Часть 1. Первое впечатление

      — А моих куда? — спросил Себастьян Лиду.       — Куда? — повернулась она на Марию и Зофию. — Найдётся место. Все будет хорошо, с моими не перемешаются.       Мария молча и еле заметно кивнула. Зофия только оглянулась вокруг, рассматривая какие-то бледные обои, хорошую мебель и цветные картины на стенах. По коридору, головой и глазами в пол, мимо Замковской прошли две служанки. Она на них внимания не обратила. Себастьян только отметил зашуганный вид.       — Двор, я помню, у тебя был, — посмотрел он на Лиду как-то из-подо лба, вспоминая свой последний визит.       — Был. И есть, — тихо ответила Лида, покосилась на него и пошла по лестнице наверх. — А что тебе там надо?       — С людьми пообщаться, — ответил Себастьян и пошёл за ней. — Или они все немые и ходят теперь на службе без языков?       — Придурок! — возмутилась Лидия и стукнула его по голове ладонью. — Неужели я такой изверг в твоих глазах?       — Нет, что ты, — пожал плечами Себастьян, смотря на нее с нижней ступени.       Лида оглянулась на нижний этаж, где продолжали стоять Мария и Зофия, а мимо них бродили те служанки, тягая какую-то посуду. Лидия только хлопнула в ладоши, и девушки с тарелками в руках в ужасе, именно ужасе, а не другой эмоции, замерли и подняли головы.       — Отведете Марию и Зофию на двор. Наверх, в комнату, где спят другие.       Девушки кивнули, произнося что-то себе под нос, и Лида с Себастьяном ушли.       — Видишь, как здорово. Будем со всеми, — сказала Мария, потянув Зофию за рукав.       — Вы другие, — сказала девушка рядом с ними и пошла к дверям. — Вы не со всеми будете.       — Другие, — повторила Мария и кивнула как-то удивленно. Под “другими” понимались гости. Для них и комнаты другие, и правила, и даже еда, в какой-то степени, была другая.       Чтобы выйти на нужный двор, пришлось перейти почти целую улицу, состоящую из хозпомещений. Это был двор рабочий, и жили тут только рабочие, которые либо трудились на дом, либо за деньги. Плотники, прачки, кухарки. Был даже ювелир. Было два лекаря. Остальные рабочие обитали в деревне, которая находилась в подчинении Замковской недалеко от её дома.       Второй двор был домашний. Он был довольно маленький, всего в два небольших, но длинных дома. В одном, по словам служанки работали швеи и ткачихи. В другом, что в два этажа, они жили. С первого взгляда ткачихи и швеи отличались от девушек панских только отсутствием красных ленточек на шее. Они даже выглядели увереннее. Ходили ровнее, носили все с видом спокойным.       — Что за пень? — спросила Мария, указав на пень посреди двора.       — Клен был. Панна приказала вырубить его, чтобы у местных не было соблазна повеситься. У вас на дворе таким никто не страдает.       — Да, никто… — кивнула Зофия, и их проводили в жилой дом, к лестнице на второй этаж.       Девушки были все здесь до одной красавицы. В коридор вытолкнули одну из кухни, чтобы та узнала, кто пришёл. Буквально вытолкнули, ведь в попытке зайти обратно, дверь перед ней захлопнули.       — Да свои, — сказала девушка, которая сопровождала гостей.       — Они подумали, что из дома.       — Из дома. Чужого правда, — сказала девушка и кивнула на Зофию и Марию через плечо. — Мужние.       Мария и Зофия с удивлением посмотрели на нее. То другие, то мужние. Нет нормального определения. Зофия спросила, что значит “мужние” у Марии. Мария спросила об этом у сопровождающей.       — Да панна наша, — как-то отмахнулась она от них, — к вашему ездит, как к себе домой, как к мужу. Мы его мужем и прозвали.       Комната была небольшая. Буквально переночевать, посидеть, посмотреть в окно. От общей комнаты, как называла помещение чужая служанка, отделял их только коридор в четыре шага и дверь.       Зофия из любопытства попросила взглянуть. Девушка-служанка только быстро махнула руками и сказала, что не стоит сейчас туда ходить. Днем там ничего интересного, да и могут повесить кражу, а вечером там все готовятся ко сну и лучше никому не мешать.       