[ИскРа v1.27 | Примечание]: Нимуэ

[Архив ИскРы → Файл повреждён. Восстановленный фрагмент]

«Катастрофы феникс-класса не учат нас понимать будущее. Они учат нас бояться прошлого, которое мы приняли за закон природы».

— Риос Харран теоретик вероятностной магии, автор научной работы «Чёрный Феникс»

      Не моргает, не двигается, даже не дышит. Лишь по тому, как едва заметно подрагивают его пальцы понятно, что он всё ещё в сознании.       Мгновенно выпустив клинок из наруча, Ринвальд срывается с места в сторону старика. Даже не задумавшись, пускаю маленький белый шар прямо перед ним, маленький взрыв у самых ног отбрасывает его в сторону. Спустя мгновение я уже добегаю до статуи, выгораживая старика.       — Отойди. — Твёрдо заявляет он, всё же сделав шаг в мою сторону.       — Нет. — Выставив одну руку перед собой, пытаюсь его остановить. Но Яр не медлит, не втягивает обратно клинок, его глаза полностью меняются, красный ободок почти полностью сжирает радужку. — Послушай, просто послушай, это же старик, что он может сделать?       Но он меня даже не слышит, размеренно приближается, пока я не касаюсь его груди с металлическими вставками. Терпя жжение на ладони, жмурюсь и стискиваю зубы. Его нельзя подпускать ближе.       — Инвои готовят масштабную чистку при помощи тоннеля. — Хрипло заговаривает старик, с трудом присев на одну из ступеней, рядом со статуей.       — Видимо есть за что. — Не меняя тембр голоса Ринвальд начинает идти по диагонали, обходя меня. Я для него сейчас вообще не существую?       Он снова срывается с места, но на этот раз ближе к старику нахожусь я, и моментально подставляю горло под его лезвие. Сжигающий кожу жар опалил лишь на мгновение, пока Ринвальд не убирает лезвие на сантиметр.       — Ты настолько ослеплён ненавистью, что не готов даже выслушать? — Превозмогая жжение на ладони, я всё же касаюсь его плеча. Прикусив губу до крови, продолжаю держать, пока он сам не отходит на пару шагов, вне досягаемости моей руки.       Голова кружится, но удерживаться на ногах помогает лишь понимание, что он может сотворить что угодно. Старика надо защитить любой ценой, иначе я останусь без дома.       — Я готов выслушать лишь то, что связанно с братом. — Дёргает он клинком в сторону статуи.       — Луар рассказал о предстоящем нападении. — Подаёт голос старик, заставив даже меня обернуться.       — И где он? — Но старик только кивает в сторону статуи.       — Столько лет просидеть на одном месте… волей-неволей покроешься каменной коркой. — Протягивает мужчина руку ко мне, и поймав его хватку предплечьем, помогаю встать на ноги. — Я в тебе не ошибся. — Мягко касается он моей щеки, направившись в сторону замахнувшегося мечом на статую Ринвальда. — Не советую так делать, если хочешь увидеть брата живым.       — Ещё угрожать собираешься?       — Под годовыми слоями камня скрывается живая плоть. Ты хочешь порезать брата? — Старик медленно, и совершенно бесстрашно подходит к Яру, будто знает, что он ничего ему не сделает. — Не думаю.       И впервые с момента как мы вошли в этот зал Ринвальд замирает с поднятым лезвием. Старик слишком близко, а цель удара Яра меняется. Я не успею! Лезвие почти вплотную приблизилось к горлу старика, но вдруг он поднял два пальца, и Яр застывает.       — Беспокойся я о своей безопасности, не стал бы лидером. — Пальцы подчёркивают полукруг в воздухе, и клинок Яра вонзается в пол, будто притянутый невидимой нитью. Двигаться он совершенно не может. — Я один из обладателей самой мерзкой магии, по словам моего народа. Манипуляции кровью. — Говорит он медленно, с расстановкой, пугающе спокойно. — Что мне до твоих клинков, мальчик?       — Мне нужна только секунда… — Пытается Яр отдёрнуть клинок, но под лёгким взмахом руки старика, он просто прижимается к полу всем телом, совершенно обездвиженный.       — Эта секунда у тебя была. — Присаживается мужчина рядом с ним, прикоснувшись к затылку и почти наигранно нежно гладит его волосы. — Теперь ты готов слушать?       — Яр, пожалуйста! — Сжав руки перед собой, невольно дёргаюсь в их сторону, но тут же замираю, когда старик медленно оборачивается.       — Готов. — Кряхтит он.       — Отлично. Начнём с твоих прегрешений. — Удобнее присаживается мужчина на полу, подозвав меня ближе. — Несомненно, одно из твоих самых больших преступлений, убийство моих сородичей. Нравилось это делать?       Что мне делать? Мне помочь Яру выбраться? Тогда мы оба попадём под магию старика. Или мне помочь старику, ведь инвои никогда не были нам друзьями? Поравнявшись со статуей Луара, я от чего-то боюсь коснутся его, и повторив движение старика, сажусь на ступени, рядом с ногами статуи.       — Как ваш народ истребляет мой, так и мой ваш.       — Отговорки. — Вздёргивает рукой старик, будто тянет Ринвальда за язык. — Правду. Тебе. Это. Нравилось? Нравилось причинять боль? Нравилось думать, как потом семья будут страдать?       — Боль всего лишь инструмент. — Хрипит Яр в попытках хотя бы поднять голову, но старик сгибает руку в запястье, и разгибая Ринвальд припадает обратно щекой к полу. — Не имеет значение, нравилось или нет. Я это делал.       — Верю. Но на твоей душе есть ещё один грех. Который ты не признаешь.       — Забавно выглядит… — делает глубокий вдох как перед погружением в воду. — Ты хочешь услышать исповедь, чтобы ощутить себя выше? Или хочешь знать, что не просто так получаешь свою индульгенцию? Типичные нимуэ. — Устало усмехается Ринвальд. Ему сейчас до смеха?       Старик на мгновение напрягается, движение едва заметное, но оно есть. Ему не нравятся слова Ринвальда. Никому бы не понравились.       — Знаешь, что произошло в источнике? — Я тут же метнула взгляд в сторону старика. Со слов Ринвальда я поняла, что его принудили к такому поведению, но кто и зачем? — За глаза это место называют зеркалом желаний. Оно обнажает самые тёмные, самые потаённые и грязные желания души. Ты хотел совратить одну дочь Клиодны. Такое карается.       Не спеша ответить, Ринвальд начинает оглядывать статую, потом старика, и лишь напоследок свои кулаки, упёртые в пол. Задерживает взгляд на изгибах пальцев, на линии шрамах.       Что значит зеркало? В каком смысле? То есть этот старик хочет сказать, что Яр всегда испытывал что-то подобное ко мне? Не верю. Да и вряд ли когда-либо смогу в это поверить. Ринвальд, который так откровенно меня ненавидел, при каждом удобном случае унижал и оскорблял? Да я больше поверю, если такое расскажут про Мика.       — Неплохо. — Едва слышно начинает он, вздёрнув брови на старика. — Копия статуи и вправду хорошая. — Делает вдох через зубы, будто оценив высшим балом работу мастера. — Ваши скульпторы хуже убийц. Мой брат никогда не держал плечи так ровно.       Старик вздёргивает пальцами и лицо Яра швыряют в каменный пол. Но он лишь сухо усмехается. Да что с ним происходит? Это истерический смех или он просто играет со стариком?       — Я понял, как это работает. — С трудом, будто ему на шею подвязали многотонный груз, поднимает голову. — Подаёшь команды через спазм кисти. — Спокойно поднимается он на кулаках, и я сглатываю. Его руки дрожат, но теперь их головы на одном уровне. — Магия завязана на кинестетике. Умно.       Старик снова сгибает кисть, и Яр припадает обратно к полу.       — Коль ты уверен, что мне нужна исповедь. Говори. — Безэмоционально ворчит он.       — Ты сделал вывод, что я хотел её совратить, исходя из увиденных моих тёмных желаний? — Бубнит Ринвальд в пол и не давая старику ответить, продолжает. — А ты уверен, что увидел мои желания? — Старик даже не меняется в лице. Он хочет свалить всё на меня? Каков мерзавец! — У «источника», — иронично проговаривает он слово, — есть погрешность. Чем ближе нимуэ, тем выше вероятность искажения.       — На чём основана догадка? Мы веками жили возле источником. Как ты, невоспитанный, замаранный нашей кровью человек, может такое утверждать?       — Я не человек. — Хмыкает он, вскинув подбородок. — Ваш источник реагирует на диссонанс. Конфликт импульсов. У меня их нет. Остаётесь вы. А я, выходит, невинная жертва. — Даже по голосу слышно, как он глумится над нами. Давление магии усиливается, поскольку я слышу хруст его костяшек с каждым вдохом, но Ринвальд всё ещё сопротивляется и не сгибается. — Уверен, что видел именно моё желание, а не свой страх?       Ублюдок… так тонко выкрутится надо уметь, ведь даже я задумалась, а реально ли то, что я видела. Опустив взгляд на старика, только сейчас угол его губ едва дрогнул.       — Я признаю твой ум. — Вдруг гордо, почти торжественно провозглашает он. — Но ты к ней прикасался. Не вмешайся Предки, ты бы так и надругался над ней.       Если всё так продолжится, Яра просто казнят. Он в слишком удобной позе, чтобы снести ему голову. На миг приходит мысль: просто отпустить ситуацию как есть, и пускай сам разбирается. Вот только ублюдок слишком часто помогал мне. Я ему должна, хочу я того или нет. Тут же вскочив на ноги, подбегаю к ним и упав на колени, напротив старика, хочу обратиться к нему, но даже понятие не имею какое у него имя, из-за чего я просто издаю не связанные звуки.       — Моё имя Лахриэль, дочь моя.       — Лахриэль, мы ведь не на суде! — Дёргаюсь я. — Да, он виноват во многом, но не лучше ли позволить суду решить, как ему отвечать?       Не важно какой бред нести, главное делать это с уверенным лицом. Если его сейчас не выгородить, мало того, что он умрёт, так ещё и я останусь без защиты, если нимуэ снова решат вернуть меня в Аос.       — Гляди сколько в ней милосердия. — Оборачивает он к Ринвальду. — Даже зная о твоих мерзостях, она защищает тебя. Что это, если не чистота помыслов?       — Выгода. — Хрипло смеётся он, цепляя меня взглядом.       Вот же псина сутулая. Так и знала, что нужно было оставить его подыхать. Ещё тогда, при первой совместной экспедиции.       — Пусть даже выгода, убивать тебя нет смысла. — Вдруг Яр шевелится, медленно осознавая, что свободен. Освободив лезвие из наруча, он пару раз крутит рукой, разминая. — От тебя кое-что нужно. — И только он раскрывает рот, нахмурив брови, не нужно много ума, чтобы понять, он хочет возразить.       — Ринвальд! — Отдёргиваю его, привлекая внимание. Хочет освободить брата? Придётся поступиться некоторыми принципами.       — Я слушаю. — Опустив руки по швам, взгляд скользит по каменной фигуре Луара. Поднявшись на ноги, отхожу и стою чуть поодаль, инстинктивно коснувшись шеи, где раньше было родимое пятно.       — Помоги нам избежать резни. Оставь своих без прохода и без карт. Взамен я освобожу Луара.       Какое-то время Ринвальд просто молчит, челюсть напряжена, свет странно падает на его лицо, высвечивая багровый ободок. Неспешно шагает к статуе, будто отмеряя расстояние на невидимых чертежах. Вытягивает руку, пальцы виснут напротив окаменелого лица, но так и не касается. Сжимает кулаки, выводя костяшки до белизны. После чего бесшумно отступает.       — Повтори условия. Медленно. — Низким голосом командует он, отражаясь гулом барабанного воя. Лахриэль повторяет всё с точностью до интонации, а Ринвальд будто не слышит его, а скорее режет речь старика на части, оценивая каждую на вес лжи. — Долг или семья. — Произносит он без интонации. Жёсткая линия челюсти дрожит.       Как же я мечтаю сейчас оказаться в его голове. О чём он думает, как всё это взвешивает? Ему буквально дали выбор без выбора. Лахриэль продолжает наблюдать за ним, спокойно, лишь отойдя в тени одной колоны, где свет дробится на пылинках, танцующие в воздухе.       — Я предлагаю сделку. — Продержав паузу, старик снова касается плеча статуи. — Луар ведь твоя семья. Хочешь оставить его здесь? Я не первый и точно не последний, кто приходит к нему за знаниями. Луар просидит в такой позе ещё тысячи и тысячи лет после нас. Нам лишь не повезло родиться в момент, когда последний сосуд был разрушен. Ты такой участи желаешь брату? Он заперт, но всё видит, всё слышит, и ждёт. Запертый в камне, как семя в земле, ждущий дождя.       Яр крутится вокруг него, ботинки неприятно скребут мрамор, оставляя следы пыли. Хочу подойти к нему, но что бы я изменила? Я не знаю, как помочь Луару, не знаю, как спасти свой народ, не знаю, как относиться к Ринвальду после того, как он фактически обвинил меня. Я ничего не знаю и не понимаю. И внезапно он поворачивает голову в мою сторону.       — Ни слова пока я говорю. — Что за наезд без причины? Так и хочется ворваться в его размышления, начать мешать, трындеть под ухом и не дать ему сосредоточиться, но вот он уже оборачивается на Лахриэля. — Ты ведь знал, что я приду. И ты ждал. Может не меня, но её точно. — Шипит он, остановившись так близко к мужчине, что их тени сливаются в одну. — Что именно ты хочешь получить, старик?       — Дом. — Улыбается мужчина, искренне, без волнений или упрёков. А вот воздух в храме становится тяжелее.       Он колеблется, кулаки сжимаются у бёдер, взгляд снова мечется к Луару, к той статуе, где его брат застыл словно мушка в янтаре. Духота усиливается, воздух густеет, словно сам храм дышит ожиданием.       — Принято. — Бормочет он ломаным голосом. — Но запомни одну вещь. Если Луар мёртв… если ты дал мне пустую надежду… — Он наклоняется вперёд чуть-чуть, голос понижается до вибрации шёпота. — Я стану твоей последней ошибкой. И дабы ты сдержал слово, она идёт со мной.       — Исключено.       — У вас есть заложник, заставляющий меня действовать. — Поднимается Яр на ступень ближе. — Она будет моей заложницей. Гарант того, что действовать буду не я один.       Я в принципе не ожидала, что Лахриэль, как предводитель, будет печься обо мне. Но и возвращаться в Аос не хочу. Мы оставили после себя слишком длинный кровавый след, что из этого выйдет? К тому же я без ЯДРА, примет ли меня система Аоса?       Мельком взглянув в мою сторону, Ринвальд лишь дёргает головой, давая мне знак подойти. Шагая в его сторону, я невольно присматриваюсь к Лахриэлю.       По одному взмаху руки старика, рядом с ним появляется тот самый инвой. Присутствующий на моём суде. И убивший Фауста. Я ведь его убила! Никто не смог бы выжить после такого выброса энергии! Как эта тварь выжила… Перемещение! Но зачем раскрывать такой козырь именно сейчас? Какой смысл выставлять на показ того, кого считают мёртвым?       — Карт переместить вас в безопасное место. Вы будете ближе…       — Отказываюсь. — Скрещивает Яр руки на груди, сверля инвоя глазами. — Он виновен в смерти моего товарища. Если мы окажемся слишком близко, боюсь снесу ему голову.       — Он ведь тоже инвой. Твоя семья. — Ринвальд лишь на мгновение теряет былую уверенность. — Разве так относятся к своему народу?       — Я не боюсь марать руки. — Почти игриво произносит Яр.       — У вас выбора нет. Среди моих сородичей нет умеющих перемещаться в пространстве.       Ринвальд и Лахриэль продолжают между собой спорить, Карт тоже включается. Ведь кто как не он выгородил меня на суде. Как же… Кто как не он убил Фауста. Когда Яр фактически соглашается на одно перемещение, Карт приближается к нам. Мне же становится невыносимо жарко, дышать трудно. Возвысившись передо мной, я окончательно теряю связь со здравым рассудком, сжав кулак и со всей дури вмазав ему по кадыку.       Он тут же падает на колени, держась за горло и задыхаясь, пытаясь хоть что-то вдохнуть. А раз Ринвальд не спешит остановить меня, значит у меня ещё есть время отыграться. Схватив за волосы на затылке, в одно мгновение бью коленом, отбив пару зубов. Распластавшись на полу, инвой кашляет кровью, и как только я выставляю руку вперёд готовая уничтожить его и теперь не промахнуться, белая сфера в руке так и не появилась. Хочу встряхнуть пальцы, но всё тело словно сковывает костяными доспехами, мешающие двигаться.       