Две стороны одной медали

Бойся данайцев, дары приносящих.

Осознание начало разъедать душу. Вспоминая об этом, Асуми не могла не быть разочарованна собой. Хотя и Рико тоже не следовало накалять обстановку... Голод и вправду прошёл. Больше месяца не было даже намёка на него, но девушка чувствовала, что в будущем это выйдет ей боком. Чтобы уйти от реальности, Асуми решила вернуться к изготовлению украшений. В нëм она ощущала настоящее спокойствие. Было ли увлечение резьбой чем-то семейным? И еë матушка, и старший брат... Она подошла к невысокой деревянной полке. Расписанная шкатулка — подарок Сенничико на один из еë дней рождения. В ней лежали недоделанные карточные серьги. Асуми хотела подарить их подруге. Ноябрь был так далеко, но сейчас он как-то быстро приблизился. — *Я ведь отдала ханафуда, подаренные мамой Сумиёши...* — вспомнила она свой недавний визит к Камадо. — *Хотя, кажется, я больше не смогла бы носить их также спокойно...* Асуми размышляла. Продолжала вырезать и раскрашивать серьги. Ларчик для них... Сенничико, наконец, смогла воссоздать лампу накаливания и теперь думала, чего ей ещё хотелось бы увидеть. Прошло несколько месяцев. Прошло двадцать девятое день рождение Асуми. Ноябрь. Прохладно, возможно даже холодно. Ветер срывал последние листья с деревьев и наклонял их стволы. Непроглядный туман окутывал весь город. В освещëнной лампами комнате сидела Рико. Сегодня отчего-то не было настроение ни изобретать, ни писать, ни рисовать... В сëдзи постучали, и вскоре другой человек появился в прихожей. Асуми несколько минут ничего не говорила и даже не двигалась. Сенничико внимательно смотрела. В итоге, первая нарушила затянувшееся молчание: — Поздравляю тебя. В этот день я бы хотела вручить тебе этот подарок, — сказала Асуми, протягивая невысокий ларец. — Это первый мой опыт в изготовлении украшений и шкатулок, так что, надеюсь, ты не будешь судить строго. — Оу, довольно красиво. Правда... У тебя, видимо, талант. — Хех, спасибо. Но основной подарок внутри. — Конечно, конечно... — Рико осторожно подняла крышку. — Хмм, такая работа... Не каждый мастер смог бы. Внутри лежали двенадцать пар серëг. Для каждого месяца разные. Яркие чёткие изображения, небольшой объëм на центральных фигурках, позолоченные контуры... — Рада, что тебе понравилась. Но, Рико, мне нужно тебе кое-что сказать. Заранее прошу простить. Сейчас, конечно, не время, но... — Тц, говори давай, я слушаю. — Сохрани их, пожалуйста. Я очень прошу, не избавляйся от них... Просьба странная, но вскоре ты поймёшь. — Конечно, я и не собиралась, — недоумëнно посмотрела девушка на Асуми. — Хорошо. Очень хорошо... Приятного вечера, ты, кажется, была не в настроении... Я не буду мешать. — О? Да, да... Можешь идти, если хочешь. Еще раз спасибо за подарок. На рассвете Асуми покинула поместье. Практически ни с чем. Она взяла только катану... Что было странно. Не вернулась ни через день, ни через неделю, ни через год... Асуми ушла без причины. Сенничико вновь осталась одна. *** Город Эдо, 12.09.1557 *** Тëплый солнечный день. Свет лился на узкие улочки торгового квартала Эдо. Под лучами золотились пыль, пахло сушеными травами, деревянными прилавками, разнообразными овощами и рыбой. Сегодня был особенный день. Кобаяси Садао и Хибики Сидзуку были одними из немногих оставшихся в этом квартале молодых людей, и их предстоящая свадьба стала надеждой на лучшее будущее. Не было шумных церемоний, многочисленных гостей. Прямо из небольшого храма неподалёку молодожëны вернулись отпраздновать к себе домой. Праздничные, по меркам обычных людей, блюда, простые украшения, приятные звуки струн... Невеста сидела прямо, но руки всё равно едва заметно сжимали края белоснежного кимоно сиромуку. Сидзуку очень волновалась. Напротив неё сидел Садао. Они были совсем юны: невесте четырнадцать, жениху больше лишь на два года. Но на их плечи уже была возложена огромная ответственность. Родители Садао умерли всего пару месяцев назад, и управление продуктовым магазином перешло на него. Отец Сидзуку сбежал ещё до её рождения, а мать... мать могла лишь пытаться прокормить дочь. Но, увы, денег, заработанных игрой на биве не хватило, чтобы прокормить двух человек. Старшая Хибики умерла, когда той было восемь лет, передав младшей только умение играть на биве и одно-единственное кимоно для выступлений. Семьи Кобаяси и Хибики имели хорошие отношения ещё до рождения детей, поэтому родители Садао забрали Сидзуку к себе домой и заботились о ней, как о родной дочери. Годы шли, и привязанность переросла в любовь. Свадьбу планировали устроить после достижения Сидзуку пятнадцати лет, но из-за непредвиденных обстоятельств она состоялась раньше. Прекрасная свадьба. Простая, но не бедная жизнь... Три года спокойствия были нарушены одной встречей в городской таверне. Кобаяси Садао тогда как обычно ушёл продавать овощи и рыбу в центр, ведь там покупали дороже. Сцена ëсэ, на которой Кобаяси Сидзуку обычно выступала, была закрыта на ремонт, так что девушка осталась