Часть 2. Начало конца

      Прошел, наверно, час профилактической беседы, к которой на тридцатой минуте присоединилась бледная от ужаса Зофия, которую привела очень возмущенная Лида.       К концу разговора расплакалась только Зофия. Мария смотрела на Замковскую, Замковская смотрела на Марию. Себастьян успокаивал Зофию.       — Я думала, вы знаете, — сказала Лида.       — Я не посвящал их в твою трудовую иерархию, — сказал Себастьян.       — Мне просто интересно, как Вы проводите отбор людей, — сказала Мария.       — Лишь бы не жалко, — ответил на вопрос Себастьян. — Все, кто здесь работают, лишены семей, детей, мужей. Догнивающие, как выражается княжна.       — Я говорила так сто лет назад.       — И уже как сто лет здесь дохнут люди, — добавил Себастьян.       — Зато ты такой весь благородный, — посмотрела на него Лида.       — Ко мне приходят очень редко. Ты забираешь больше, чем я, — отмахнулся Неманский.       — Я и не лишаю тут головы каждого.       — Конечно, — подал Себастьян Зофии стакан с водой. — Потому что теперь ты вешаешь людей, и голова не отрывается от тела.       Лида отвернулась. Мария обвела взглядом комнату.       — Жозефина скоро выходит замуж? — спросила Мария.       — Она все еще тут работает? — повернулся Себастьян с довольно неприятным выражением лица. — Ты говорила, ты ее уволишь.       — Я выдам ее замуж, не ной только, — сказала Лида.       — Я не ною, я в ужасе! — сказал Себастьян.       Зофия с удивлением посмотрела на него. Он в ее взгляде каким-то образом увидел желание узнать, в чем причина его негодования. Зофия, конечно же, знать этого не хотела. Услышать увлекательную историю о том, как до него домогалась чужая служанка, — ну, вероятнее всего, Мария и Зофия не ожидали именно такого. Лида наблюдала за ним молча.       — И на что ты жалуешься? Красивая девушка уделила ему внимание, а он, — махнула Лида.       — Мне жаль, что мне совесть не позволяет тебе пожелать того же! — сказал Себастьян и сел на кровать. — Мне было бы тебя жалко, очень жалко! Вряд ли бы тебе понравилось подобное.       — Никто не знает, — сказала Мария. Лида возмущенно посмотрела на нее.       — Сравниваете плохо, у меня хотя бы есть…       — Ну давай, скажи, — посмотрел на нее Себастьян. — Муж? Жених? Ты даже так кавалером его не назовешь. Нет никого. И звать его никак.       — Мы пойдем, наверно, — Мария подошла к Зофии и кивнула ей на двери.       — Вы говорите, что не так, быстро исправятся, — сказала Лида. — Если что, то можете и тут сидеть.       Девушки ушли быстро, хоть и неохотно. На улице было не очень тепло, моросил дождь. В доме почему-то горел свет. На кухне все еще сидели Дайна и Аустея, играя в карты. Какая-то новая девушка сидела на краю скамейки и плакала. Зофия хотела подойти и спросить, но Мария увела её дальше по коридору.       — Чем меньше лезем, тем проще вылезем, понимаешь? — сказала ей Мария. — Тебе самой бы поспать.       — А вдруг что-то серьёзное?       — Мы тут на четыре дня.       — Мне спросить интересно…       — Я спрошу, — зашли они в комнату. — Ты спать ложись.        Зофия осталась в комнате, Мария пошла для нее узнавать, почему плачет девушка. Аустея и Дайна удивились, что Мария пришла не ради игры, а к плачущей Алене.       Алена сквозь слезы пожаловалась ей на жизнь. Мария молча слушала и только приобняла ее, после чего ушла к Зофии.       — Ну что там? — спросила Зофия уже лежа в кровати, когда Мария тоже легла.       — Беременная она.       — От кого?       — Какая разница? Мы все равно не знаем этих людей.       — Скажи за так. Марийка…       — Не зови меня так.       — Тогда говори.       — От хозяина, который ей деньги платил, — Мария плотнее накрылась одеялом и закрыла глаза.       — И что же с ней будет… — присела Зофия.       Мария не ответила. Она молчала и уже почти уснула, поэтому не стала отвлекаться на Зофию.       Зофия в свою очередь поднялась и вышла в коридор. В соседней комнате раздался какой-то короткий вопль, и она в ужасе оглянулась. Будь на ее месте Мария, она бы даже не обратила внимания, просто ушла бы. Но Зофия наоборот пошла смотреть, что произошло.       