Лишь краем глаза замечаю, как Лахриэль подпирая руку о живот, держит два пальца поднятыми.       — Достаточно. — Грустно проговаривает он. — За столь долгое время неудивительно, что ты могла привязаться к инвоям. И смерть вашего товарища сильно ударила по тебе. По крайней мере теперь ясно как ты использовала магию с блокаторами.       — Что? — Пытаюсь я оглядеть его за спиной, но я всё ещё неподвижна. Какими силами обладает Ринвальд, если при таком раскладе ещё умудрялся шевелиться?       — Жертвоприношение. Магия, никак не связанная с Предками. — Остановившись напротив, Лахриэль цепляет руки за спиной. — Дай слово, что больше не будешь его бить.       — Не могу. — Сжимаю я зубы, нахмурившись. — Он ведёт себя слишком надменно. Мы лучше уйдём пешком.       — Нет у вас времени. — Проводит старик рукой по лицу, оглянувшись на инвоя. — Карт.       — Мне уже лучше. — Встаёт он медленно, всё ещё сплёвывая кровь.       — Пока я её держу, перемести их в Аос. А там разбирайся сам.       Холодная рука касается моего предплечья, пока я всё ещё обездвижена. Медовый свет храма гаснет, духота сменяется холодом, будто само время сворачивается в узел. Пол растворяется в вихре пыли и света. Обстановка постепенно меняется, будто рвущаяся ткань, обнажающая чёрную пустоту. Из-за зыбучего пола я почти уверена, мы сейчас свалимся вниз, но стоит лишь на мгновение ощутить падение, лишь на мгновение шагнуть в пустоту, как тело понимает, что оно подчиняется гравитации, и разумом успеваю провалится.       Тёплая волна поднимается из груди, сердце подскакивает в остром ударе. Жар поднимается по спине, в животе раскрывается короткий, тонкий страх, превращающийся в удовольствие, когда настаёт равновесие. Ощущения схожи с теми, когда пропускаешь одну ступень.       Сырой ветер ночного Аоса бьёт по щекам под мостом. Всюду мелькают голограммы и плывущие в воздухе капсулы с максимальной подсветкой, запах машинного масла и металла такой яркий, что невольно зажимаю нос пальцами. Мы на месте. Оглянувшись через плечо, я уже стискиваю кулак, как Ринвальд удерживает мой локоть.       — Надеюсь намёк понятен. — Скучающе проговаривает Ринвальд, обернувшись на инвоя. — Ты у меня в долгу.       — Нет. — Уверенно заявляет Карт, что мне хочется снова врезать ему. Но не дожидаясь моих действий, он обнажает руку, показывая чёрное пятно на всём предплечье. Это точно не Геманоз — оно распространяется по телу линиями. Тогда что это? — Я уже сполна заплатил за свои грехи. Жить мне осталось недолго.       Даже если это Геманоз, это худшее его проявление. Изучить бы его…       Не на совсем доброй ноте распрощавшись, после того как Ринвальд угрожал Карту клинком, мы остались одни. После стольких дней в Клиодне, где всё выглядит слишком просто, небольшие дома, максимум в пару этажей, много зелени, простая удобная одежда, магия везде и всюду, теперь мне совершенно не верится, что мы снова в Аосе. Огромный Аос, где все места использованы по максимальной оптимальности, всюду неоновая реклама новеньких ЯДЕР, разные баннеры о сдаче в аренду недвижимости, гравитационные арки шумят, и мне становится плохо. Этот город годами душил меня, а я и не замечала.       После исчезновения Карта, Ринвальд методично проверяет сообщения в ЯДРЕ, среди прочих найдя координаты тоннеля. Но вскоре сдаётся так до конца с ними и не разобравшись. Мы хотели уйти подальше, желательно в сторону Института и оттуда сначала разобраться с внутренними ЯДРАМИ. Лишить инвоев зрения, а потом уничтожить тоннель, но Ринвальд заставил сидеть на месте, пока он куда-то сходит. Хочу пойти за ним хвостиком, заложница я или кто? Но в качестве демонстрации своей несдержанности, наверное, просто проткнул подол моего платья, и оставил клинок вместе со мной.       Думает я его не вытащу?       Стоит коснуться чёрного металла, как он обжигает руки. Тоже мне преграда! Стиснув подол сильнее, одним махом отрываю его, создав неровный вырез на бедре. Обидно за платье, но, когда речь идёт о таком важном деле как вторжение, красивая и удобная ткань последнее о чём стоит думать. Одна проблема: Ринвальд успел улизнуть в темень до того, как я решила пойти за ним. И что же получается? И платья я испортила, и за ним так и не пошла. Дерьмово!       По земле, особенно в такое время, мало кто ходит, но ради безопасности, я всё же скрыла воткнутый клинок длинным подолом. Пока на горизонте не появляется некто с массивным капюшоном на голове и какой-то свёрнутой тканью в руке. Идёт так уверенно и бесстрашно, что пускает волну мурашек под кожей. Лишь приблизившись и подсветив ЯДРОМ лицо я признаю в нём Ринвальда. Надо же, кто бы мог подумать, что он привлекательнее, когда лица не видно.       Расправляет ткань с мягким шелестом. От движения его рук отходит пар, и подойдя ближе, не торопится, будто проверяет, позволю я или нет. Пальцы касаются затылка, и я мгновенно ощущаю жар страха по всему телу, но это движение настолько мимолётное, что я даже не успеваю нормально на него повысить голос. Отодвигает мои волосы и ткань ложится на плечи плащом неожиданно мягко. А я пока не смею двигаться, слежу за каждым его движением, как он застёгивает верхние заклёпки на горле, потом на груди. Где-то над нами гудят моторы, сквозь шум начавшегося дождя, ловлю себя на том, что наклоняю голову вперёд, подаваясь его движениями.       