дома репетировать свои партии. Возвращаясь домой, Садао имел привычку заходить к жене на выступления. Между ними она давала ему небольшой перекус, так что вечером ни один из них практически не ел. Сцена закрыта, перекуса нет, и юноша немного смутился. Но дабы не утруждать Сидзуку, у которой сегодня был выходной, Садао решил зайти в таверну напротив. Она встретила его тяжёлым, плотным запахом, в котором смешались пары подогретого дешёвого саке, едкий дым жаровни и аромат пережаренного масла. Стоял такой шум, что Садао непроизвольно поморщился. "Вот уж не думал, что есть что-то громче крика сумасшедших покупателей..." — недовольно подумал он. Юноша заказал чашку ячменного чая, который подали едва теплым, и порцию жареной лапши с овощами. Жирная и пересоленная еда заставила его поморщиться. Его соседи по столу заметили это. Один из них, мужчина с небритым лицом и глубоким шрамом через всю бровь, громко хохотнул, глядя на то, как Садао осторожно ковыряет палочками лапшу. — Что, парень, еда не лезет в горло? — мужчина хлопнул Садао по плечу. — Да... непривычно как-то, — напрягся юноша. — Всë бывает в первый раз, — продолжил хлопать Садао мужчина, одновременно показывая товарищам знаки головой. Ронины. Самураи без господина, нанятые местным старостой для охраны деревни. Вот кем были эти люди. — Да, да, — заговорил уже другой. — Мы видели, как ты заглядываешь в ёсэ. Близок к высокому и нравственному? — Конечно, — улыбнулся Садао. — Моя жена играет там, и играет она просто восхитительно... — Ох, вот как! — воскликнул третий. — И кто же она? Мы частенько туда заглядываем, авось знаем твою жëнушку. — Ну... — юноша медлил. — Ну? Давай, не бойся, — снова заговорил мужчина со шрамом, являвшийся лидером группы. — Её зовут Кобаяси Сидзуку. Она играет на биве... — Бива! Тяжёлая работа... Но знаешь, парень, в ёсэ сейчас ремонт, а кошелек твой, как я погляжу, не стал тяжелее от того, что она сидит дома. Он наклонился ближе, обдав Садао запахом алкоголя. — Нам в отряде как раз не хватает такого, как ты. Видишь ли, старик, конечно, платит нам за охрану, но эти деньги уходят быстрее, чем успевают появиться. — Да, да... Совсем нас не ценит! Приходится коротать время за костями. Так мы можем хоть как-то себя прокормить и развлечь. — Но с нами, старыми псами, никто уже не хочет садиться. А вот тебе, поверь мне на слово, доверятся все. На Садао обрушилась словесная атака сразу трёх человек. Он хотел возразить, сказать, что не по этой части, но ронины перебили его: — Не спеши мотать головой. Подумай, ты поможешь нам, мы поможем тебе. — Верно, у нас ведь какие никакие, а связи то есть. Да и то одного раза ведь не обеднеешь... — Вот именно! Хотя бы попробуй! Представь, у тебя будут деньги. Много денег. Ты сможешь купить всё, что пожелаешь. — Новый дом, новую лавку, новую одежду для себя и жены, новые музыкальные инструменты... — Боги на твоей стороне! Парочка игр, и ты уже богач! — Правда?... — задумчиво протянул Садао. — Мы никогда не врëм! Пока юноша не передумал, ронины подняли его с сиденья и, подталкивая, увлекли вглубь таверны. — Эй, ребята! У нас сегодня почетный гость! — зычно пробасил лидер, усаживая Садао за низкий столик. Люди, уже игравшие во что-то, раздражённо обернулись. В то же время остальные два ронина ловко смахнули со стола пустые чашки и достали стакан для костей. Через несколько минут вокруг Садао образовалась стена из широких спин, отрезая его от возможности побега. — Хо, хо, хо... Какие люди! Это ведь ты тот торгаш, что тогда не сделал мне скидку?! Да? Отвечай! — закричал мужчина из толпы. — Ты, давай, полегче, — один из ронинов увёл его. — Не бойся, паренëк, с нами ты в полной безопасности! — Ладно, ладно... Все упокоились? Отлично. Кто будет оппонентом нашего почётного гостя? — Ну давай я, — вышел юноша, казавшиеся ровесником Садао. — Оу, не ожидал встретить тебя здесь. Что же ты "Король сточных канав" здесь забыл? Думал, ты давно покинул эти места. — Ну вот, решил вернуться на родину. — Вот как? — предводитель ронинов осклалился. — Значит, сегодня у нас битва талантов. Садао нервно сглотнул. Самурай, заметив это, наклонился и прошептал: — Ты, как тебя там?... — Садао. — Так вот, Садао, это ведь твой первый раз, да? Я буду тебе подсказывать. — говорил он на ухо юноше, а затем громче добавил. — Наш второй почётный гость ведь не будет против небольшой помощи новичку с моей стороны? — Хах, конечно не буду, — парень мягко улыбнулся Садао. — Я такой же, как ты, и прекрасно понимаю, как страшно начать. В этом можно полагаться только на удачу... Пару раз выйграл по-крупному, а меня уже боготворят. Да... Ну ладно, ладно, что-то я увлёкся. Начинаем? — ...Мхм, начинаем. — Ставка — твой сегодняшний дневной заработок против моего серебра, — "Король сточных канав" небрежно бросил слиток. Он покачнулся, блеснул в тусклом свете фонарей, и замер посередине стола... Садао сглотнул. Всё, что он сегодня получил тяжëлым трудом. Всë, что он должен был принести в дом. Всë было поставлено на кон.