Течения жизни

Лучше маленький родничок, что долго течёт, чем большой водоём, что скоро застоится.

Асуми медленно шла по заснеженной дороге к дому Камадо. В руках девушка крепко сжимала связку и мысленно возвращалась к недавним событиям: неожиданной встрече, демону, семье Камадо... Подойдя к знакомому крыльцу, она заметила, что дым из трубы теперь поднимался ровной струйкой — видимо, хозяева разожгли печь как следует. Прежде чем она успела постучать, дверь открылась. — Цугикуни-сан! Вы так скоро вернулись?! — сказал Сумиёши. Он выглядел заметно спокойнее, чем при их первой встрече. За его спиной в комнате сидела Суяко, укутанная в плед, с чашкой в руках. Привычный цвет лица к ней вернулся. — Входите, пожалуйста, прошу вас. Суяко как раз поправилась, — мужчина жестом пригласил девушку внутрь. Асуми осмотрела дом. Он действительно преобразился. Несмотря на ту же мебель, которую она помнила с детства, теперь здесь витала совершенно иная атмосфера. Недолгое проживание супружеской пары сделали его неузнаваемым. — Как ваша супруга? — спросила Асуми, снимая обувь. — Гораздо лучше, спасибо вам еще раз, — Сумиёши отвел ее в комнату. — Суяко, посмотри, кто к нам пришел. Женщина подняла на Асуми большие голубые глаза и попыталась встать, чтобы поклониться. — Нет, нет! Не надо, не поднимайтесь, пожалуйста, — поспешила остановить ее Асуми. — Сейчас вам нужен покой. — Благодарю вас, Цугикуни-сан, — мягко произнесла Суяко. — Мой муж рассказал мне все. Вы спасли нам жизнь... — Я лишь выполнила свой долг, — снова повторила Асуми. — О! Вот, как и обещала. — она достала содержимое связки. — Саше с высушенной глицинией можно развесить у окон или дверей, носить с собой. И ароматические свечи. Их запах отпугнет некоторых демонов или хотя бы смутит их ненадолго. Сумиёши почтительно принял связку, как будто это была величайшая ценность. — Эм... Мы не знаем, как вас отблагодарить. Пожалуйста, останьтесь хотя-бы на ужин! Суяко прекрасно готовит, — с теплой улыбкой сказал он. Асуми немного засомневалась, но, увидев надежду в их глазах, кивнула. — С удовольствием. Если я не помешаю. Пока Суяко, несмотря на протесты Асуми, начала возиться у очага, Сумиëши заговорил с гостьей: — Вы знаете, Цугикуни-сан, после того случая я много думал... — начал он, глядя на пар, поднимающийся из принесëнной чашки чая. — О демонах. О том, что есть люди, которые каждый день сражаются с этим ужасом. Раньше я считал рассказы о них сказками для непослушных детей. — Это было бы куда лучше, — вздохнула Асуми. — Мир, в котором демоны — лишь сказка... прекрасен. Хотя, возможно, тогда не было бы многих встреч.... — Да... Но он всë равно не настоящий, — мягко возразил Сумиёши. — Игнорирование зла не делает его меньше. Я… я хотел спросить. Вы упомянули, что раньше состояли в корпусе. Почему ушли? Вопрос застал Асуми врасплох. Она молчала несколько секунд, глядя на ещё нетронутый напиток. — Произошли некоторые обстоятельства. Я не могу больше быть истребителем в полном смысле этого слова. Но защищать людей — это не должность. Это выбор... И я его сделала. Сумиёши смотрел на нее с возрастающим уважением. — Простите за бестактность. Просто… глядя на вас, я понимаю, что моя прежняя жизнь была слишком замкнутой. Мы с Суяко переехали сюда, в этот старый дом, чтобы начать все заново, в тишине и покое. Но, кажется, покой — это не то, чего можно просто достичь, спрятавшись. Его нужно защищать... Из кухни донесся аппетитный запах тушеных овощей. Суяко, с легким румянцем на щеках, стала расставлять на столе миски. За ужином разговор потек более спокойно. Супруги рассказали, что приехали из небольшого города. Их прошлый дом отобрали, поэтому пришлось искать новый. И они его нашли. Домик на горе, вдали от шума и суеты. — А вы, Цугикуни-сан? — осторожно спросила Суяко. — Каков ваш дом? — Сейчас... Прекрасно, да. Хотя до этого всегда приходилось... Неважно. Я никогда не задерживалась на одном месте слишком долго. Точнее, всегда происходило что-то, заставляющее его покинуть... В комнате повисла понимающая и немного грустная тишина. Супруги переглянулись, и между ними пробежало безмолвное соглашение. — Цугикуни-сан, если что-то произойдёт, вы всегда можете прийти к нам. Вы наша спасительница, да и мы всегда можем найти место для других! — Спасибо, — улыбнувшись, сказала Асуми. — Надеюсь, вы проживёте лучшую жизнь здесь... В доме повисло