Капли виснут в воздухе, вентиляторы смолкают, даже изломанные линии мостов застывают в ожидании, но лишь на миг. А потом они обрушиваются разом. Ринвальд отдёргивает руки, проверяя как плащ сидит на мне. На мгновение это даже кажется заботой. Но лишь на мгновение. Стоит закрыть глаза, как я снова вспоминаю золотую воду источника в храме, дрожащее дыхание, его холодные пальцы на мне. Будто выдернули из дурного сна.       Я знаю, он не контролировал себя. Но это не отменяет факта, что он хотел это сделать, если Лахриэль не лгал. Но если верить ему, то, что он делал со мной, хотела я, либо я этого боялась.       Коснувшись заклёпок, тут же обжигаю подушечки пальцев, моментально сунув их в рот.       — Нет, ну а кто так делает? — Усмехается он, поправляя ткань на шее, и закрывая горло. — Пора. — Направляется он к выходу из-под моста, к ступеням, ведущие вверх. — Отправимся к Институту, там главный сервер идент-ЯДЕР. Уничтожим его, оставим солдат без карт на некоторое время.       — Понятно. — Сглатываю. Поправляя подол плаща, всё же подхожу ближе и решаюсь на вопрос. — А почему ты принёс плащ? — Ступени механически двигаются вместе с нами, и мы спокойно дожидались достижения верхушки.       — Твоя одежда не соответствует.       — Я это поняла. — Недовольно развела я руки. — Я спросила почему именно ты ушёл? Разве это не моя проблема?       — В следующий раз надо украсть кляп. — Так буднично произнёс он, будто делал так уже раз сто. — Глядишь заткнёшься хотя бы на часок, пока пытаешься из него освободиться.       — Никто не использует кляп дважды. — Брезгливо окидываю я его взглядом, даже поморщившись, когда он оборачивается ко мне.       — Специально для тебя, найду.       Поехать капсулой мы так и не решились, ни Яр, ни тем более я, не знаем как отреагирует система на отсутствие моего ЯДРА. Из-за чего дорога пешком к Институту кажется почти бесконечной, и я начинаю нести полную околесицу, лишь бы не молчать. Может и отпустит, посчитает надоедливой и просто отправит обратно?       А почему я не ушла когда осталась одна? Он так просто ушёл, неужели впервые мне доверился?       — Да брось заливать. — Наваливаюсь я на его плечо своим. — Ты ведь влюблён в меня. Сто процентов.       — Влюблённость лишь химический выброс в крови, его код давно расшифровали. — Продолжает он говорить с той же безразличной интонацией. — Так же давно он убран у всех агентов Башни. — Он останавливается не сразу, через пару шагов. — Ну и примитивные же у тебя попытки манипулировать.       — Н-да? — Иронично тяну я, машинально дёрнув бровью и ожидая его взгляда. — Что же ты ведёшь себя так импульсивно?       — Я импульсивен? — Хмыкает он, проводя руками по лицу. — Хотя, наверное, ты права. — Поворачивает ко мне голову. — Хоть понимаешь, что такое импульс? — Не отвечаю, лишь заинтересовано и едва заметно качаю головой. — Это когда мне предлагают живого брата, а я должен сохранить голову холодной. — Делает шаг вперёд и продолжает путь, оставив меня позади.       Догоняю его и снова толкаю локтем.       — А как же, эта… — опередив, встаю перед ним и шагаю назад. — Ну та блондинка, советница, как её там… — хмурясь пытаюсь вспомнить её имя, — ну не важно. Ты ведь с ней не просто так. Значит есть что-то в вашем безобразном сексе, что держит тебя.       — Послушай, — задерживает пальцы на переносице, — она ресурс. — Резко останавливается он, что мне приходится моментально подлететь ближе и прислушаться. — Ты заложница. Не спутница. Не собеседник. И уж точно не друг. Разницу чувствуешь? Поэтому пожалуйста, рот сделай маленьким и идём. — Обходит и просто идёт, даже не оборачиваясь отстала я или нет.       Засранец.       — Тогда что на счёт зеркала желаний? — Нагнав его, иду рядом, оглядываясь то на прохожих, то на светящийся мягкой теплотой деревья.       — Будь у меня реальное желание тебя поиметь, ты бы почувствовала.       Дальше расспрашивать я смысла не вижу, да и сам разговор я завела как шуточный, почему же мне тогда так погано? Почему мне хочется расспросить его о произошедшем той ночью в лаборатории? Тогда его действия не оправдать какой-то невиданной ранее магией. Или скажет, что это всё недотрах?       Что-то я в последнее время слишком много о нём думаю. Наверное, из-за того, что мы последние несколько суток проводим вместе. То он защищал меня, то я его, то от него. Всё равно в конечном итоге отношения между нами не изменятся.       Дойдя до Института, Ринвальд скользит пальцами по запястью, снова проверив время, как бы там ни было, Карт удачно подобрал место. Пешком мы шли примерно полтора часа. Нет, это никогда не кончится! Рядом с этим придурком время искажается, и обычная прогулка кажется вечной!       — Держись ближе. — Небрежно закидывает он мне на голову капюшон.       