Она приоткрыла дверь и зашла в комнату. Девушки, знакомые и абсолютно нет, сидели в конце длинного помещения. Кто-то держал свечки, кто-то сидел, а кто-то стоял у стенок. Единственный человек, сидевший в кровати, была Жозефина, но Зофия не решилась к ней подойти.       Подойдя к кругу ближе, Зофия разглядела в углу девушку. Она держалась руками за лицо, в частности в области глаза, и вся колотилась от страха.       — Да коли уже, — пихнула ногой какая-то девушка ту, что сидела напротив пострадавшей.       — Я не могу, — ответила та плача.       — Можешь. Ты все можешь, — сказала рыжая девушка над ней. — Просто вспомни, что она следила за тобой.       — Я не могу, — плакала девушка.       — Тогда ты коли, — сказала рыжая пострадавшей. — Какая разница: пойдешь к хозяйке — убьют, не пойдешь — убьют.       Зофия только потом разглядела между ними нож и ужаснулась ещё больше, когда пострадавшая подтянула его к себе.       — А за что убьют? — спросила Зофия у рядом стоявшей девушки, такой же шокированной.       — Дальнюю за слежку и донос, ближнюю за блуд… — ответила девушка и вцепилась в рукав Зофии.       — А ведь она с Федей твоим спала, — снова пнула ногой девушку рыжая. — Из-за тебя здесь и половины не откупят. И подружку твою теперь тоже, — она снова её ударила ногой.       — Марьяна… — посмотрела на забитую в угол девушка. По лицу этой Марьяны было уже хорошо видно, что она думает. Она одним открытым глазом разглядывала подружку, разглядывала и сжимала в руке нож.       И в какой-то момент она поднялась на ноги и попыталась её этим ножом пырнуть, но девушка отскочила в сторону. Марьяна замахнулась второй раз и не попала снова. И так было, пока уже подруга её не сидела в углу. Но и там Марьяна не смогла вонзить в неё тупой до ужаса нож: Марьяну к стенке откинула чья-то нога. Она осмотрелась, а круг из девушек резко рассеялся к стенкам и кроватям.       — Ты дура, — наклонилась к ней Жозефина. — Тебе не один, тебе два глаза выколоть нужно.       Она отобрала у нее нож и одной рукой за шиворот смогла поднять Марьяну.       — Мне надоело вас слушать, — сказала Жозефина и потащила её к дверям.       — А… Рита… — спросил кто-то из общей толпы.       — Завтра запинаете, — ответила Жозефина и дверь за ней закрылась. Но крик Марьяны будто становился все громче и громче. Чем ближе к дому, тем пронзительнее она кричала.       Ждать долго не пришлось и приход хозяйки, к которому все лежали по кроватям и делали вид, что спят. Зофию спрятали за шторой. Лида подошла к углу, в котором сидела Рита, подняла девушку на ноги и вывела из помещения. Рита плакала, она не хотела уходить, умирать тем более. А Жозефина молча вернулась и села на свою кровать.       — Не смотри на меня так, — сказала Жозефина и как-то лениво махнула на девушку напротив. Там спала Яра.       — Завтра я на тебя даже так не посмотрю, — ответила Яра. — Зато какое повышение.       — Тебя никто не будет трогать, — Жозефина свысока посмотрела на нее, из-за чего Яра не поняла ее эмоцию. — Я поговорила с Замковской.       — Что будет с Марьяной, — спросила Яра.       — Это не я решаю.       Яра поднялась с кровати и вышла из комнаты. Ее взглядом проводили несколько людей, которые потом поворачивали головы на Жозефину. Но она продолжала смотреть в пол и не ложилась спать.       Так она сидела может до самого утра, Зофия не знала, ведь ушла сразу же. Но она не пошла к себе, она пошла в сторону кухни, но дойдя до лестницы, не решилась спуститься: внизу сидела Яра с Аленой.       — Я если не себя, я ее добью, Алён, — плакала Яра в захлеб.       — Всё будет в порядке, — обнимала ее Алена. — Ее отпустят утром. Как с Павлой было. Помнишь?       — И где сейчас тая Павла? Где? — посмотрела на нее Яра. — Нет ее уже, этой Павлы!       Зофия пошла обратно в комнату и легла спать. Она не хотела больше узнавать о жизни внутри двора. Не хотела знать ничего и никого. Но как это часто бывает, забивая голову страшными мыслями, снится также всякая чушь.