Савари бивы

Самая страшная месть — у умирающей птицы, которая поняла, что её небо было клеткой, а её бог — палачом.

Победа. Первая игра закончилась победой. Радость захлестнула Садао. Деньги, которые он только что получил, в обычное время собирались только за полгода работы... Нет, даже год... — *Удача... Да, да, какое чудо!* — восклицал про себя юноша, уходя из таверны. — *Сидзуку будет очень довольна. Теперь, наверное, она не будет так переживать из-за того, что пока не может зарабатывать...* В то же время девушка, о которой он думал, взволнованно смотрела вдаль. Солнце уже садилось. Садао к этому времени обычно подходил к дому... "Неужели что-то случилось по дороге?" — переживала она. Но Сидзуку не пришлось переживать слишком долго. Через полчаса вернулся её муж. И вернулся с удивительным подарком — шпилькой хираути-кандзаси, сделанной из серебра. Тонкие узоры павлоний и хризантем, изящный феникс... Девушка была ошеломлена. Они, конечно, не были бедны, нет. Обычная городская семья... Но такое украшение явно не было тем, что можно было бы с лёгкостью купить. — Дорогой, Садао, это... — тихо начала Сидзуку, но всё же оборвала в конце. — Не переживай, это не то, о чём ты подумала... Я решил перекусить в таверне, дать тебе отдохнуть. Ты всегда играешь на своей биве в театре, совсем не отдыхаешь, — нежно говорил Садао. — Тебе б больше времени себе уделять... Так вот, там ко мне пристали какие-то мужчины. Я думал уйти, но они меня удержали, потом предложили сыграть... — он опустил глаза. — Сыграть? Ты же знаешь, какое это опасное решение. А что если бы ты проиграл? Что бы они с тобой сделали? — Да ничего... наверное. Хмм, я согласился, сыграл и, не поверишь, выйграл серебрянный слиток! Вот, решил порадовать жëнушку подарком. — Спасибо... — улыбнулась Сидзуку. — Но это ещё не всё. Я сочинил тебе стих. А то тебе, кажется, скучновато с таким то мною... — Ой, ой, и вовсе нет! Ты очень забавный. Как может мне быть с тобою скучно? — Благодарю за столь высокую оценку, — обрадовавшись сказал юноша с излишним пафосом. Начинаю? — Давай, давай. — Где феникс на ветвях повлонии поëт, Там наша вечная любовь гнездо совьëт... Распустятся цветы удачи, счастья, И мы, идя под руку в сей аллее, Дойдём до самого конца. — Это... — Сидзуку не договорила и расплакалась. — Что случилось? Тебе не нравится? Прости, я сочинял пока шёл до дома... Если тебе не нравится я постараюсь сочинить новый... — Нет, нет... Нравится... просто я... — девушка обняла своего мужа. — Счастлива. Но счастье длилось не долго. Сначала Садао решил, что ещё парочка игр уж точно не снизит их доход. Выигрывал. И выигрывал весьма большие суммы. Но потом... ронины, которые уже успели стать его приятелями, и тот паренëк, Король сточных канав перестали поддаваться. Деньги стремительно убывали, а Садао всë думал, что ещё чуть-чуть и он точно отыграется, точно выиграет. Так прошло четыре года. Постоянные разочарования, обещания и новые разочарования... Сначала он заложил кандзаси, подаренный им как символ вечной любви. Сидзуку не смела перечить. Еë муж отдал шпильку ей, он и заберёт... Но с каждой новой игрой сердце девушки сжималось всё сильнее. Садао давно перестал скрывать своë пристрастие к азартным играм. Спустя несколько месяцев он заложил и еë кимоно для выступлений. Единственную вещь, оставшуюся от матери... В этот раз она не смогла его простить. Да, он любил её, да, он хотел для них лучшей жизни... Но он начал забывать, что у неё тоже есть чувства и желания. Не было необходимости в огромном богатстве. Не было необходимости в роскошных одеждах и дорогих украшениях. Она просто хотела спокойной жизни... Надо было прекратить после первого проигрыша. Но он игнорировал все её предупреждения. Игнорировал и её мольбы... Поздно ночью Садао вернулся из таверны. Резкий запах алкоголя и табака хлынул в дом. Былые времена... Как же Сидзуку желала вернуться в прошлое, отговорить мужа от необдуманных решений. Но это желание полность испарилось утром. Был ли он так мил и добр, пока у него были деньги? Начал ли он ценить их больше еë чувств и жизни? Увы, терпение девушки не было вечным. — Садао-сан, я нашла новый способ получить деньги. Сейчас они нужны как никогда... — ровно заговорила Сидзуку. — Дорогая, я правда смогу вернуть всё. Я не должен был забирать твои вещи, но другого пути правда не было. — Конечно, — всë так же безэмоционально ответила она. — Рад, что ты поняла, — улыбнулся Садао. — Не мог бы ты пойти со мной к ростовщику? Он недалеко, всего в девяти тë. Надо будет только свернуть вправо от основной дороги и дойти до моста. — Проценты?... — По слухам очень низкие. — Тогда идëм. — Мхм, — на губах Сидзуку появилась улыбка. Девушка поправила молоток в рукаве... Сначала они шли по привычному пути, потом свернули в незнакомый переулок. Наконец, дошли до реки. Сидзуку специально замедлилась и позволила мужу обогнать еë. Водная гладь тускло поблëскивала в свете луны. Запах сырости пропитал воздух. Садао задумчиво глядел под ноги, не замечал ничего вокруг... Он остановился, приблизившись к центру моста. — А где... Его голос замер на полуслове. Резкая боль пронзила затылок. Послышался хруст. В глазах потемнело. Последовало ещё несколько ударов: снова в затылок, в висок, в шею... Но юноша уже не чувствовал этого. Сидзуку остановилась. Ещё несколько мгновений назад она была так слаба: руки не слушались, они, казалось, с каждым мигом, всë более немели... Она боялась выпустить и уронить молоток. Голова невыносимо болела и кружилась. Но ни одной секунды не должно быть потеряно более. Сидзуку вынула молоток полностью. Взмахнула его обеими руками, и едва чувствуя себя, почти без усилий, опустила на голову. Как только она опустила... тут и родилась в ней сила. Ещё, ещё... Никто не должен узнать. Она не должна позволить выжить мужу. Предатель должен замолчать навсегда. Никогда больше не ходить по этой земле... Девушка подняла голову покойника. Кровь сочилась сквозь пальцы. Тёплая, липкая... живая? Алый цвет окрасил деревянные перила, окрасил воду. Удивительный оттенок... Им расстаться. Его тело унесет река. Еë глаза больше не смогут как раньше смотреть на него с любовью. Не смогут излучать и ту бессмысленную надежду. Не смогут. Она смотрела. Смотрела так пристально, будто хотела, чтобы этот момент въелся в еë памяти. Смотрела так, будто хотела навечно запечатлить этот образ. Образ падения неверных... На следующий день она вновь выступала. Музыка лилась из под струн. Сегодня она была особенно прекрасна. Сегодня еë искусство было замечено. Сегодня в первый раз еë старания были вознесены.