Стоит ему шагнуть дальше, как я тенью следую за ним. Капюшон прилипает к губам от влаги, под ногами ощущается едва заметный гул подземных труб, и сердце начинает стучать у горла. Я понять не могу, на кой я сдалась ему в Институте, он ведь и сам может справиться? И безопаснее без меня будет. Но как только мы попали под пристальный взор камер на стенах, как только красные зрачки системы безопасности поворачиваются на Яра, я уже начинаю молиться всем Предкам. Но он просто проходит мимо, спокойно, подталкивая меня в спину.       Подходим ближе к служебным воротам на КПП, и Ринвальд на мгновение касается сенсорной панели, небрежно, даже размыто и без нажима, порываюсь пойти дальше.       [Яр Ринвальд — личность подтверждена. Второй спутник?] ожидающе говорит механический голос.       — Перевод из отдела магических остатков. — Почти неслышно отвечает Яр.       [Приказ о новом поступлении не обнаружен]       — Кэш прочисти. Приказ должен быть. Сам знаешь, столица не сильна в постоянной поддержке фоновой отправки.       Успеваю представить, как откуда-то из стен вылетают пулемёты, направляют на нас и ставят на колени, но вместо этого никаких уточнений или проверки документов. Только что неожиданно, слегка погрустневший голос ИскРы, согласившейся с Яром.       Сканирующий луч скользит по мне, но Ринвальд чуть смещается, заслоняя своим телом и исказив фокус. Алгоритм не различает, и система безопасности проглатывает наживку. С щелчком размыкаются засовы, и сразу же в лицо бьёт холодный воздух за вратами. Если с системой безопасности тут настолько всё просто, что достаточно просто иметь своего человека внутри, то и саму Империю может удаться развалить очень просто. И тогда прекратятся убийства и вторжения. Наш народ будет в безопасности!       Через Институт мы спускаемся по вертикалю на несколько уровней ниже, там же, где я пыталась уничтожить тот сервер. Та самая дверь зияет перед глазами, кажется, мы именно туда и направляемся, но Ринвальд уводит в соседнюю. Вместо огромного рунного кристалла в противоположной комнате один единственный серверный модуль, мигает едва заметным, кислотно-зелёным свечением.       — Вперёд. — Дёргает он рукой, в сторону модуля. — Камеры отключены, даже если кто-то захочет проверить до взрыва, не сможет.       — Хочешь, чтобы я… тут… применила магию? — Вставляю я слишком долгую паузу между словами. — Тебе не кажется это не совсем безопасным?       — Как только ты это сделаешь, все ЯДРА в радиусе Аоса уйдут в защиту и город буквально умрёт на несколько дней. У вас будет время предотвратить вторжение. — Повернувшись к модулю всем телом, стискиваю зубы и сжимаю кулаки. А что, если он врёт? Что если у меня не получится? — Послушай, — его руки у меня на плечах, мягко подталкивая ближе, — информация ни до кого попросту не дойдёт. Даже если источник магии будет определён, уйдут часы на то, чтобы найти нас. Я обещал вернуть тебя взамен на брата. — Отходит на пару шагов.       — Ладно. — Опустив голову, вынимаю руки из-под плаща. Ладони вверх, и я просто жду, но ничего не появляется.       А чего я жду? Маны небесной? Встряхнув рукой и снова пытаясь вызвать тот энергетический шарик, я просто бесполезно тужусь и дёргаю пальцами.       — Сейчас обосрёшься.       — Заткнись! — Рявкнула я, вздохнув поглубже.       Что происходит? Почему я не могу вызвать в себе магию? Если подумать, раньше она просто возникала, стоило мне задастся целью. Цель у меня есть, остановить вторжение. Тогда сила Предков? Но она временами проступала ко мне, даже если здесь всюду металл, не может же он мешать до такой степени, что я даже маленькую искру вызвать не могу!       — Дыши. — Снова касается он моих плеч, и закрыв глаза вытягиваю руку.       Длинный гул отражается от стен, и открыв глаза сфера увеличивается в размерах, потом уменьшается до стеклянного шарика. Какой бы маленький он ни был, выброс энергии вызывает поток ветра, растрёпанные волосы сразу отброшены за спину, плащ едва держит платье скрытым за заклёпками. Пора.       Пожар вспыхивает мгновенно, Ринвальд моментально прячет нас за дверью и почти одновременно мы срываемся в сторону вертикали.       Оказавшись на улице, ноги скользят по мокрым плитам институтского двора. Яр хочет рвануть в сторону ворот, но в первых лучах рассвета на глазах попадается яркое мигание на его механической руке, и я тут же хватаю его кисть. Он тоже это заметил и всё же решает проверить. ЯДРО как работало, так и продолжает, и одно из последних сообщений то, что источник магии обнаружен в стенах Института. Нет же! Нет, мы должны были справится! Сам Яр привёл нас в тот сервер!       А что, если он смирился с тем, что брат не вернётся и просто решил меня подставить?       Сжав мою кисть, Ринвальд направляется в сторону взлётной полосы. Там, где в несколько рядов стоят подготовленные для разных экспедиций капсулы. Сырой воздух хлещет по лицу, пропитанный запахом машинного масла, а недалеко в небе уже висят дроны-разведчики. Нагло взламывая панель гладкой, хромированной капсулы, и мы уже внутри. Механические пальцы ловко скользят по внутренней панели, заглушая любые предупреждения и прокладывая маршрут к сектору тридцать семь, к разрушенному мосту. Может я просто накрутила себя, и Луар для него всё ещё важен?       