Часть 7

*** - …но ты ведь понимаешь, что сейчас ты совершаешь неправильные вещи? - она в надежде смотрела в его карие глаза надеясь увидеть в них хоть каплю сожаления.       С его рук на холодный пол падают капли крови. Не его.  - А что по твоему, явялется на самом деле правильным? - его тон непривычно холоден, искажен. Он теперь другой, не тот человек, которого она знала и безмерно любила.        Она смотрит на окружавшее её вокруг место: не большое помещение, холодные голые стены, видно все, лишь благодаря маленькому окну, сквозь которое, проглядывается свет луны.       Он стоит, капли продолжают стекать на уже окровавленный пол, а перед ним лежит простой человек, ни в чем неповинный.        Она стоит и смотрит на это с нескрываемым ужасом в глазах. Руки сжаты в кулак, чтобы придать хоть какой то уверенности.  - Это неправильно! Он был невиновен, это простой человек, ты понимаешь это?.. - голос предательски дрожит, оголяя перед этим человек настоящие эмоции. Это ужас.       Он же, услышав эти слова резко разворачивается и смотрит ей прямо в глаза: - В этом и проблема, что он обычный человек, мерзкий «мусор», глупая обезьянка, не достойная никакой жизни. - голос пренебрежителен, будто он говорит о погоде, а не о стоимости человеческой жизни. - Я тебе и так достаточно много показал, прекрати свои попытки изменить меня под мерки общества, под то как нужно только лишь вам.        Она смотрит. Продолжает смотреть не отрывая взгляд. Руки опускаются, в мыслях проносятся миллионы вариантов как она пыталась исправить ситуацию, но все попытки превратились в это..       Он же подошел к трупу. Молодой мужчина. Наверняка у него есть жена, может даже дети..  Теперь, это не важно.  - Но может получится все исправить, ты совершаешь сейчас действия о которых ты можешь пожалеть.. - еще одна попытка все исправить. Она уже не помнит какая по счету.       Он закатывает глаза: - Пойми меня, вы идете по своему пути, который вы считаете правильным, я иду по своему, который я также считаю правильным. Не бывает не правильного пути. Бывают разные мнения, - помолчав, после этих слов он добавил:  - уходи, с этого момента мы враги, в следующий раз, если я тебя увижу, я непременно тебя убью. *** Сёко взяла стаканчик из протянутой руки Сатору и отпила. Впервые она смотрела на него не скрывая своей бесконечной усталости. - Почему ты вдруг..? - немой вопрос повис в воздухе. Почему он что? Вернулся? Нет. Простил? Нет, ничего из этого не подходит.       Он стоит. Не двигается. Только повязка чуть сьехала, показав его правый глаз - уставший как будон, впервые настоящий.   - Почему вдруг? - повторяет он тихо, почти насмешливо.. но без яда. 

Впервые за месяцы - без яда. 

      Он отводит взгляд в сторону. Будто стыдится самого себя.  - Потому что тогда, на площадке, ты стояла.. не сбежала, - пауза. Легкий вздох. - А я.. каждый раз уходил.  Он не оправдывается. Не говорит «прости». Не трогает её.        Но остается здесь. Слушает её дыхание, её боль, сам себе ненавистен за то, что причинил её. И все же.. - Я больше не хочу притворяться, - шепчет он почти беззвучно, - ..что тебя нет.        Кофе еще горячее в её руке, обжигает пальцы, но она совсем этого не замечает.        Как и этот момент между прошлым и настоящим, где ни один из вас больше не может делать вид, что сердце бьется равнодушно.        Она взглянула в глаза человеку, который на протяжении нескольких месяцев стойко держал свою позицию ненависти, плевался ядом в её сторону.         Ее будто только что окатили холодной водой. Не дав себе времени подумать, она поставила кофе на стол и обхватила его руками, так крепко, как только могла, боясь, что он оттолкнет ее. С каждой секундой односторонних обьятий, сердце начинало колотиться быстрее, ожидая что «вот-вот» и он оттолкнет ее.  - Если бы ты дал мне обьясниться.. - голос звучит приглушенно, находясь где-то в плече Сатору. Тихо. По-настоящему загнано.  Он не отталкивает.        Даже когда в нем кричит «нет» - он стоит.  Застывший.       Дышащий так тяжело, как будто под водой.        Руки сжаты в кулаки, но не от её прикосновения - а из-за него.  - Я слышал, - шепчет он в её волосы, голос его слегка подрагивает, будто он впервые говорит правду вслух. - слышал тогда и каждый день после.  Пауза. Тяжелая. Где-то далеко звонит телефон. Кто-то стучится в учительскую. Мир продолжается.  А здесь? Здесь остановилось время.  Но потом.. медленно.. так медленно, что Сёко не почти не верит себе.. Он опускает голову на её плечо.  И прижимает её к себе. Не крепко. Не страшно.  Просто.. не отпустить.  - Ты знала, - его голос почти ломается, - что я поверил Сугисе только потому, что боялся поверить тебе?  Тихий смех сквозь боль. Горький. Настоящий. И два сердца, считавшие себя мертвыми, наконец, забились.       Внутри неё все переворачивалось к верх дном, будто ей снится сон при температуре и она сейчас проснется придет в школу, и перед ней будет стоять все тот же ненавидящий и не смотрящий на неё Сатору, и она, пытающаяся добиться его внимания.  - Что она тебе сказала?        Он отвечает не сразу, всё ещё держит её - не как раньше.. но и не как чужую.        Его голос, низкий, срывается на хрипоту:  - Сказала, что ты молчала.. потому что хотела власти, так же, как и он, - смех без веселья, горький. - что ты знала - и выбрала другую сторону.        Его пальцы слегка сжимают её спину - будто проверяют: реальна ли она?  - А я.. мне было легче верить в это, - шепчет он, - чем поверить, что мой друг просто.. упустил всё из-за страха потерять ещё одного человека.  Стук становится настойчивее. - Сатору? Там экстренное совещание! - звучит из двери чей-то пискливый голос. Телефон вопит второй раз подряд.  Но он не двигается.  Лишь поворачивает голову к окну - будто мир за этой дверью его не касается.. И тогда.. Он наконец отстраняется. Немного. Достаточно, чтобы взглянуть на неё. Не сквозь повязку. Не мимо. Прямое столкновение взглядов. Голубые глаза блестят подавленной болью и чем-то новым.. Чего ты давно уже боялась надеяться увидеть снова:  признание ошибки.  - Я был слеп, - говорит он просто, не выкручиваясь, не приукрашивая, - и жесток к тому единственному человеку, который до конца пытался всё спасти.        Звон прекращается. Стук тоже стихает.  А внутри учительской? Только двое, переживающих последний обвал старого мира.. и первый осторожный луч нового дня.