнулся Леон. — Не беспокойся, каким бы подлецом я ни был, я на вашей стороне. Успокаивает, правда? Алекс поймал взгляд Рэймонда, полный ненависти и признания. Он чуть заметно кивнул, как бы говоря: «Да, таковы правила игры». Сила дружбы, о которой кричал Леон, оказалась силой шантажа и взаимной выгоды. И это было единственное, что работало в этом мире.

***

Пока Леон закреплял свою победу над «друзьями», в дверях появилась фигура Люксиона. Его красный глаз холодно скользнул по собравшимся. — Хозяин, девушки ждут вас, — доложил ИИ. Леон кивнул и вышел в коридор, жестом приглашая Алекса следовать за ним. Они направились в сторону жилых покоев. У комнаты Ливии их уже ждали Анжелика и Оливия. Анжелика, увидев Леона, сделала шаг навстречу, ее лицо светилось облегчением и тревогой. — Леон! С тобой всё хорошо! Оливия стояла чуть позади. Ее взгляд сразу нашел Алекса. В ее глазах вспыхнуло такое яркое, беззащитное чувство, что Алекс почувствовал неловкость. Он привык к ее тихой привязанности, но в этот момент она была почти осязаема. Он встретил ее взгляд и коротко, почти незаметно кивнул, пытаясь передать уверенность, которой не было внутри. Оливия смущенно опустила глаза, но легкая улыбка тронула ее губы. — Вы собираетесь сражаться с армией княжества? — выпалила Ливия, обращаясь больше к Алексу, чем к Леону. — Леон собирается сражаться с армией княжества? — выпалила Ливия, обращаясь больше к Алексу, чем к Леону. Анжелика, тем временем, выражала скепсис по поводу назначения Леона главнокомандующим. Люксион холодно констатировал мрачные реалии: двадцать кораблей против армады, отсутствие поддержки лордов. Алекс наблюдал за Анжеликой. Ее слова о политике королевства, о том, как оно ослабляло местных лордов, были полны горького понимания. Она была дочерью системы и видела ее изъяны. Ее взгляд на Леона был смесью веры и отчаяния. — Леон решил пойти в бой. Он не стал бы этого делать, если бы не был уверен в возможности победить, не так ли? Я в него верю, — сказала Анжелика, и ее глаза встретились с взглядом Леона. Между ними пробежала искра глубокого, молчаливого понимания. Оливия, вдохновленная ее словами, шагнула вперед. — Тогда мы отправляемся во дворец! Я иду с вами! В этот момент Алекс поймал на себе взгляд Анжелики. В нем читалось не только признание его как союзника, но и вопрос. Вопрос о том, на кого она может положиться: на грубую силу Леона или на холодный расчет Алекса. Он ответил ей таким же взвешенным, аналитическим взглядом, дав понять, что его поддержка обеспечена, но обусловлена общей выгодой. И что ей лучше будет положиться на поддержку Леона.

***

Парящий остров рядом со столицей был охвачен хаосом, сравнимым с муравейником, в который воткнули палку. Небесные корабли самых разных мастей и размеров теснились в гавани, пытаясь занять место у причалов. Воздух гудел от грохота двигателей, криков матросов и панических воплей гражданских, пытавшихся прорваться на борт. Алекс шел рядом с Леоном, его лицо было невозмутимой маской, но мозг работал на высоких оборотах, анализируя обстановку с холодной четкостью полевого командира. Узкие проходы между доками… легко заблокировать. Недостаток координации между капитанами… каждый сам за себя. Идеальные условия для давки и паники, – фиксировал он про себя, мысленно отмечая слабые места в организации этого бегства. В этой суматохе их путь неожиданно преградила знакомая фигура. К ним пробился Никс Бартфорт, младший брат Леона. Его лицо светилось облегчением. — Леон, ты в порядке! Неподалеку стояла Дженна, старшая сестра Леона, с лицом, искаженным ужасом. — Ты сбежал из тюрьмы?! – выкрикнула она. Рядом с ней, как тень, маячил её слуга-зверочеловек, Мяулер. Увидев Леона, тот задрожал, пытаясь спрятаться за спиной Дженны. — Как ты вовремя, — сказал Никс, не обращая внимания на истерику сестры. — Можешь лететь с нами. Отец прибыл, чтобы нас подобрать. — Он указал на внушительный небесный корабль, на котором красовался герцогский герб Бартфортов. Алекс оценил корабль взглядом профессионала. Крепкая конструкция, современные орудия… Барон Балкус не сидел сложа руки, используя ресурсы, которые Леон ему предоставил. Хорошо. — И правда вовремя, — сказал Леон, уже направляясь к трапу. Он бросил реплику одному из матросов: — Эй, где мой отец? — Он на мостике. Молодой господин, что вы натворили на этот раз? — в голосе матроса слышалась привычная усталость. — Я ни в чём не виноват. Вините лохматого раба моей сестрёнки. И на борт его не пускайте! Алекс молча последовал за Леоном, внутренне отметив циничную прямоту последнего. Он сразу переходит к сути проблемы. Эффективно, хотя и грубо. Дженна, услышав приказ, взревела: — Стой! Впусти Мяулера! Почему ты с ним так груб?! Но Леон уже исчез внутри корабля. Алекс, проходя мимо, мельком встретился взглядом с Мяулером. В глазах зверочеловека он увидел не просто страх, а животный, панический ужас предателя, загнанного в угол. Слабое звено. Леон прав, оставлять его на корабле – риск. На мостике их встретил барон Балкус Бартфорт. Он обсуждал что-то с капитаном, но, увидев сына, его лицо на мгновение осветилось облегчением, чтобы тут же помрачнеть. — Лорд Балкус, гражданские умоляют позволить им подняться на корабль, чтобы покинуть столицу, — доложил капитан. — Когда мои дети окажутся на борту, разместите как можно больше людей и отправляйтесь. Ммм? Леон, ты ли это? — Балкус повернулся к ним. — Что ты на этот раз сделал? До меня доходили слухи, что тебя бросили в подземелье. Алекс наблюдал за отцом и сыном. Барон выглядел измотанным, но в его глазах читалась не привычная слабость, а твердая