Капсула начинает гудеть при взлёте, вибрацией отражаясь даже в костях. Аос мелькает в маленьких окошках, высокие шпили из сплавов и стекла, где дроны-уборщики скользят по фасадам, голографические билборды пульсируют. Что теперь будет? Вторжения теперь не избежать? Или мы привлекли достаточно внимания, чтобы отсрочить этот момент? Холод пробирает до мурашек, рассветный туман липнет к стеклу, и невольно я впиваюсь взглядом в мигающую красным индикатором панель, рядом с Ринвальдом.       Капсула начинает дребезжать и дёргаться пойманным в ловушку зверем, механический голос эхом проносится по всему салону.       [Ошибка! Ошибка! Режим самоуничтожения начнётся через пять…]       Дерьмо!       Таймер тикает, отбивая бешеный пульс в висках. Внутренний воздух нагревается, стены светятся оранжевым. И я бы так и осталась на одном месте, если бы Ринвальд не обхватил меня за талию. Одним рывком вместе со мной бросается за борт сквозь аварийный люк. Хватается за любые шансы, скатившись кубарем по склону. Земля под ногами осыпается, что-то до разряда боли по всему телу отзывается в спине.       Капсула в небе взрывается с глухим эхом. Оранжевое пламя на долю секунды окрашивает лицо Яра в цвет предупреждения. Приземлившись у мостовой рядом с центром города, асфальт бьёт по коленям холодным и липким от росы ударом. Паутина улиц рассыпается перед нами, патрульные дроны скользят на гусеницах, сенсоры вертятся, сканируя прохожих.       — Вставай. — Командует он, рывком подняв меня на ноги и помчавшись в сторону скрытой в тени просыпающегося города переулок.       Дыхание срывается кашлем, сердце колотится у горла, и опираясь спиной в стену сползаю по ней вниз. В животе неприятно щекочет, почти до тошноты больно. Отряхиваю ладони и поднимаю голову на Ринвальда, его взгляд прикован к чему-то за пределами переулка, и я невольно встаю на дрожащие ноги, едва удержавшись за стену.       Проносящийся по телу жар мгновенно сменился холодом, обосновавшись в животе и разворачивая сознание наизнанку. В несколько ближайших билбордов, парящих над площадью, где уже собиралась толпа, а рассветные лучи преломлялись в его экране, высвечиваются лица. Дэн с табличкой и каким-то кодом на ней, усталый взгляд, помятый воротник, и пойман за нарушение идентичности. Покушение на систему безопасности. Силуэт Марси в комбинезоне, снятый словно исподтишка, обвинённая в содействии махинациям с ЯДРО-м, всё ещё в розыске. А между ними моё собственное лицо, фотографией, взятой из архива, искажённо цифровым шумом, клиентка и соучастница.       Это конец.       Если они ещё не выяснили кто я, это не составит многого труда с учётом знаний Мика. Впиваюсь ногтями в кожу, оставляя полумесяцы на ладони. В голове полнейший шум, не слышу ни Ринвальда перед собой, не остальных прохожих людей, изредка заглядывающие в нашу сторону. Неон отражается в лужах под ногами, наверное, уже сотни ИскР просчитывают маршрут поиска, патрульные дроны пересекающие улицы. Меня и Марси возможно ещё не поймали, но это лишь вопрос времени при таком уровне технологий.       Это я их подставила! Марси ни в чём не виновата! Она не должна была попасть на этот билборд, она не должна пострадать из-за моей глупости! Фауст и Виг мертвы тоже из-за меня. Если бы я не вышла на контакт с моим народом, если бы в момент их пробуждения я бы заняла их сторону, они были бы ещё живы.       Ринвальд удерживает за плечи, но ноги уже не слушаются, и я снова скатываюсь по стене вниз, как и все эти капли после дождя. От меня нет никакого толку! Я никому ни в чём не помогла, так ещё и подставила двоих ни в чём не повинных инвоев.       Билборды правы, я предательница. Предала тех, кому обещала не вредить. Это ведь именно я вынудила Дэна создать мне чистую копию, я столько времени его подставляла. А Марси? Она всего лишь невинная жертва, почему её обвиняют в соучастии? Разве не будет проще, чтобы она всем всё объяснила? Столько невиновных падут вместе со мной в яму.       Руки дрожат, горло саднит от сжимающегося кольцом страха. Не сразу понимаю, что звук хлёсткого хлопка это ладонь Ринвальда по моей щеке. Мгновенно хватает меня за щёки, удерживая голову неподвижно.       — Сфокусируйся. — Голос негромкий, но каждой буквой проникает под кожу, обрывая каждую лишнюю мысль. — Ты уходишь в панику. — Отпускает меня так резко, что голова почти падает.       — Оставайся в Аосе. — Прикрываю я лицо руками, стараясь избежать ненужных слёз. — Я приношу столько бед. Будет лучше, если дальше я пойду одна. — Откашливаюсь. — Я обеспечу Луару безопасность и верну его в целости…       — Оставленная в одиночку, прогнозирую твою смерть. — Я тут же поднимаю голову. — Не хватало ещё, чтобы ты моего брата переманила.       — Яр… — Жалобно пищу я, но он тут же прикладывает палец к губам.       — Двигайся. — Оглядывается он на варианты отхода. — Паника роскошь для тех, кого ещё не заметили. — Аккуратно поднимает меня на ноги и возвращает капюшон на голову.       Миновав переулок, мы выходим на менее людную улицу и Ринвальд тоже прячет голову под капюшоном. Народу меньше, но в то направление куда шли мы, оттуда всё приходили и приходили. Что происходит, почему такой ажиотаж? Не из-за нас же.       