молчание. Спустя пару минут, мечница встала и, поблагодарив за тëплый приëм, пошла к выходу. Январская ночь. Колючий и чистый воздух. Сияние звезд. Асуми оглянулась на дом. В окне горел мягкий свет. Виднелся силуэт Суяко, развешивающей саше с глицинией. Силуэт девушки скрылся за деревьями. Вдруг, она остановилась. Земля под ногами исчезла. Появились резные стены богатого поместья. Совсем другой мир... Мороз начал пробирать до костей. Температура в этом регионе была значительно ниже. Но тем не менее, Асуми не двигалась. В голове снова возник один вопрос, так и не получивший ответа... Девушка быстро направилась в главному зданию. Свечи пылают ярким огнем. Фигура, склонившаяся над столом. Тихое шуршание бумаги. — Рико... Какова для тебя цена жизни? Что ты в ней видишь? Слишком внезапный вопрос. Вопрос, на который нет однозначного ответа. Заданный прямо с порога. Сенничико медленно отложила кисть. Сосредоточенный на бумаге взгляд опустел. Пламя свечей задрожало в глазах, будто пытаясь разжечь там что-то. — Жизнь? Ты действительно хочешь знать мой ответ? — её голос прозвучал ровно. Но не услышав ничего в ответ, она продолжила. — Жизнь для меня — не более чем просто новое развлечение. Я давно не испытывала сильных эмоций, но я и не хочу. Мне просто нравятся эти мимолетные вспышки удовольствия, за которыми я постоянно гонюсь... Девушка, наконец, подняла взгляд. Её лицо, обычно выражавшее лёгкую улыбку, сейчас застыло в равнодушном выражении. — С годами интерес проходит. Сколько всего я сделала? Новые языки? Исследования? Путешествия? — она сделала паузу, будто перебирая в памяти цифру. — Много. Это уже не приносит большой радости. Со временем радость от новой "галочки" пропадает. Не держится долго. Как конфета, которая тает на языке за секунду, оставляя лишь привкус сахара и желание следующей. А следующая уже не так сладка... Стук сердца. Даже нескольких... Тяжëлое ощущение, начавшее давить на душу. Взгляд девушки устремился в темноту за окном, где падал снег. — А последние года... Нет, столетия... были весьма однообразны. Иногда даже делать ничего вообще не хочется, но надо. Нельзя терять лицо перед горожанами. Для них же я Бог. Совершенное и непостижимое существо... Она произнесла последние слова с лёгкой, горькой иронией, словно цитируя плохую пьесу. — Это ещё одно развлечение. Наблюдать, как их лица озаряются благоговением. Слушать их восхваления... Даже это... приелось. В голосе начали проскальзывать нотки печали. Сенничико пристально посмотрела на подругу. — Цена жизни? — повторила она вопрос, будто пробуя его на вкус. — Для меня она не имеет цены. Потому что цена предполагает ценность. А что ценно в бесконечном повторении одного и того же дня, просто в разных декорациях? Ты спрашиваешь, что я вижу? Я вижу бесконечную, красиво оформленную пустоту. Свеча удовольствия гаснет быстро, но пока горит... она немного греет. Она взяла со стола лист с ещё не высохнувшими чернилами. Незаконченное стихотворение о зиме. Она поднесла его к неподвижному огоньку. Бумага вспыхнула, осветив её лицо оранжевым светом, и через пару мгновений превратилась в пепел, упавший на стол. — Вот и всё, — тихо сказала Рико, сдувая пепел с пальцев. — Красиво, мимолётно, бессмысленно. Хотя... Что-то может сильно цеплять... Что-то, что ни за что не хотелось бы отпускать... На еë губах снова появилась небольшая улыбка. Только когда она, наконец, внимательно присмотрелась к лицу Асуми, Сенничико заметила несколько небольших слезинок, катившихся по щекам подруги. — Асуми... Что случилось? Почему... ты плачешь? — Как так можно... Неужели тебе действительно ничего не радует? — Радует, конечно... Просто я не всегда это понимаю... — Нет ли в твоей жизни смысла? С приходом в этот мир я, кажется, нашла свой. Ну, точнее... Ты же знаешь, мы будто бы слились с частями души тех в кого вселились... Теперь часть чувств Ëриичи стала моими, часть его желаний... Неужели не было ничего что хотя б как-то затронуло тебя? — Было... Но, знаешь, с целью "жить чтобы никогда не умереть"... Я и так справляюсь. Ожидание нового, боязнь потерять возможности чего-то интересного. Они заставляют меня... хотеть жить дальше? Иии... Весьма низкое желание смерти Убуяшики... Это точно не то что надо перенимать. Хотя обида действительно не может отпустить... Странно. Но их я всегда отлично помнила. Всегда. И почему-то эта жажда не остывала...