решимость. Интересно. Испытания закалили его. Из покорного вассала короны он превращается в главу семьи, вынужденного принимать тяжелые решения. — Прости, отец, но мне будет нужна твоя помощь, — начал Леон. Алекс, оставаясь в стороне, слушал, как Леон кратко, но емко излагает ситуацию: арест, угроза со стороны княжества Фанос, необходимость дать отпор. Он не стал утаивать и предательство Мяулера. Балкус слушал, и его лицо постепенно бледнело. — Какой же ты дурак, — пробормотал он, когда Леон закончил. — Никто не будет винить тебя, если ты сбежишь… почему ты ещё не улетел? Горе, а не сын. Алекс понимал чувства барона. Он предлагал единственный разумный, с точки зрения выживания рода, путь – бегство. Но Леон, как всегда, ломал все шаблоны. В этот момент на мостик ворвались Никс и Дженна. Мяулер жался у них за спиной. — Отец, — обратился Никс. — Зола с подругами требует места на корабле. Она привела кучу народа. Лицо Балкуса исказилось раздражением. Он молча подошел к Мяулеру, схватил его за шиворот и потащил к выходу с мостика. Действие было настолько стремительным и уверенным, что все замерли в ошеломлении. — С-стой! Отпусти Мяулера! — завопила Дженна. — Пустите меня, — взмолился Мяулер. — Я ничего не сделал! — Ты выдал моего сына. Тебя на моём корабле не будет. Услышал меня, шерстяной мешок?! — гневный рык барона прозвучал с такой силой, что даже Алекс внутренне вздрогнул. Вот оно. Смена парадигмы. Он больше не терпит. Балкус перевел взгляд на Дженну, и его глаза стали ледяными. — Как ты смеешь приводить предателя Леона на мой корабль? Никс, оставайся на мостике. Дженна, отправляйся в свою комнату, и чтобы я тебя больше не слышал. Кто-нибудь, выпроводите её. Живо! Член экипажа решительно взял Дженну под руку и поволок прочь, несмотря на ее вопли. Алекс с Леоном и бароном вышли на палубу. Картина, открывшаяся им, была апогеем хаоса. У трапа, оттесняя обезумевших горожан, стояла Зола, мать Леона, в окружении своих приспешниц. Ее лицо было багровым от ярости. — Балкус! Сейчас же пусти нас на борт! И мы отправляемся в столицу, чтобы забрать мои вещи из поместья! Ты меня понял? — ее визгливый голос резал слух. Балкус ничего не ответил. Вместо этого он с силой толкнул к ней Мяулера. — П-постойте, пожалуйста! Выслушайте… — залепетал зверочеловек. — Сейчас ты заткнёшься, — барон с неожиданной ловкостью выхватил меч. Клинок блеснул на солнце, описав короткую дугу. Удар был точным и смертельным. Голова Мяулера слетела с плеч, а тело, подтолкнутое ногой барона, свалилось с трапа в толпу. Зола в ужасе вскрикнула, закрыв рот рукой. Рутарт, старший сын, съежился за ее спиной. Алекс наблюдал за казнью с холодным бесстрастием. Быстрое, публичное и неоспоримое правосудие. Балкус посылает четкий сигнал всем: предательство не терпится, а власть в семье теперь принадлежит ему. Эффективно. — Мы идём на войну, — голос Балкуса был тверд, как сталь. Он посмотрел на Рутарта. — Рутарт, ты летишь с нами. Готовься к первой битве. — Не смей приказывать мне, невоспитанный варвар! — выдавил из себя Рутарт. — Балкус, как ты смеешь! — пришла в себя Зола. — Ты хоть представляешь, сколько ты мне должен за годы покоя… — Отдавай Рутарта, — перебил ее Балкус. — Или мне придется вернуть его силой. Зола, обезумев от ярости и страха, выкрикнула то, что должно было остаться тайной: — Безмозглый ублюдок! Надменный глупец! Рутарт — мой ненаглядный мальчик! В нём нет ни капли твоей мерзкой крови. Если хочешь воевать, отправляй своих ненужных детей! Алекс увидел, как напряглись плечи Леона. Признание, прозвучавшее публично, било больно, даже если все его давно подозревали. Но на лице Балкуса, к удивлению Алекса, не появилось ни гнева, ни обиды. Лишь странное облегчение. — Так я и думал. Знаешь, стало гораздо легче. Прощай, Зола. — С-стой! — взревела она, осознав, что перешла роковую черту. — Я не то имела в виду. Балкус! Если тебе нужен наследник, я всегда могу его родить. Только вытащи меня! — Прости, совсем нет времени, — барон сделал знак рыцарям своего дома. — Выведите Золу из гавани. Леон! — Да! — отозвался Леон, и в его голосе впервые за этот день прозвучало не циничное отчаяние, а нечто похожее на уважение. Алекс видел, как Леон смотрит на отца. В его глазах читалось то же понимание, что было и у Алекса: перед ними был уже другой человек. — Когда я отвезу гражданских домой, я вернусь в столицу. К тебе у меня есть только один вопрос… ты ко всему готов? Морально, я имею в виду, — Балкус смотрел на сына с незнакомой ему прежде серьезностью. Алекс видел, как Леон колеблется. Он кивнул, но этот кивок был больше для отца, чем отражением внутренней уверенности. — Хорошо. Можешь рассчитывать на мою поддержку. Поступай как знаешь. Хоть ты не послушал бы меня, даже если бы я начал тебе возражать. Нет, правда, ты полон сюрпризов. Барон развернулся и ушел, отдавая распоряжения экипажу. Алекс подошел к Леону, который все еще смотрел вслед отцу. — Твой отец… превзошел ожидания, — тихо сказал Алекс. Леон фыркнул, но в его глазах не было насмешки. — Да уж. Теперь я почти чувствую себя виноватым, что втягиваю его в эту авантюру. — Он делает осознанный выбор. Как и мы все, — холодно констатировал Алекс. Его взгляд скользнул по гавани, где рыцари Бартфортов грубо, но эффективно очищали путь для отплытия. — Теперь тебе нужно поговорить с Мари. И я пойду с тобой. Леон мрачно кивнул. — Поехали. Пора заканчивать с этим цирком. Они направились к выходу с корабля, оставляя за спиной крики Золы и гул готовящегося к отплытию судна. Алекс чувствовал, как с каждым шагом напряжение нарастает. Следующая встреча обещала быть еще более взрывоопасной.