Хочу поскорее уйти, но Ринвальд удерживает за локоть.       — Не спеши. Будет лучше если мы не будем привлекать внимание.       — Чтобы не привлекать внимание, мы идём не в ту сторону. — Как внезапно он замер напротив Атриума ТТС, где ведётся прямая трансляция с главной площади. — Чего застыл? — Пытаюсь я его одёрнуть, но когда он уже движется, застываю я.       За спиной журналистки ведущей прямую трансляцию, показалась небольшая сцена, вокруг которой уже столпился народ. Уже Ринвальд тащить дальше, но тут же на экране высвечивается знакомое лицо Императора. Какого хрена он в Аосе? Он ведь живёт в столице!       Сразу за ним на экране появляется женщина, и все шумы вокруг замирают. Свет ложится на её лицо ласковыми лучами, кожа сияет ровно, без единого изъяна, словно полированная кость, волосы цвета мёртвого золота, собранные в тугой узел, подчёркивающий линию шеи.       — Нам надо на площадь. — Сглатываю я.       — Чокнулась? — Его голос уже кажется механическим. Он так одержим идеей вернуть брата?       — Кто она? — Резко оборачиваюсь на Яра, пытающийся словно уловить то же самое, что вижу я.       — Наложница Императора. — Без тени сомнения отвечает он, продолжая сверлить голограмму взглядом. — Жена Императора на постельном режиме, совершенно немощная, вот он и нашёл себе новую, юную фаворитку. Император вот уже несколько лет не брезгует показываться с этой женщиной прилюдно.       Я почти на сто процентов уверена.       Завернув пальцы в плащ, хватаю запястье Ринвальда направляясь на площадь. Стали неважны и все его слова о том, что меня везде и всюду ищут. Неважно, что по дороге я несколько раз столкнулась с кем-то по случайности. Абсолютно не важно даже то, что Яр не пресёк мою попытку увидеть эту женщину своими глазами.       Пробираясь сквозь толпу, мы едва можем подобраться чуть ближе к сцене. И пока Император причитает о последних событиях в пределах Аоса, я не могу от неё оторваться. Платье на этой женщине словно отлитый свет в металлическом комбинезоне. И нигде нельзя найти, чтобы металл плотно касался её кожи. Каждая складка ложится с инженерной точностью на точёное тело. Она красивая, слишком красивая. Я знаю, что большинство женщин поддались тенденции менять своё тело в угоду стандартов под нимуэ, но никогда не задумывалась почему. Такая красота не рождается среди инвоев, она выращивается.       Эта женщина не человек, она даже не инвой. Идеальные пропорции, безупречная осанка, и длинный шарф, переходящий в вуаль за её спиной.       Животный страх селится в животе прямо под рёбрами, гоняя кровь в барабанном ритме. Холод впивается в лёгкие, будто воздух пропитан сталью. Сглотнув, жмурюсь и встряхиваю голову. Она не может быть нимуэ! Ни одной из наших невозможно так близко подобраться к Императору, при этом даже не раскрыв себя. Сжав волосы на висках, почти падаю на колени, но Ринвальд успевает поймать мою руку. И стоит поднять голову, как я ловлю её взгляд. Холодный, надменный, сверху вниз, будто я всего лишь грязь под её ногтями.       — Идём. — Шипит Ринвальд, начиная тянуть меня подальше от столпотворения.       Но я не двигаюсь, пока она переводит на него взгляд, и во всём теле вспыхивает зудящее гудение.       — Она нимуэ. И знает кто я. — Бормочу, жжение на кончиках стиснутых пальцев перетекает в вибрирующий по всему телу. — Это из-за неё столько нимуэ погибло.       — Криста…       — Она виновна в их смерти.       — И что? — Оглядывается он, но я не могу сосредоточиться ни на чём. Только тень улыбки над губами женщины, будто она уже выиграла. — У нас нет на это время, до вторжения осталось не так много часов.       — Ты прав. — Выдыхаю я, начиная поднимать руку. — Ну и пусть всё горит.       Кулаком, словно замахнувшись для удара, дёргаю его и между пальцами вылетела чёрная сфера.       Врезается в стену за сценой, где она и Император. Взрыв эхом разносится по площади, металл стонет, голографические панели трещат и искрятся. Толпа взрывается криками, люди, инвои, синты мечутся, словно муравьи в подожжённом улье. Начинают выть сирены, красные огни пульсируют, дроны срываются с орбит сканируя хаос. Сердце города забилось в ускоренном ритме, я же могла только стоять на месте и смотреть как она защищает голову.       Никто не пострадал, ни Император, ни тем более нимуэ, и я поднимаю руку для очередного удара. Пальцы дрожат, собирая новую сферу, жжение нарастает, готовое вырваться, но моментально подлетает Ринвальд, хватает за талию и оттаскивает в гущу. Толкает в хаос, пока ноги скользят по влажной мостовой. Оборачиваюсь в последний раз, и между обломков сцены возвышается она, смотрит нам вслед, а губы изгибаются.       Нет, её надо добить!       Вырвавшись из рук Ринвальда, замахиваюсь для очередного удара, сфера срывается с нечеловеческой скоростью в её сторону. Ещё мгновение и она достигнет своей цели! Избавит мой народ от предательницы.       Но нимуэ лишь взмахивает рукой, отбив сферу в другую сторону. Стены здания обрушиваются на невинных прохожих, крики усиливаются, и единственное, что я ощущаю, удар по затылку. Скользящая искрами по всему телу, темнота, обрушивающаяся разом на сознание.