Так все и проходило. Мария с Зофией вернулись обратно и просидели в панском доме, рассматривая картины, мебель, книги, людей, комнаты и прочее. Даже несмотря на то, что они спрашивали, чем можно помочь на дворе или в доме, им отвечали, что лучше не мешать.       — В этом доме свои порядки, и лучше их не трогать, — сказал Себастьян.       — Даже пальцем не касаться, хорошие мои, — сказала Лидия. — Отдыхайте. Посидите на улице, прогуляйтесь в город. Что угодно. Считайте, что у вас отдых от дел.       — Я бы такой отдых лучше дома провела, — сказала грустно Зофия, поправляя ленту за шеей.       — Я помню, я все прекрасно понимаю и помню, Зофия, — сказал Неманский, взяв её руку в свои. — Ты обязательно съездишь домой, я отпущу тебя на ближайшей ярмарке. Хорошо?       — Не очень хорошо, — ответила Зофия и забрала свою руку, сложив руки за спину. Служанка у дверей неожиданно оживилась и принялась её рассматривать.       — Хорошо, — пожал плечами Себастьян. — Когда надо будет тебе домой, тогда и скажешь. Главное скажи, пожалуйста.       — Скажу, конечно.       — Займите себя чем-нибудь, — сказала Лида. — В доме или на улице.       — Мы съездим кое-куда, вернёмся, может, поздно, — пояснил Себастьян. — Если что, обращайтесь к здешним, вам всегда помогут.       Он оглянулся и подозвал рукой к себе девушку у дверей. Она головой в пол подошла к нему посмотрела на Марию и Зофию.       — По любому вопросу обращайтесь к ней, — он еле дотронулся до девушки, в попытке обнять её за плечи, но она очень испуганными и шокированными глазами посмотрела на него, и он сложил руки за спиной в не меньшем удивлении.       — Мария, Зофия, — представил он движением руки своих красавиц, тем же жестом указал на девушку в ожидании ответа.       — Зовите Аушра, — сказала Лида, смотря в свое небольшое зеркало. — На это имя откликаются все девушки дома. Не задумывайтесь.       Мария обвела девушку взглядом. Было видно, что человеку неприятно, но она привыкла. Себастьян не стал сейчас ругаться с Лидой, и через пару минут они ушли молча.       Через пару минут после хлопка дверей дом неожиданно ожил. Все ходили уже нормально, говорили о своём, перекликались, звали громко, кого-то с улицы даже с окна могли позвать. Мария и Зофия только ходили аккуратно и смотрели.       Отметили одну нервную девушку, которая ходила проверяла что-то на полках и шкафах, ругалась и постоянно упоминала какую-то Аустею. За ней иногда ходила красивая светловолосая девушка, постоянно теребившая ленту на шее. Это возможно и была Аустея, так как она вечно просила девушку успокоиться.       — Ты д-дура! — взъелась на нее девушка, заставляя закрыться руками.       — Сама-то? — подошла к ней та “Аушра”, которую нарекли помогать гостям, и она ударила обидчицу полотенцем. Та захотела возразить, даже возмутилась, но девушка снова ударила её полотенцем. И если первый удар был более отпугивающий, то уже второй был вредоносный. И третий, и четвёртый, и пятый, и последующие. Девушку силой опустили на пол, та кричала и ругалась, но когда та уже заплакала, Аустея выбежала из гостиной и привела каких-то людей, парня и мужика, которые отрывали “Аушру” и забрали полотенце. Аустея помогла пострадавшей подняться и увела её.       — Избивать людей не выход, — сказал парень, и девушка одним рывком выбралась из чужих рук.       — Не обидно хоть будет потом от хозяйки получать. Они воруют, а спросят с меня.       — Тебя повесят, — только и сказал мужчина и пошёл обратно. Парень тяжело вздохнул, но не уходил.       — Тебя правда повесят за кражу.       — Нет, за избиение, — довольно легко ответила девушка. — Она обещала повесить меня, если я еще раз кого-нибудь изобью. Так пускай лучше говорят, что я была неадекватной, чем воровкой. За воровство ещё успеют.       — Повесить за избиение? — спросила Мария, смотря на этих двух из угла комнаты. Зофия просто была в ужасе после увиденного.       — Это не первый и не второй раз, — сказала девушка даже весело, разведя руками.       — Не буду вам мешать… — недовольно утопал парень в коридор.       — Да, пойдёмте, — сказала девушка и позвала их следовать за ней.       Она привела Марию и Зофию на тот маленький двор, завела их в их же комнату и закрыла двери. Мария и Зофия сели на одной кровати, “Аушра” на другой и посмотрела на них.       — Возможно через дня два, может через неделю помогать вам по вопросам будет кто-то другой. Вы, как гости, да и как ваш хозяин тоже, возможно даже не услышите, что кого-то со двора повесили. Лидия Гедиминовна не объявляет подобные решения. Если захотите узнать, то попроситесь у нее в деревню: отпустит — все нормально, скажет, что лучше не сейчас, там проблемы — повесили кого-то…       Узнали они достаточно о жизни двора и дома. В частности их интересовала недавняя ситуация. Избитую звали Олей.       Олю и Аустею купили год назад по удивительному бесценку. Первая работает на кухне; вторая, являясь внешне более привлекательной, стала работать в доме. Однако обе склонны к карманичеству, и не важно: ложки это с кухни или панские серьги. И если за ложки кто-то отвечал на кухне, то за Аустею, которая неосознанно крала бижутерию и деньги, отвечала Яра. Ярой и была “Аушра”.       Олю отучили красть ровно за полгода, когда на кухне ревезия начала проходить каждые две недели, и ее секли буквально за любую мелочь. Она начала заикаться и стала неврозной.       Аустею не наказывали за кражи. Рабочие дома выбирали ответственного: он отчитывался за уборку, за вещи, за готовность к мероприятиям, несли ответственность за других рабочих. Одним словом, выбирали экономку. И Яра была в этой должности уже четыре года, после того, как её предшественница, после очередного косяка домработниц, решила свести счёты с жизнью. Никто даже и не знал, куда она пропала. И тело никто не видел.       Яра стала экономкой против своей воли: по старшинству она банально была следующей после покойницы. И за четыре года она уже даже и не помнила, сколько раз ее лишали жалования за кражу или сколько секли за уборку. Но уже спустя год она просекла для себя, что больше не будет терпеть такое отношение одна, и стала жить по принципу “Раз я, значит и вы”. Она лично избивала каждую, хоть и не так, до полусмерти, как её саму.       Ее боялись, при ней работа в доме шла лучше и качественнее. И только поэтому Лида не убирала её с должности. Но девушке не нравилось, что её начали наказывать за избиение окружающих. Последний раз она избила какую-то девушку практически на глазах у Замковской, и хозяйка пообещала повесить её за следующую такую выходку.       — Аустея мало того, что воровка, она ещё и тупая: она побежит жаловаться.       — Прям никак не помочь? — спросила Зофия.       — Вы не сильно должны за это переживать, — сказала Яра. — Вас это не должно касаться, я рассказала ради того, чтобы вы не удивлялись, если про меня не заговорят.       — А выкупить? — спросила Зофия снова, и Мария одернула её.       — Не поможет. Вашему продавали последний раз лет двадцать назад. Местные, когда узнали, что это возможно, пачками к нему сбегались и просились. Хозяйка с того момента больше никого не продавала. А если и да, то дорого и только из дома.       — А родители есть? — смотрела на нее Зофия.       — Если бы были, я бы не в доме работала. Я бы в деревне осталась.       — И никто у вас с Лидией Гедиминовной подружиться не может? — спросила Мария.       — Вы удивительно счастливые, что со своим говорите легко. У нас подружиться с хозяйкой смогла только одна девушка. И она сейчас замужем за кем-то в городе. Приезжала недавно в гости. Хозяйка в восторге, что та теперь в людях.       Вопросов девушки будто бы больше и не имели. Яра сидела смотрела в пол, потом потянула за ленту на шее и, сняв её, сложила в корман. Она спросила, носят ли что-то подобное на чужом дворе. Зофия повернула голову и показала синий бант, державший конструкцию прически.       — Не на шее, не на руках. Удивительно, — она посмотрела на Марию. — А ты?       — Я сегодня без них.       — Так можно?       — Ей можно, — улыбнулась Зофия. Мария недовольно ее толкнула.       Яра неправильно поняла этот жест и слова в целом, но осуждать и что-то говорить не стала. Мало ли что у человека в жизни, мало ли как выкручиваться надо. Наоборот, Яра рассказала о том, что в доме работает какая-то Дася.       Дася ни разу не была замужем, жила где-то далеко и попала на двор как в ссылку. Замковская не сразу хотела её брать. Вернее, вообще не хотела, но за девушку обещали сверху и денег насыпать. Вернее обещал хозяин, а ссылала девушку хозяйка, наслышав, что слуги здесь мрут как мухи.       За Дасю заплатили довольно много, однако Замковская не взяла этих денег себе, насколько бы сильно не выпадала возможность. Все до копейки было отдано той Дасе. А Дася половину раздала в деревне, а другую где-то спрятала.       Через год жизни у Лиды, к ней приехал бывший хозяин, просил вернуть служанку. Однако Замковскую заранее, как только отдала девушку, осведомила жена данного субъекта: чтобы ни при каких обстоятельствах, если он приедет просить обратно эту девушку, её не отдавали. Вплоть до того, чтобы её убили у него на глазах, но не отдали.       Он приезжал пять раз, и все пять раз Замковская гнала его в шею. В последний свой визит он имел наглость повысить на нее голос, и его быстро выпроводили отсюда, угрожая в следующий раз расправой. Он сказал, что подаст на нее в суд. Но он не учел, что на во всем городе, всем повете и всей губернии он сможет подать в суд на кого угодно, но не на нее. В итоге дело его отклонили несколько раз, в нескольких судах, а потом он просто перестал ездить.       Дася почти в ногах сидела у Замковской после этой ситуации, плакала и благодарила её. Лида была не в восторге от служанки в любом случае. Ведь с просьбой не возвращать Дасю, прошлая хозяйка в письме описала, насколько бесполезным работником была девушка. И Лида с тяжёлым сожалением в около безвыходной ситуации перевела девушку в личные прислуги. А чтобы та не громила дом и не мешала другим, приходит Дася работать всего три дня в неделю. И она только находиться на подхвате у хозяйки. Не дай бог начнёт серьезно работать.       В личную жизнь Даси Замковская не вникала, но по слухам несколько раз та отчитывала ее за похождения в деревне. К тому же на Дасю жаловались женщины, что она разгульная и уводит чужих мужей.       — А сколько человек в доме работает? — спросила Мария.       — Четверо на подхвате у хозяйки, двое на кухне. Ещё трое работают в других домах как наемные. Я десятая, как экономка. Но хозяйка деньги отправляет на нужды города и друзьям.       — А Лаура у вас ещё живёт? — спросила Зофия.       — Да, она как раз на подхвате уже лет пять наверно.       — А Жозефина? — спросила Мария.       — Вы знали Жозефину? — покосилась Яра.       — Нет, на нее часто жаловался Неманский, — сказала Мария.       — Когда? — удивилась Зофия и посмотрела на нее.       — Жаловался, — отмахнулась Мария и посмотрела на Яру. — Так живёт?       — Живет… Но скоро, говорят, замуж выйдет, — сказала Яра как-то неуверенно. — Она тоже в подхвате. Жозефина, Лаура, Дася и Аустея. Первые две нормальные, вторые тупые, — Яра немного посидела подумала и предложила девочкам вниз спуститься чай какой-нибудь попить, гости все же.       На кухню еле пробились: дверь с той стороны закрыли и не пускали внутрь. Девушки внутри сидели за столом, играя в карты и с подозрением смотрели на пришедших. Чай там распивали уже час, если не больше — сразу видно, что хозяйка уехала. На столе помимо карт лежало печенье, честно украденное из хозяйского дома, конфеты. Мало того, помещение было прокурено, несмотря на открытые окна. Поэтому неудивительно, что двери не хотели открывать.       — Мужние, — сказала Яра и кивнула головой на девушек в дверях.       — По ним видно, — сказала девушка, перемешивая карты.       — Во что играете? — скромно спросила Зофия. Мария стукнула ее по руке, тем самым прося не лезть.       — В тресет, — ответила все та же девушка. — С нами хотите?       — Спасибо, не играем, — ответила Мария.       — Маша играет, — сказала девушка за столом, а потом посмотрела на нее. — Маш, ты же играешь, я знаю.       Это была Лаура. В какой момент они с ней перешли на ты Мария не знала, но ей это не понравилось. К девушкам подсела Зофия, объясняя, что она лишь хочет посмотреть. Мария продолжала стоять в дверях.       — Не опускаетесь до игр на деньги? — спросила уже знакомая Аустея.       — Нет, мне просто вряд ли бы разрешили играть здесь на деньги, — ответила Мария и как могла серьёзно, так и посмотрела на Зофию. Зофия хоть и поняла ее взгляд, но ничего не сделала.       — Ваш пан просто чудо, не понимаю, почему Вы так боитесь, — вытянула карту из колоды на столе темноволосая девушка. Почти черная, если не угольная, с довольно странным акцентом. Она кинула карту обратно в бесхозную колоду. Мария подошла и села рядом с Зофией, чтобы посмотреть, кто такой умный сидит на том краю стола.       — Мария же? — спросила эта девушка, держа в руках папиросу. — О Вас так часто говорят, я такой Вас и представляла.       Она хитро щурила глаза, заметно лживо улыбалась и иногда отворачивалась к окну. Судя по ее внешнему и более презентабельному виду, можно было только предполагать, что, либо у нее выходной, либо ей достаточно хорошо платят.       Она протянула ей руку через весь стол для пожатия, но сразу же убрала, когда Мария попыталась дотянуться.       — Далеко, — сказала девушка. — Но не страшно. Жозефина.       — Я почему-то так Вас и представляла, — сказала Мария.       — Правда? И зачем же?       — Больно много о Вас говорили у нас.       — Это хорошо, — весело и с интересом улыбнулась она, взяв розданные карты, и за столом поднялся непонятный смех.       — Не радуйся, — сказала Яра. — Завтра меня уведут, и ты станешь следующей экономкой.       — Ой, что ты вякаешь. Следующей экономкой будет Наташа, — сказала Жозефина недовольно. — Я выйду раньше замуж и не собираюсь быть здесь надзирателем.       — Подождешь, — Яра подошла и поставила Зофии с Марией по чашке. — Завтра или послезавтра меня вешают.       Все резко обернулись на нее, отвлекаясь от игры, чаев, курения и прочего. Кто-то спрашивал почему, кто-то — зачем, кто-то — в смысле. Смотрела на Яру молча только Аустея, которая знала, за что будет уволена Яра. И Аустее не было стыдно. Она не испытывала каких-то плохих эмоций.       — Я не хочу быть экономкой… — сказала Жозефина в ужасе.       — Я тоже не хотела. Я достаточно за вами настрадалась, — ответила Яра и села на край скамьи. — Я даже рада, что вы здесь все есть, кроме Даси, конечно. Слышите из первых уст хотя бы.       — Да ну бред, какое вешают. За что? — спросила рядом сидящая Наташа. Мария ее узнала. Это была девушка, которая проводила их с Зофией утром.       — Человека избила, за что, — ответила Яра.       Все молча отвернулись и начали передавать в её сторону печенье, кто-то пододвинул свой чай. С того конца стола предложили покурить. Яра ничего не говорила. Молча пила из кружки рядом.       — Завтра на работу выйдешь? — спросила Лаура.       — Не знаю. Возможно, — ответила Яра.       Девушки раздавали карты. Зофия с интересом наблюдала за игрой, а Мария рассматривала Яру. Ту время от времени гладила по руке Наташа, пытаясь убедить, что никто Яру не убьет. Максимум вышлют или продадут, иначе для чего такую хорошую работницу вешать.       И в правда, для чего и зачем. Хорошие работники на дороге не валяются, а вешать их — бред. С одной стороны обещание, с другой — здравый смысл. И тут даже нельзя однозначно сказать, кто будет прав.       — А кого-то из ваших кругов нашему пану продавали? — спросила Зофия.       — Он выкупил лет двадцать назад неплохого резчика-плотника, которого хозяйка не жаловала на дворе. Из наших кругов тогда же и девушку выкупили. Говорят, что они поженились и живут сейчас вместе, — ответила девушка рядом с ней, такая же блондинка.       — Правда хозяйке не понравился такой расклад событий, и она запретила покупать своих людей. Максимум сама отдаст, — как-то недовольно ответила Жозефина.       