***

Алекс фон Эйтенгард шел следом за Леоном по опустевшим коридорам академии. Хаос на улицах столицы, доносившийся сквозь толстые стены, был приглушенным, но постоянным фоном – отдаленный гул, крики, грохот. Воздух внутри пахал пылью и страхом. Алекс аналитическим взглядом отмечал брошенные вещи, опрокинутые вазы. Признаки поспешного бегства. Неорганизованная эвакуация. Люди действуют инстинктивно, а не по плану. Следующая точка сопротивления после падения столицы будет нулевой. Леон двигался с мрачной решимостью, не оглядываясь. Его спина была прямая, но Алекс видел напряжение в его плечах. Не физическое – моральное. Предстоящий разговор с Мари был для Леона чем-то вроде расстрельной команды – необходимой, но отвратительной процедурой. — Надеюсь, наша «Святая» уже пришла в себя после истерики, — бросил Леон через плечо, не сбавляя шага. — Мне нужна ее трезвая голова, а не вопли сумасшедшей. — Сомневаюсь, — холодно ответил Алекс, его голос эхом отозвался в пустом коридоре. — Шок, унижение, осознание неминуемой казни… Ее психика под давлением. Ожидай иррациональных реакций. — Он говорил как специалист по кризисным ситуациям, отстраненно констатируя факты. Внутренне же он чувствовал неприятное ожидание. Мари была непредсказуемым элементом, а он терпеть не мог непредсказуемости. Они подошли к массивной двери в покои, которые королева Милен выделила под временное содержание Мари. У двери стояли двое стражников в латах герцога Редгрейва. Их позы были напряженными. Они узнали Леона и, после короткой паузы, молча пропустили их. Алекс отметил про себя: Авторитет Анжелики или прямое распоряжение королевы? В любом случае, доступ обеспечен. Едва они переступили порог, их встретил Кайл. Лицо полуэльфа было серым от усталости, в глазах – смесь тревоги и отчаяния. — Как я слышал, вас арестовали по поддельным обвинениям. Уж не прокляты ли вы? — его голос звучал хрипло. Алекс, не дав Леону ответить, парировал с ледяной вежливостью: — Чтобы найти проклятого человека, на госпожу свою глянь. Что у вас стряслось? Он уже видел картину в глубине комнаты, но позволил Кайлу говорить, одновременно анализируя обстановку. Принц Джулиус, Джилк, Грег, Крис, Брэд. Все на месте. Карла фон Вэйн – на периферии, в позе жертвы. Стандартная группировка. Судя по лицу Кайла, он очень сильно устал. — Госпожа прилюдно призналась, что она не Святая, поэтому все обернулись против неё. Церковь взяла её под стражу и бросила в подземелье. — Правда? Как забавно, — произнес Леон с сарказмом, который Алекс счел неуместным, но понятным. — Нисколько это не забавно, как по мне. И с тех пор она ведёт себя вот так, — Кайл замешкался, его взгляд умоляюще скользнул по лицам Леона и Алекса. — Скажите, её правда казнят? Алекс ответил прежде, чем Леон, его тон был безжалостно-аналитичным: — Попытка узурпации титула Святой – государственное преступление. Церковь не прощает такого. Удивительно, что королеве удалось вытащить ее из подземелья. Это временная отсрочка, не более. Исход битвы на ее судьбу не повлияет. Он видел, как сжались кулаки у Джулиуса, как помрачнели лица остальных «рыцарей». Его слова были шипом, вонзившимся в их и без того шаткую надежду. — Заткнись! — раздался из угла сдавленный крик Мари. Алекс перенес взгляд на нее. Она сидела на краю роскошной кровати, одетая в грязные лохмотья, когда-то бывшие белым платьем. Она прижимала колени к груди, а лицо уткнула в них. Но ее плечи напряженно вздрагивали. — Мари? — неуверенно шагнул к ней Джулиус. — Я сказала заткнись! Что тут непонятного?! — она подняла голову. Ее лицо было заплаканным, искаженным гримасой ярости и страха. — Ты хоть понимаешь, что происходит? Ты того монстра в глаза не видел, и думаешь у нас есть шансы на победу? Вот бы я была такой же глупой и беззаботной! Алекс наблюдал, как принц замирает в нерешительности. Лидер группы деморализован. Остальные не лучше. Боеспособность нулевая. — Мари? — повторил Джулиус, и в его голосе была неподдельная боль. — Убирайся отсюда! — завизжала Мари, ее голос сорвался на истерику. — Все вы! Всех вас ненавижу, каждого! В этот момент Карла, до этого момента молча сидевшая в другом углу, подбежала к Мари, ее собственное лицо было испачкано слезами. — Не отталкивайте нас, леди Мари. Мы подруги! Вы сами так сказали! Алекс холодно усмехнулся про себя. Наивность или отчаяние? Скорее первое. Она цепляется за последнюю соломинку. — Очевидно же, что я врала, — съязвила Мари, ее взгляд, полный ненависти, скользнул по Карле. — Неужели ты настолько тупая? Вот поэтому над тобой издевались. Мне