Прощай

***

Нет ничего больнее чем смерть любимого человека. А если этот человек умирает на твоих руках и ты не знаешь что делать. Ты себя чувствуешь беспомощным, обвиняя себя в гибели.

Алые реки текут на асфальте, тепло покинуло тело .

Не будет больше деньков, где вместе не зная преград, бежали босыми встречая рассвет.

Она ушла

И свет ушёл

В твоих глазах я вижу счастье

В других я вижу то ненастье.—

      Мун Джо скорбит по своей возлюбленной, Пак Розанне. Она увяла, оставив лишь запах цветка. Мун Джо продолжает жить с этой болью, не переставая думать о ней.       Горечь, пустота, что образовалась в его сердце. Он был опустошён, не зная как жить дальше.       Казалось вся жизнь перечеркнута, все двери закрыты. Розэ ушла, Мун Джо остался один в этом мире посреди толпы.

***

      Он шёл с работы домой, чтобы поскорее увидеть жену. У Мун Джо было плохое предчувствие, схватившись за сердце он быстрыми шагами пошёл в сторону дома.       Обнаружив на асфальте окровавленное тело девушки, он прижал ее к себе моля о помощи. Но никто не отозвался. Его шестое чувство оправдало его опасение.       Розэ была зарезана, над девушкой жестоко надругались. Шея перерезана, на руках и ногах он обнаружил следы насилия.       Мун Джо гладил ее светлые волосы, смотрел на ее черты лица. Веки плотно закрыты, руку ледяные. Жизнь покинула её.       — Розэ, очнись! — взмолился мужчина.      — Пожалуйста! Он с ужасом смотрел на ее живот, который был вспорот. Руки Мун Джо были в крови, он смотрел на нее а потом на руки. На небе заискрилась молния, пошёл дождь оплакивая ушедшею душу. Мун Джо обнял крепко свою жену, поцелов в последний раз. Это был прощальный поцелуй. Он больше никогда не услышит ее звонкий смех, по вечерам никто не будет обнимать. Он больше никогда не увидет её. Всё потому, что Розанна Пак покинула этот грешный мир.       — Я люблю тебя! — сказал Мун Джо, накрывая своими губами её. Веки закрыты, губы холодные. Тепло, свет, любовь покинули этот свет вместе с Розанной.       Полиция стала заниматься этим делом, но всё безрезультатно. Убийца не найден, справедливости нет. Проходили дни и ночи, мужчина был безутешен.       Мун Джо похоронил свою жену, во время похорон он чуть сам не отправился в гроб.       — Розэ! Розэ! — кричал он. — Постой, можно я с тобой?       Его во время оттащили, Мун Джо был ни в себе. Он не мог прийти в себя, было трудно осознать реальность происходящего.

