Чаша Аматэрасу

Korда постиг, что суетен наш мир, — о, как еще суетней стал он вдруг!

Гороханэй был оживлëн. Декабрьский холод. Солнце только начинало подниматься, но по улицам уже сновали в разные стороны люди в парадных одеждах. Разноцветные дзюнихитоэ и сокутаи, косодэ и суиканы... Украшенные улицы, музыка, особо активные торговцы... Сегодня должен был состояться праздник Кэцу-эн Мацури. Происходящий лишь раз в десятилетие, он каждый раз становился запоминающимся событием. *** Поместье Кибудсудзи, 21.12.1503 *** — Это точно обязательно? — спросила Асуми, глядя на своë отражение в зеркале. — Почему вообще японцы рисуют себе брови ни пойми где... — Ты так то тоже японка... — подметили Сенничико. — А в душе русская! И русские таким не занимаются. — Тебе сложно? Это ведь так редко бывает... — Я не хочу сбривать брови! — Надо. И я также делала... — Ты внешность менять по щелчку пальцев можешь. Всего лишь брови спрятать не сложно. — Когда человеком была тоже. Только там на постоянной основе... К счастью, больным уже не надо следить за модой... — То есть ты признаëшь, что это абсолютно ужасно, бесполезно, некрасиво, в конце концов? — Да. Но тут ничего не поделаешь. Со временем привыкнешь. — Как хорошо, что я не жила в ваше время... Эх, ладно... Но если с ними что-то случится, виновата ты. Асуми наблюдала за тем, как еë брови сбривали... Белили лицо и рисовали небольшие кружочки чуть ниже линии роста волос... *** Святилище Аматэрасу *** На позолоченном троне сидело снизошедшее много веков назад "божество". Шлейф парадного сокутая, качающиеся ряды бусин мяньгуаня. Когда весь народ собрался, он заговорил: — Десять зим сменили десять вëсен. И вот вновь мы стоим перед ликом Великой Предшественницы, дабы обновить завет, скрепленный кровью. Чаша Амэ-но-Укихаси жаждет свидетельства. Пусть же наша верность, наши помыслы и наша суть наполнят ее. В тишине, нарушаемой лишь шелестом шелков, началась церемония. По очереди подходили люди: сначала молодые, потом старые... Золотая чаша, украшенная небольшими рубинами, постепенно наполнялась каплями крови... За ширмой, куда отошла после своей речи Сенничико, появился ещё один человек. — Кхм, кхм... Это весьма неординарный способ... — О чём ты? А... нет, не подумай! Эта традиция была ещё до того, как я стала демоном. Или ты не об этом? У нас все праздники какие-то другие... — Мгм. Ясно. Понятно. А что вы обычно с этим делали там?... — Ничего. Она на следующий день сама пустела... Это, наверное, самое необычное в ней. Механизма нет, да и священники еë не трогали... А, ещё одно! Там ещё камни светятся... — Ты же понимаешь, что я ничего не понимаю? — То есть всю неделю я тебе рассказывала об этой традиции, а ты всё забыла? — Возможно, я не слушала... — Ммм... Хорошо, что ты это сейчас сказала, а не позже. Во-первых, боги в этом мире реальны. Во-вторых, я — один из немногих их прямых потомков. Ну, известных кому-то, по крайней мере. В-третьих, я правда не знаю как работает чаша, но мне всегда говорили, что она защищает наш род... Весьма сомнительное утверждение. Хотя, кто знает, предусмотрено ли наказание за невыполнение, так что я исправно совершаю ритуал. В-четвертых, рубины загораются, когда в чашу попадает кровь кого-то из потомков Аматэрасу... Необязательно чистокровных, важен сам факт. Вообще, Великие семьи распались и разошлись по разным местам, так что моими дальними родственниками могут многие оказаться. — Даа... Я тогда была удивлена, — задумчиво проговорила Асуми. — Что? — Что? — Ладно... И в-пятых, ты идëшь последней. Я всем сказала, что ты человек, близкий к божественному и ещё моя ученица... Надо же было как-то объяснить наши отношения. Так вот, из-за этого тебе тоже надо участвовать. — Ясненько... *** Пару часов спустя *** Сенничико отошла от золотого кубка. Красный камень излучал тихое свечение. К пьедесталу подошла Асуми. Подол дзюнихитоэ тянулся за девушкой и издавал тихое шурашание. Небольшой надрез на пальце. Капля упала... Второй камень замерцал и, наконец, загорелся полностью. Шок на лицах присутствующих. Все взгляды, полные благоговения, страха и недоумения, были прикованы к двум светящимся рубинам на чаше Амэ-но-Укихаси. Один горел уже много лет — символ присутствия Дзюшуë, признанного потомка и живого божества. Второй— только что вспыхнул от капли крови Асуми, ученицы, «человека, близкого к божественному». Для толпы это было чудо. Два свидетельства благоволения Аматэрасу в одном поколении! Такого не случалось столетиями с момента смерти отца и старейшин поколения нынешнего бога. Ропот восхищения пополз по залу. Лицо Сенничико, скрытое еë головным убором, выражало не меньший шок. — *Это про то, что она мне, оказывается, родственница, говорила удивлена? Я этого почему вообще не знала...* — мысли девушки пребывали в смятении, но она всё равно встала, чтобы закончить торжество. — Похоже, наши земли приютили ещё одного ребёнка Великой Предшественницы... Это огромная радость для всех вас! Но нам пора заканчивать. И пусть дни всех присутствующих будут благословенны. *** Поместье Кибудсудзи *** Всю дорогу до дома Сенничико не проронила ни слова. Но вот в своей комнате она всё таки задала крутившийся на языке вопрос: — Ты мне очень-очень дальняя правнучка? Почему я об этом не знала? — Ты не знала? — удивилась Асуми. — Думаю, ответ очевиден... — Правда? После нашей второй встречи... я обратила внимание на некоторые общие детали в телосложении... Но Япония — страна небольшая, и я подумала, что ничего особенного... Да и ты разве не можешь определить родственные связи? — Только близкие. И я вообще-то таким не особо интересуюсь. — Оу... Ну, теперь знаешь. — Теперь знаю. И этот мир мне начинает казаться всё более странным...