просто хотелось позлить этих тупых персонажей массовки. — Она кивнула в сторону Леона и Алекса, но тут же перевела взгляд обратно на Карлу. — Предательницу, вроде тебя, я бы на пушечный выстрел не подпустила. Карла, словно от удара, отшатнулась и разрыдалась. Алекс слышал, как Леон рядом с ним прищелкнул языком. — Ну вот и она показала себя настоящую. Здорово ты разыгрывала из себя милую невинность, должен признать. Но всем спектаклям приходит конец. Мари перевела на Леона взгляд, полный такой чистой, немотивированной ненависти, что Алекс почувствовал легкий холодок вдоль позвоночника. Это был не расчет, не игра – это был животный ужас, вывернутый наружу. — Хватит, Бартфорт! — неожиданно вступился Крис. Его лицо было бледным, но в голосе звучали попытки защитить. — Она просто устала. Но Мари обрушила свой гнев на него: — Что, прости? Это ты должен захлопнуть свой рот! Слишком громкие слова для того, кто без меча в руках ни на что не способен! — Что?! — Крис отпрянул, словно его ударили. Следующей целью стал Грег: — А ты… только болтать и можешь. Что это за чушь про «настоящий опыт»? Ты бесполезен. Затем Брэд: — А ты, фиолетовый, мерзкий нарцисс. Джилк: — Зелёный настолько жуткий, что мурашки по коже бегут. Не понять, что у тебя в голове творится. И, наконец, кульминация – принц Джулиус: — НУ А ТЫ… Хуже всех остальных! — Мари, что на вас нашло? — голос принца дрогнул от неподдельного потрясения. — Кроме королевских рангов толку от вас никакого. — Мари истерически расхохоталась, и этот звук был ужасен. — Вы просто кучка идиотов. Вы всё бросили, своё положение, честь, даже от денег отказались… так вы собирались меня осчастливить? Вы все из ума выжили. Она перевела взгляд на Кайла, который стоял, опустив голову. — А ты, раздражающий коротышка… Как ты смеешь. Если бы не моя доброта, я бы давно вернула тебя за твоё сквернословие обратно работорговцам. Ты меня на руках носить должен! Алекс видел, как все в комнате, включая стражников у двери, замерли в оцепенении. Атмосфера была пропитана токсичным отчаянием. — Все вы должны быть ко мне добрее! — взвыла Мари, сжимая кулаки. — И должны меня слушать! Ненавижу людей, которые меня игнорируют и творят, что им вздумается. Ненавижу бесполезных людей. Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Леон хмыкнул, но в его хмыкании не было веселья. — Как жалко это выглядит. — Заткнись! Иди спрыгни с обрыва! Это из-за тебя я не смогла обрести счастье! Требую возврат! Верни! Верни мне мою радость! — ее слова превратились в бессвязный поток рыданий и обвинений. В этот момент дверь снова открылась, и в комнату вошли Анжелика и Оливия. Их лица, сначала озаренные облегчением при виде Леона, тут же исказились шоком от происходящего. — Леон! С тобой всё хорошо! — Анжелика замолкла, ее взгляд скользнул по плачущей Мари и подавленной группе парней. — Что здесь произошло? — Почему Мари плачет? — голос Оливии был полон искренней тревоги. Ее глаза сразу нашли Алекса, и в них читался немой вопрос. Алекс встретил ее взгляд и едва заметно покачал головой, предупреждая не вмешиваться. Он видел, как Леон с раздражением вздохнул. — Не могли бы все вы выйти? Мне нужно поговорить с Мари наедине. Никто не стал перечить. «Пятерка», Карла, Анжелика и Оливия молча, с поникшими головами, покинули комнату. Кайл вышел последним, бросив на свою госпожу взгляд, в котором смешались боль и преданность. Дверь закрылась. Алекс остался стоять у стены, в тени. Он не был частью «всех». Леон не дал ему конкретного указания уйти, и Алекс счел необходимым остаться как наблюдатель. Возможно, как страховка. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь сдавленными всхлипами Мари. Она сидела на кровати, ее тело содрогалось от рыданий. Леон не подходил к ней, он стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди, и смотрел на нее с выражением, в котором смешались брезгливость, усталость и… что-то еще, что Алекс не сразу смог определить. Нечто похожее на понимание. Он наблюдал, как истощение берет верх над истерикой. Рыдания Мари стали тише, ее тело обмякло. Вскоре она рухнула на бок на роскошную постель и, словно выключенная, погрузилась в глубокий, тяжелый сон. На ее заплаканном лице застыла гримаса страдания. — Как же она меня бесит, — тихо, но отчетливо произнес Леон, глядя на спящую девушку. Алекс молча согласился. Он отошел от стены и занял позицию у окна, откуда мог видеть и спящую Мари, и Леона. За окном, в предзакатном небе, уже виднелись первые отблески пожаров на окраинах столицы. Предстоял долгий вечер.