***

      Прошло 40 дней со смерти Розэ, но от этого не становилось легче.       Даже на работе, он чувствовал себя одиноким. Единственное что осталось ему — это работать. Стоматология не давала ему стимула жить. Однообразные будни, пациенты жалующиеся на зубную боль, которую они себе сами сделали.       «Бестолочи», —постоянно говорил Мун Джо. Коллеги по работе, с которыми ни о чем говорить. Всё стало серым в жизни Мун Джо. Он потерял интерес к жизни, его ничего не интересовало.       По выходным, он пересматривал альбом с фотографиями. Каждый кадр напоминал ему о радостных днях проведенных с Розэ. В камине в шесть утра фотография твоя Горят воспоминания о тебе У камина в шесть утра разбитая душа       Её улыбка, звонкий смех, игривый характер. Мун Джо влюбился в Розэ, это была любовь с первого взгляда. Их взгляды пересеклись и они поняли, что не смогут прожить и дня без друг друга.       Их любовь была как отдельная стихия.       Чрезмерное любопытство сыграли злую шутку с девушкой. Мун Джо много раз отговаривал Розэ, отказаться от расследования.       — Розэ, тебе стоит бросить это дело! — обратился обеспокоенный муж. — Это слишком опасно, тебе могут навредить! Пойми это.       Но Розэ стояла на своём, она не знала что значит сдаваться. Ведь она была журналистом, докапывалась до правды даже если она была страшной. Она всегда была верна своим принципам, желание спасти детей стояло на первом месте.       — Мун Джо, я не остановлюсь! — отчеканила девушка. — Я должна поднять общественную волну чтобы они поняли всю серьезность этой проблемы. Продажа органов на чёрном рынке — это не шутка.       — А если бы с нашими детьми подобное случилось, чтобы ты сделал? А?       Мун Джо сглотнул слюну, он знал, что жена как всегда права. Но не мог это признать. Дети — цветы жизни.       Мун Джо мечтает о детях, но постоянное желание Розэ работать до упада сил заставляло мужчину откладывать это дело в долгий ящик.       — Розэ, а ты подумала о наших детях? Ты вообще хочешь от меня детей? — спросил он. Никогда Мун Джо сомнивался в серьезности их супружеских отношений. Ему казалось, что его женушка вышла не за него 5 лет назад а за издательскую компанию.       — Ну конечно, дорогой! — ответила она, улыбнувшись. — Я больше всего на свете хочу детей! Она обхватила двумя руками его лицо и поцеловала, Мун Джо углубил поцелуй. Это был нежный поцелуй, как в первый раз. Мужчина не хотел быть грубым по отношению к возлюбленной.       Он руками зарывался в ее длинных светлых волосах. Розэ держалась за него, чтобы не потерять равновесие от волшебного поцелуя.       — Поэтому я занимаюсь этим делом! — прошептала Розэ в губы. — Я хочу чтобы наши дети не знали что значит насилие!       Мун Джо позволил ей продолжать ее работу, в душе переживая за нее.       День за днём, Розэ стала реже появляться дома. Ее тайное расследование не давало покоя Мун Джо. После работы Мун Джо занимался домом, он понимал, что его жена не остановиться.       Пусть даже метеорит прилетит. Ей будет на плевать. Она упёртая натура.       В доме становилось холоднее, вовсе ни от погоды а от отсутствия тепла. Мун Джо чувствовал каждой своей клеточкой, что это не к добру.