Лаура рядом с ней только следила за картами, потом повернулась к Марии. Мария сидела и смотрела в стол. Она решила бросать игру в карты, на деньги или без, так как мама очень негодовала по этому поводу. В большей степени Домна Бартошавна даже считала, что из-за вредного увлечения картами дочь больше не сможет выйти замуж. Поэтому Мария даже не смотрела в ту сторону.       — Ты может не умеешь в трессет? Мы можем начать в штосс, — обратилась Лаура к Марии.       — С нашими двором и домом я во все умею, — даже немного оскорбилась Мария.       — И для чего служанке карты? Плохо платят? — усмехнулась Жозефина.       — Подменить на несколько ходов Неманского, когда он играет с друзьями, — объяснила Зофия.       Мария уже не стала отдергивать ее, ведь по всей видимости это было бесполезно. Несколько людей за столом с неким ужасом в глазах поглядывали на Марию. В итоге она и вовсе ушла, так как делать ей тут было нечего.       — А у нее муж есть? — спросила девушка рядом с Зофией.       — Дая, — посмотрела на нее Наташа, стараясь не поднимать такую тему. Но Дайна и Зофия буквально нашли друг друга в плане бездумных ответов и вопросов.       — Нет. И жениха нет. Она не очень стремиться замуж.       — А что будет, если замуж выйдет?       — С мужем уедет, со двора выпишут. Но наш тоже не стремится ее выдать за кого-то, если она сама этого не захочет.       — Может она у вас из тех, — спросила Аустея, — кто помогает не только по дому?       — Ну она на кухне может работать, никто не запрещает, — ответила Зофия. Дайна повернулась к ней и на ухо объяснила, что спрашивают. Зофия побледнела, потом покраснела и с ужасом обвела взглядом заинтересованные лица девушек. Наверно, только сейчас Зофия предпочла промолчать, чем давать какие-то комментарии.       Найти Марию стало той ещё задачей. На местном змеином дворе её не было, в комнате не было. Пришлось перешагивать с одного двора на другой в каких-то притемках, с задачей не разбить себе что-нибудь.       Зофия ругалась уже на все: и на дорогу, и на ветер, и на темноту, и на двери, которые не открывались. В доме уже было как-то лучше: тихо, темно, но в гостиной горел свет. Мысль, что, возможно, Неманский с Замковской вернулись, ее обрадовала. Но это была Мария, которой просто не хотелось сидеть в темноте.       — Я теперь тоже хочу обратно, — сказала она.       — Мы тут на дня четыре, скоро уедем. Надеюсь… — Зофия подошла и села с ней рядом на небольшом диване. — Но можем попроситься и раньше, нет?       — Спросят почему, и что ответим? — повернулась к ней Мария. — А если и ответим, что с нами эти сделают?       — Ничего они нам не сделают, — ответила Зофия, но в слова свои не поверила.       Так они молча и сидели. Тем для более отвлекающего разговора не было, все сводилось к тому, что надо было остаться дома. Сон тоже не брал: одна мысль, что надо пройти по темноте на другой двор, а потом еще и вернуться в комнату очень придавала бодрости.       Так они дотерпели до приезда Лиды. Она была очень удивлена, что эти двое сидят в доме и даже не спят. На довольно удивленный вопрос “Что вы тут делаете?” девушки без задней мысли поднялись и ответили “Вас встречаем”.       — А Себастьян Всеволодович с Вами? — спросила Зофия.       — На улице стоит разговаривает, — все еще не понимала, что происходит, Лидия. — А вы, шальные, спать идите…       — Может, давайте я Вам помогу? Чего Вам одной морочиться? — Зофия подошла к ней и приняла шаль, после чего ушла с Замковской наверх.       Когда с улицы вернулся и Себастьян, он задал абсолютно такой же вопрос, что и Лида, увидев в коридоре Марию. Она посмотрела на него и ответила, что они с Зофией ждали, пока он с Лидией Гедиминовной вернуться.       — Что за бред… — не понял такой причины Себастьян. — Никогда не ждали и тут такое.       Он пошел наверх тоже, Мария осталась стоять в коридоре. Тогда он повернулся на лестнице и сказал подняться ей тоже, потому что спрашивать в коридоре он не хочет.