***

Алекс стоял у окна, наблюдая, как зарево пожаров на окраинах столицы становится все ярче. Звуки хаоса доносились приглушенно, словно из другого мира. В комнате царила неестественная тишина, нарушаемая лишь прерывистым, тяжелым дыханием спящей Мари. Леон опустился в кресло у камина, его лицо было скрыто в тени. Он выглядел изможденным, но не сломленным. Скорее, сосредоточенным. — Ну что, Люкс, — тихо произнес Леон, обращаясь к своему вечному спутнику. — Похоже, нам придется иметь дело с этой истеричкой. Готов протокол «Успокоение нервной аристократки»? Красный глаз ИИ холодно светился в полумраке. — В моей базе данных содержится 247 способов нейтрализации нестабильных особей человеческого рода. Однако ни один из них не предполагает последующего продуктивного сотрудничества. Рекомендую дать организму завершить естественный цикл сна для восстановления когнитивных функций. Алекс усмехнулся про себя. «Естественный цикл сна». Звучит как медицинский диагноз. Люксион, как всегда, точен и бесчеловечно практичен. Он повернулся от окна, прислонившись плечом к косяку. — Она вымотана морально и физически, — констатировал Алекс, его голос прозвучал громко в тишине. — Истерика – это защитная реакция. Когда она проснется, возможно, будет более адекватна. Или же ее отчаяние перейдет в полную апатию. Пятьдесят на пятьдесят. Леон мрачно взглянул на него. — Мне все равно, в каком она состоянии. Мне нужен ее артефакт и ее способность активировать корабль. Все остальное – лирика. — Лирика, которая может стоить нам времени, — парировал Алекс. — Если она впадет в кататонию, уговорить ее будет невозможно. Придется действовать силой. А это создаст дополнительные проблемы с ее свитой. — Со свитой я разберусь, — отмахнулся Леон. — Джулиус и компания сейчас более сломлены, чем она. Они видели настоящую Мари. Ту, что пряталась под маской милой девочки. Алекс кивнул, соглашаясь. Он тоже видел шок в глазах «пятерки». Идиллический мир их «святой» рухнул, обнажив уродливую правду. Это делало их уязвимыми и податливыми. Их лояльность висит на волоске. Его взгляд упал на спящую Мари. Внезапно ее лицо, искаженное во сне, смягчилось. Губы шептали что-то неслышное. Алекс смог разобрать лишь одно слово: «Братик…» Леон, сидевший рядом, нахмурился. — Опять о своем брате… Не могу перестать думать о младшей сестре, когда её вижу. Она была точно такой же, втягивала меня в свои проблемы и выпивала все мои силы. Не везёт мне с женщинами. Алекс почувствовал неожиданный укол… чего? Не то чтобы симпатии, а скорее мрачного понимания. Его собственная жизнь в прошлом мире не была усыпана розами. Одиночество, работа, которая съедала все время… Мысли о семье были редкими и туманными. Но он понимал это чувство ответственности, смешанное с раздражением. Ту самую связь, которую невозможно разорвать, как бы ты ни старался. — Хозяин, вы уверены, что позволять спать — мудрый выбор? — раздался безэмоциональный голос Люксиона. — Время является критическим ресурсом. Деградация оборонительных рубежей столицы ускоряется. Леон вздохнул. — Да что я, за человек, по-твоему?! Не отвечай. Наверняка ты назовёшь меня бесчувственным подонком, или придумаешь что-нибудь подобное. — Я собирался назвать вас нерешительным и бездарным ничтожеством, но, полагаю, вы почти угадали. Алекс не сдержал короткого, тихого смеха. Он тут же подавил его, сделав вид, что поправляет манжет. Но Леон его услышал и бросил на него сердитый взгляд. — Тоже мне, комик нашелся, — проворчал он. В этот момент Мари на кровати пошевелилась. Она потянулась и села, протирая глаза. Ее волосы были всклокочены, глаза красными и заплывшими от слез. Она выглядела жалко и потерянно. Леон немедленно сменил позу. Его усталость куда-то исчезла, сменившись напускной, почти театральной жесткостью. Он поднял с пола валявшийся там декоративный кинжал и начал небрежно вертеть его в руках. Не угрожающе, но достаточно красноречиво. — Здорово, ты проснулась. Пожалуй, нам снова стоит перекинуться парой слов, — его голос прозвучал холодно и ровно. Мари уставилась на него мутным взглядом. Казалось, она еще не до конца понимала, где находится. — Нет, — пробормотала она глухо. — Я ничего не буду делать, пока не придёт старший брат. Алекс поднял бровь. Старший брат? Это была новая нота. Не истерика, не злоба, а детская, почти инфантильная надежда. Опасная нота. Отчаявшиеся люди, цепляющиеся за призраков, были непредсказуемы. Особенно, когда этот страший брат находился прямо перед ней. Леон фыркнул, играя свою роль циничного грубияна. — Старший брат? Раз он из твоей родни, наверняка какое-нибудь убожество. Эффект был мгновенным. Мари взорвалась. — Не смей на него наговаривать! — она схватила первую попавшуюся вещь – тяжелую хрустальную шкатулку – и швырнула ее в Леона. Тот даже не шелохнулся. Шкатулка пролетела мимо и разбилась о каминную решетку с оглушительным треском. Алекс проследил за траекторией глазами. Неточный бросок. Сделана в порыве ярости, без расчета. Слабая мышечная координация. — Я обязательно это