***

      Постоянные перемены атмосферы в помещении, пасмурная погода и частые ночные кошмары. Разум с каждым днём плыл и Джо и не заметил как совсем потускнел. Скучая по жене он и не заметил как стал одержим любовью Чеён. Из раздумий его вывел звон колокольчика. Насколько он знал, в его доме никогда не было колокольчика. Он стал идти на источник звука. Медленно, но верно. Свет отключили в доме. Мун Джо зажжёг свечу, продолжая идти на звук.       — Опять отключили! — негодовал дантист.       — Они с ума посходили — продолжил свой монолог. В коридоре было зеркало, в отражение он увидел Розэ держащию за руку ребёнка. Она была одета в длинное чёрное платье с рукавами, и на ней были тёмные очки. Ребёнок, тот что стоял с ней рядом был точной копией Мун Джо. Мун Джо повернулся назад, но никого не увидел. Он схватился за волосы, стал оглядываться по сторонам — Розэ! Розэ! — кричал он. — Где ты? Он заглядывал в каждую комнату, шкаф. Вскоре звон вернул его реальность. — Динь Динь Динь! — было слышно с улицы. Мун Джо был словно под гипнозом, этот звон был слышен в голове, он — был везде. В глазах всё плыло, будто в тумане всё. Запах, чего-то душистого, наподобие горных трав и хвои почему-то. Мун Джо вышел на улицу в одной футболке и домашних штанах, забыв снять тапочки. Туман сгущался, создавая атмосферу загадочности. Неподалёку было слышно уханье совы. Из бархатного покрова ночи, где тени танцуют под дыханием ветра, бесшумно выплывает сова. Неторопливая, почти призрачная, она скользит сквозь чащу, словно ожившая тень, сотканная из сумерек и мягкого пуха. Её голова — совершенный круг тайны, обрамленный плотным лицевым диском, который служит антенной для звуков ночи. А взгляд… её глаза — это два озера древнего золота или глубокого янтаря, неподвижные и проницательные, в которых отражается вся мудрость веков. Они не моргают, а лишь пристально смотрят сквозь завесу темноты, видя то, что скрыто от обыденного взора. Когда она поворачивает голову, почти полностью оборачиваясь вокруг своей оси, кажется, что границы времени и пространства для неё исчезают. Каждое перо на её теле — это произведение искусства маскировки, узор из древесной коры и лунных бликов, позволяющий ей растворяться в стволах и ветвях. Иногда из глубины леса раздается её голос — протяжное, низкое уханье. Это не просто звук, это древний призыв, эхо лесных духов, заставляющее прислушаться все живое и почувствовать таинственное величие ночи. Сова — это безмолвный страж, мудрый наблюдатель и искусный охотник, воплощение тайн, что хранит дикая природа под покровом звезд. Она взмахнула своими крыльями ночи и улетела. Её перо упало на землю. Мун Джо машинально поднял его. Мун Джо, словно одержимый, продирался сквозь густой ночной лес. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за одежду, но он не обращал на это внимания. Его взгляд был прикован к силуэту совы, бесшумно скользящей между деревьев. Он чувствовал что-то необъяснимое, какую-то связь с этой птицей, будто она знала его, вела его к чему-то важному.       — Подожди! — сорвался с его губ хриплый крик, эхом отразившись в тишине леса. Сова, словно услышав его, слегка замедлила полет, продолжая направлять Мун Джо вглубь чащи. И действительно, сова стала его проводником в этом туманном лабиринте, указывая путь через непроходимые заросли и болотистые низины. Через какое-то время впереди замерцал слабый огонёк. Сердце Мун Джо забилось быстрее, наполняясь надеждой. Он ускорил шаг, направляясь к этому тусклому свету, словно мотылек, летящий на пламя. Перед ним, словно мираж, возник шаманский шалаш, сложенный из веток и покрытый звериными шкурами. Вокруг потрескивал небольшой костер, освещая таинственные символы, нарисованные на земле. Внутри шалаша, закутанная в шаманский наряд, сидела Ом Бок Сун — пожилая женщина, излучающая ауру мудрости и спокойствия. Она оказалась ясновидящей, хранительницей древних тайн. — Я знаю, зачем ты прибыл сюда, дитя! — произнесла Ом Бок Сун, ее голос звучал низко и хрипло, словно шепот ветра. — Горе случилось у тебя. Тьма поглотила твою любовь. Она указала на сломанное кольцо, которое Мун Джо носил на шее. Камень был черный, как ночь. Это был амулет, который Чеён подарила ему на годовщину. Внутри шалаша царила особая атмосфера: приглушенный свет костра, запах трав и благовоний, тихий шепот ветра, проникающий сквозь щели в стенах. Та самая