запомню, хозяин, — сухо заметил Люксион, парируя воображаемую угрозу. — Ну и чёрт с тобой! Позже с тобой рассчитаюсь! — отмахнулся Леон от ИИ и перевел взгляд на Мари. — Несносная малявка. Я был придурком, когда подумал, что ты хоть немного похожа на мою младшую сестру. Она была гораздо лучше тебя! Алекс наблюдал, как в глазах Мари что-то щелкнуло. Оскорбление в адрес ее брата стало спусковым крючком. — Заткнись! Раз она твоя младшая сестра, значит поехавшая дура, как и ты! — выкрикнула она. Странная логика, — подметил Алекс. Но эффективная для перепалки. — Да она в сотню раз тебя лучше! Ладно, конечно, характер у неё дрянной, а ещё она всегда любила посмотреть, как парни друг с другом отношения строят… Я уже говорил, что у неё дрянной характер? Но всё равно, лучше уж она, чем ты! — Леон вложил в свои слова неподдельное раздражение, идущее из самых глубин его памяти. Мари фыркнула, и в ее фыркании внезапно прозвучали знакомые Леону нотки. — Серьёзно? А мой старший брат в сотню раз лучше тебя. Даже больше! Конечно, в жизни он как персонаж массовки, да и девушки у него никогда не было. А ещё любит посквернословить, и характером не вышел, и ещё посквернословить любит… В общем! Не гони на моего старшего брата! Алекс, наблюдая за этим дуэтом оскорблений, вдруг почувствовал себя лишним. Он видел не просто ссору. Он видел нечто глубоко личное, какую-то странную, извращенную форму узнавания. Словно они говорили на одном языке, понятном только двоим. Что бы особенно забавно, учитывая что они в прошлой жизни были одной семьёй. Они орали друг на друга, перечисляя недостатки своих ненаглядных родственников, пока не выдохлись, тяжело дыша и уставившись друг на друга с ненавистью, в которой уже проскальзывало недоумение. В наступившей тишине Леон пробормотал, наконец переходя к сути: — И на кой чёрт ты становилась Святой? Если ты проходила игру, должна была знать, что для победы требуется сила Ливии. Поверить не могу, что ты повела в бой флот без корабля королевской семьи. Алекс ошарашено уставился на Леон и Мари, которые начали говорить об игре так, как буд-то Алекс был всего непримечальным предметом интерьера, который стоял где-то в углу комнаты Плечи Мари вздрогнули. Ее гнев сменился отчаянием. — Я такого не знала! Я не… игру за меня проходил старший брат. Но он умер сразу после прохождения, а мне досталось только сохранение, когда всё улеглось. Я только сцены и видео смотрела! Леон тоже замер. Его лицо выражало шок. — Мне пришлось играть в эту дрянь только потому, что сестра сказала мне её пройти и укатила в путешествие. Она заставила меня пройти игру полностью, пока её даже рядом не было… Нет, не может быть. Ты же?.. Алекс видел, как глаза Леона и Мари встретились. В них больше не было ненависти. Был ужасающий, медленно прорастающий ужас признания. Мари уставилась на него, раскрыв рот. Ее губы дрожали. — А? Леон впился взглядом в её лицо. — Так ты мой?.. — его голос сорвался. Мари бросилась к нему, раскинув руки, и ее крик прозвучал как смесь рыдания и облегчения: — Бра-а-а--ти-и--ик… АУ! Леон, действуя на чистом рефлексе, ударил ее по голове рукоятью кинжала. Не сильно, но достаточно, чтобы она зажмурилась от боли. — Ты, точно ты! — взвыл Леон, в голосе которого ярость боролась с невероятным изумлением. За дверью поднялась шумиха – обеспокоенные крики «пятерки», услышавшие вопль Мари. Но Алекс игнорировал это. Его внимание было приковано к двум людям в центре комнаты. — Какой ты грубый. Я же твоя младшая сестра! Мы наконец нашли друг друга! — всхлипывала Мари, потирая ушибленную голову, но на ее лице сквозь слезы пробивалась улыбка. — Ха! — Леон уставился на неё с прежней суровостью, но она теперь казалась бутафорской. — Я обещал себе, что буду мстить, если тебя снова встречу. — Из-за того, что ты нажаловался маме, мне стало так трудно жить! Ты хоть знаешь, сколько я страдала? — Из-за себя ты и страдала! — отрезал Леон, но его пыл внезапно угас. Он посмотрел на сестру с новым выражением – не злобы, а тяжелой, взрослой озабоченности. — Слушай. Как мама и папа это пережили? Люксион парил в центре комнаты, его красный глаз был неподвижен. Безэмоциональный голос прозвучал с убийственной четкостью: — Судя по вашей реакции, вы не притворяетесь. Мммм. Подозреваю, это означает, что вы говорили правду, когда рассказывали о перерождении в мире отомэ-игры. Протокол «Семейное воссоединение» не был запланирован, но представляет значительный интерес для анализа аномалий. Люксион медленно парил в воздухе, его красный сенсор был направлен то на Леона, то на Мари. Затем, с почти механической плавностью, он развернулся и его «взгляд» упал на Алекса, стоявшего в тени у окна. — Однако возникает вопрос, — продолжил ИИ. — Насколько уникально данное явление? Мастер Леон утверждал, что переродился в этом мире с воспоминаниями своего тела, еще будучи детьми. Но что насчет вас, граф Алекс фон Эйтенгард? В комнате повисла гробовая тишина. Леон и Мари, только что узнавшие друг друга, уставились на Алекса с изумлением, смешанным с недоверием. Как будто, только осознали, что Алекс находился все это время в комнате, слушая их слезливое воссоединение и разговор об игре. Люксион парил в центре комнаты, его красный глаз был неподвижен. — Мои наблюдения за вами, граф, с момента вашего появления на платформе «Сторожевой Утёс», выявили ряд статистических аномалий. Ваши знания, ваша стратегическая осведомленность, ваша способность предвосхищать события, которые не должны быть вам известны… Вы даже ничего не сказали хозяину, когда услышали об игре, еще на острове эльфом. Все это указывает на наличие информации из внешнего источаника или похожую ситуацию с хозяином. Не исключая так же, что вы может быит так называемым "регресором", в существовании которых нету никаких доказательств, в отличии от реинакарнаторов, примером которых являются хозяин Леон и Мари. Алекс почувствовал, как ледяная волна пробежала по его спине. Он всегда знал, что Люксион анализирует все и всех. Но чтобы так глубоко… Он встретил безжалостный «взгляд» ИИ. Лгать было бесполезно. Люксион уже все просчитал. — Вы вели себя не как простолюдин, который став аристократом, оказался под давлением , а как тот, кто обладает картой местности, — продолжил Люксион. — Вы знали о ключевых фигурах. Вы знали о значимости артефактов. Вы знали об угрозе, исходящей от Ожерелья Святой и предприняли упреждающие действия, чтобы нейтрализовать ее, передав артефакт мисс Мари. Откуда эти знания? Леон смотрел на Алекса, его лицо выражало шок, постепенно сменяющийся холодной яростью. — Ты… Ты все это время знал? Знаешь, кто я? Кто она? — он кивнул в сторону Мари. Мари, притихшая, смотрела на Алекса с животным страхом. Для нее он внезапно превратился из «скрытого любовного персонажа» в нечто неизвестное и пугающее. Алекс медленно выпрямился. Маска холодного аналитика на его лице дала трещину, обнажив усталость и тяжесть скрываемой правды. Он понимал, что момент истины настал. Переиграть Люксион было невозможно. Оставаться в тени больше не получалось. Но была возможность кое-что утаить. Он глубоко вздохнул и посмотрел прямо на Леона. — Твой ИИ не ошибается, — тихо сказал он. — Да. Я тоже не из этого мира. Он сделал паузу, собираясь с мыслями, выбирая слова для самой важной в своей новой жизни лжи, которая должна была стать его новой правдой. — Но моя ситуация… отличается от вашей. Вы переродились. Я подозреваю у вас были воспоминания, детство в этом мире. А я… — он позволил своему голосу дрогнуть, изображая отзвук травмы. — Я просто оказался здесь. Чуть больше года назад. Без воспоминаний этого тела. Без прошлого. Он позволил своему голосу дрогнуть, изображая отзвук глубокой травмы. — Я очнулся на в дирижабле, из которого после трех минут нахождения, меня выслали на поле боя, в теле солдата, с пустой головой и именем, которое я придумал на ходу. Алекс. Все, что было до этого — темнота. Проливной дождь, грязь, грохот орудий и крики умирающих… это мое первое воспоминание в этом мире. Леон молчал, сжимая кулаки. Его взгляд был испепеляющим. — Продолжай, — сквозь зубы произнес он. — Первые дни были адом. Я не знал никого, ничего. Я действовал на инстинктах, пытаясь выжить. А потом… я увидел его. — Алекс кивнул в сторону Люксиона. — Корабль, который ты назвал «Партнер». Но я-то знал, на что он похож, слишком уж сильно выделялся. Мари замерла, ее глаза расширились. — Ты… ты узнал Люксиона? — прошептала она. — Не сразу. Сначала это было смутное ощущение дежавю. Но чем больше я видел его в действии — его дизайн, технологии, которые не должны были существовать в этом королевстве… это был тот дорогой донатный предмет. — Алекс покачал головой, изображая изумление. — В моей памяти всплывали обрывки. Скриншоты. Описания. Я играл в эту игру. «Сердечная академия» или как-то так. Отомэ-игра, где главная героиня — простая девушка, покоряющая сердца принца и его свиты. Он посмотрел на Леона с новым выражением — не врага, а скорее человека, нашедшего родственную душу в чужом мире. — Я понял, что ты, должно быть, такой же, как я. Реинкарнатор. Потому что в оригинальной игре не было никакого барона Бартфорта с его собственным легендарным кораблем. Ты был… аномалией. Как и я. — Подожди, — Леон поднял руку, его лицо исказилось от смеси недоверия и надежды. — Ты говоришь, что ты игрок? Ты проходил «Сердечную академию»? — Я не просто проходил. Я знал ее вдоль и поперек. Все руты. Все секреты. Даже ретро издание в честь 10-летия прошел как и длс к ним. — Алекс позволил себе горькую усмешку, ведь так врать перед тем, кто реально прошел всю игру вдоль и поперек, было не то что смело, это было пиздец как смело — Я знал, что Оливия — настоящая героиня. Знаю, что Мари, — он кивнул в ее сторону, — пыталась украсть ее роль, но у нее не было ни единого шанса, все провернуть правильно, учитывая как она действовала. Я знал о «пятерке» и их слабостях. Знаю о королевском корабле и о том, что активировать его может только Святая… или тот, кто обладает ее силой. Он сделал шаг вперед, его голос стал тверже. — Я знал о Гигантах. О Черном