сова, которая привела Мун Джо сюда, бесшумно села на плечо пожилой женщины, словно это было ее привычное место. Ом Бок Сун медленно подняла руки, словно призывая силы природы, и устремила свой взгляд на хрустальный шар, стоящий на небольшом столике перед ней. Мун Джо, затаив дыхание, наблюдал за каждым ее движением, надеясь на чудо. Он отдал бы все, лишь бы вернуть Чеён. — Я вижу… — прошептала Ом Бок Сун, ее глаза были словно затянуты пеленой. — Я вижу, как вернуть твою возлюбленную. Но путь этот будет опасным и тернистым. И ты сможешь отомстить за нее. За ту боль, что тебе причинили. Виновник — писатель по имени Ю Чон У. Он убил Чеён. Как только найдёшь его, приходи сюда! Внезапно перед глазами Мун Джо все начало плыть. Его словно затянуло в водоворот времени и пространства. Он почувствовал, как теряет сознание, проваливаясь в бездну. Когда он пришел в себя, то очутился в своей квартире, так же внезапно, как и исчез. Все было на своих местах, словно ничего и не было. Это словно был сон, безумная фантазия, порожденная его горем. Но что-то изменилось. В его сердце, вместе с болью утраты, поселилось зерно надежды и жажда мести. Слова Ом Бок Сун, словно клеймо, отпечатались в его памяти. — Ю Чон У… — произнёс он, словно боялся потерять нить к разгадке. Это имя стало его одержимостью. Утром Мун Джо бросился к компьютеру и начал искать информацию о писателе Ю Чон У. Он перерыл все социальные сети, новостные сайты, форумы, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, какую-то связь с исчезновением Чеён. Целыми днями он тренировался в спортзале, оттачивая свои навыки рукопашного боя, наращивая силу и выносливость. Он должен быть готов ко всему. Истерзанный горем и жаждой мести, он превратил тренировки в адский ритуал. Каждый поднятый вес, каждое отжимание, каждый удар по груше — все это было посвящено Чеён, памяти о ней и обещанию отомстить за ее смерть. Его тело горело от боли, мышцы ныли, но он не останавливался. Он хотел стать сильнее, быстрее, выносливее — превратиться в живое оружие, способное сокрушить Ю Чон У. Его плечи, словно выточенные из камня, выпирали из-под тонкой футболки. Бицепсы вздулись, а на руках проступили вены, словно канаты. Пресс, до этого скрытый под слоем жира, теперь прорисовывался отчетливыми кубиками, словно рельеф на античной статуе. Каждая мышца его тела кричала о силе и решимости. Он должен стать сильным, чтобы противостоять Ю Чон У и вернуть свою возлюбленную. Месть стала его навязчивой идеей, единственной целью в жизни. Он должен отомстить за Чеён, чего бы это ему не стоило. Его квартира превратилась в штаб-квартиру, увешанную фотографиями Чеён, вырезками из газет, схемами и заметками. Он собирал любую информацию, которая могла бы помочь ему в его миссии. Он был одержим, неумолим, готов на все ради того, чтобы вернуть свою любимую и покарать виновного. Мун Джо даже начал читать книги Ю Чон У, пытаясь понять его мотивы, заглянуть в его душу, чтобы предугадать его следующие шаги. Книги оказались мрачными, полными насилия и отчаяния. Они словно отражали темную сторону человеческой натуры, ту самую сторону, которая, по мнению Мун Джо, и погубила Чеён. Вскоре, переросла в одержимость местью, застилающая разум. Он перестал есть и спать, целиком и полностью поглощенный своей миссией. Друзья и коллеги отвернулись от него, видя, как он медленно сходит с ума. Но ему было все равно. Единственное, что имело для него значение — это Чеён и Ю Чон У. Он не мог позволить этому писателю уйти безнаказанным. Он должен был вернуть Чеён. Любой ценой. И он найдет его. Обязательно найдет. И тогда… Тогда Ю Чон У поплатится за все. Мун Джо лично станет его палачом. Ведь любовь, как и месть, не знает границ. Он стал следить за ним, изучая его распорядок дня. Когда он отправляется в издательство? Во сколько он возвращается домой? В каком ресторане он обедает? А самое главное, он узнал, что у Чон У есть жена. Мун Джо захотелось растоптать всё это. Он не мог позволить этому негодяю спокойно есть, пить. В конце концов спокойно жить со своей женушкой, пока Джо страдает по своей возлюбленной. Весь мир Мун Джо стал не мил, он возненавидел всё и всех вокруг. Проклиная каждую тварь на свете. Позже он видет знакомую чёрную машину Mercedes Benz. — Я иду за тобой Ю Чон У! Я заберу у тебя всё, что тебе так дорого. Ты забрал у меня Чеен, а я у тебя Мин Джи Ын! — произнес с оскалом Джо.