Рыцаре. О том, что княжество Фаносс — не просто мятежники, а носители древней технологии, против которой бессильны обычные армии. Что ты Леон, я уверен тоже знал. Именно поэтому я действовал так, как действовал. Я пытался минимизировать ущерб. Нейтрализовать угрозы до того, как они станут неконтролируемыми. — Ожерелье… — тихо произнесла Мари, глядя на него с новым пониманием. —Почему ты мне его дал? — Я знал, что в оригинальной игре из одного длс в ретро издании, что оно погубило душу Оливии из-за заключеной в нем души прошлой святой. А твоя психика, — Алекс посмотрел на Мари, — благодаря твоему характеру и поведению, я понял, что она могла противостоять силе прошлой святой. Я сделал на это ставку. Это был холодный расчет. Я не испытывал к тебе личной неприязни, Мари. Я видел в тебе инструмент для выживания. Как и в Леоне. — Объясни тогда, — наконец сказал он. — Почему ты не подошел сразу? Почему все это время скрывался, строил из себя загадочного стратега? — Потому что я не был уверен в тебе, Леон, — отрезал Алекс. — В игре тебя не существовало. Ты был неизвестной переменной. Я видел, как ты действуешь — цинично, прагматично, порой жестоко. Как я мог довериться тебе? Как я мог быть уверен, что ты не увидишь в мне угрозу и не устранишь меня при первой же возможности? Я предпочел работать из тени, направляя события в нужное русло, оставаясь для тебя полезным, но не опасным союзником. Его взгляд упал на Люксиона. — И, как выясняется, я был недалек от истины. Твой ИИ следил за мной с самого начала. Люксион парил в тишине, его красный глаз был неподвижен. — Подтверждаю. Вероятность истинности утверждений графа Эйтенгарда, основанная на анализе его действий, микроэкспрессии и физиологических реакций, оценивается в 87,3%. Его модель поведения действительно соответствует модели «перерожденца». Знания об игровой механике также находят многочисленные подтверждения, учитывая ту информацию которую мастер Леон мне дал ранее. Леон тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. Он выглядел измотанным до предела. — Черт возьми. Значит, нас тут трое. Целый клуб попаданцев в криповое отомэ. — Он с горькой усмешкой посмотрел на Мари. — И двое из них — одна семья. Ирония судьбы, да? Мари, до этого момента сидевшая съежившись, медленно поднялась на ноги. Слезы высохли на ее щеках, оставив лишь грязные дорожки. В ее глазах читалась не детская обида, а нечто более взрослое и осознанное. — Так значит… ты не враг? — тихо спросила она у Алекса. — Ты просто… пытался исправить сюжет? Спасти главную героиню? — Я пытался спасти всех, почти всех.. хотя нет.. это не так, я не хотел спасать всех, некоторых я раздавил твоими руками Леон, если ты понимаешь о чем я. — признав заслугу Леона в деле с графом, Алекс продолжил. — Если судить по оригинальной игре, если бы Мари, которая заняла место Оливии продолжила свой путь, ее ждал бы плохой конец. А Леон… без меня ты бы справился, но ценой куда больших потерь. Я видел свою роль в том, чтобы быть страховкой. Стабилизатором. — Теперь карты на столе. Да, я скрывал правду. Но мои действия говорят сами за себя. Я всегда был на вашей стороне. На стороне выживания. В комнате снова воцарилась тишина, на этот раз менее напряженная. За окном послышался нарастающий гул — приближающиеся корабли Фаносса или же королевские силы — было непонятно. Леон мрачно ухмыльнулся. — Ну что ж. «Стабилизатор». Тогда вот тебе первая практическая задача. — Он ткнул пальцем в сторону окна. — У нас тут два Гиганта, армада кораблей и королевство на грани коллапса. Ты, как эксперт по игровой механике, если верить тому, что ты играл в длс, которые я не застал, может предложишь, как нам провернуть этот хеппи-энд? Потому что мой план заключался в том, чтобы вломиться туда на «Арроганце» и лупить всех подряд, пока не кончатся патроны или я. Алекс встретил его взгляд. В его глазах вспыхнул знакомый холодный огонь аналитика, вернувшегося в свою стихию. — Твой план имеет право на жизнь. Но его можно оптимизировать. Первостепенная задача — не победа в генеральном сражении, а нейтрализация Гигантов. — Ты — «молот». Но бить нужно не по всей армаде, а по точечным целям. По командным центрам. Люксион, — Алекс обратился к ИИ, — я уверен, у тебя уже есть тактический анализ слабых точек вражеского флота? Красный глаз Люксиона мерцал. — Разумеется. Я выделил 23 критические цели. Ликвидация хотя бы пяти из них снизит боеспособность флота Фаносса на 34%. — Вот видишь, — Алекс снова посмотрел на Леона. — Мы не будем метаться. Мы будем действовать как скальпель. Быстро, точно, без лишнего шума. А для этого нам нужна абсолютная координация. И доверие. Леон задержал на нем взгляд. В его глазах все еще читалась тень сомнения, но теперь он боролась с признанием необходимости. — Доверие, хм? — он фыркнул. — Ладно. На безрыбье и рак попаданец. Но учти, Эйтенгард, — его голос стал жестким. — Если ты хоть раз сыграешь против нас… Люксион стерет тебя в порошок. Без предупреждения. — Я бы не ожидал иного, — с холодной улыбкой ответил Алекс.