4. Идиотка.

27 Ноября

Библиотека из темного дерева, переходящая в гостиную с коврами. Россия мирно засыпала в кресле, укутавшись в плед. Америка спускался по широким невысоким ступеням. Когда встал рядом, прислушался к ровному дыханию в тихом помещении.       Девушка, не открывая глаз, поворачивается на бок и прижимается щекой к мягкой, вельветовой обивке подлокотника, обняв себя за плечи. Книга тихо скатилась с колен, затеравшись в глубине пледа. Америка аккуратно двумя пальцами будит Россия и строго говорит:       — Почему ты уснула в общественном месте? В опасном, незащищенном положении. Девушка в полудреме пару секунд рассматривала босса:       — Я не специально. Поздно и никого тут нет. Кроме тебе. Ты ведь рядом, поэтому я в безопасности. Снова прикрыла глаза. Носки шуршали по мягкому ковру, когда она поставила ноги на пол.       — Поверь, я тебя не защищу. И охранять не стану. Никогда не рассчитывай на это.       — Я знаю. Не переживай. Больше такого не повторится, — грустно ответила она.

2 Декабря

      После поездки с Россией за подписями на новых документах, прикрывающие незаконное нахождение на территории штатов, и закупки оружия для охраны он заехал в глухой промышленный район Майами. Стемнело. Машина начала глохнуть, бонусом поврежденно колесо. Америка припарковался во двор заброшенного автосервиса в самый темный угол и заглушил двигатель.       Они сидели в салоне в глухой тишине. Америка что-то говорил Марко (мужчина средних лет, один из самый близких людей, иногда отвечает за безопасность Америки, в данном случае дружеская просьба к человеку, который может постоять за себя) про диск и насос для колеса. Россия смотрела в затемненное стекло, на грязную, пустынную улицу, освещённую тусклыми фонарями.       Пару минут спустя в двухсот метров от них, стали собираться люди. Пятеро парней стояли у какого-то мелкого здания, к ним подъехали на байках.       Повесил трубку и начал наблюдать за ситуацией. Намечались две большие компании парней, подходили новые. Америка спокойно открывает дверь машины и пересаживается на заднее сиденье к России. В миг, когда первые выстрели нарушили тишину, он стал удрученным.       Девушка не привыкла к таким вещам. Отец позаботился. Рассматривала абсолютно серьезное лицо Америки и хмурилась.       — Ты уверен, что нас не заметят?       — Нет. Марко приедет через двадцать минут, — пока говорил, шоркнул по кожаному сиденью, поправляя прядь волос.       К их месту парковки подходили двое. С боку обошли через кусты и возможно искали бензил или что-то другое, легко воспламеняющиеся. Конечно их взор упал на новенький, чистенький автомобиль. Они целились и медленно подходили. Россия увидела их первой. Рука рванула к кобуре у его бедра. Реакция Америки была молниеносной, пальцы сомкнулись на её запястье с такой силой, что Россия ахнула от боли. Пистолет с грохотом выпал. Одной рукой подхватил оружие, другой вдавил в щель между седеньями. Ладонь грубо прижимала голову России, заставляя согнуться и спрятаться. Америка опустил стекло ровно настолько чтобы матовый цилиндр ствола мог протиснуться. Раздались серии выстрелов, те, что долеко стали громче и чётче, а его оглушили девушку и убили двух людей. Эхо от них растворилось в уличной перестрелке, будто их и не было. Юноша поднял стекло и начал выпускать злость на неё:       — Ты либо очень смелая, либо очень глупая! — рявкнул он на Россию, — Идиотка...       Потерая переносицу, жмурится. Россия медленно поднялась и села на сиденье, опустив голову. Сжалась, затряслась глубокой, непрерывной дрожью. Стало холодно и больно от его криков, беспомощности и бесполезности. Пальцы впились в рукава кофты. Америка же тяжело вдохнул и выдохнул, успокаивался. Потянулся, чтобы притянуть к себе. Россия не в силах сдерживаться начала плакать, позволяв физически вторгаться.       Лоб глухо стукнул о его грудину. Когда прижалась, он замер. Совершенно не умея утешать, стал хаотично поглаживать податливое тело. Вжимая её в себя, дрожь стихала, всхлипы стали реже, тело размякло, а напряжение растворилось.       Он нежно смотрел на прикрытые ею глаза.       — Я не на тебя злюсь, я испугался, пойми. Америка пытался подобрать слова, только вот Россия усомнилась в своей влюблённости.       — Если хочешь что-то сделать — спрашивай меня, — спокойно продолжил он, повернув голову, чтобы рассмотреть лицо. Девушка продолжала молчать и дуться.       Взрыв машины одного из бандитов спровоцировал пожар, осветивший улицу высоким огнем. Россия поморщилась, спрятав лицо в его груди снова. Ему это нравилось. Нравилось до одури. Америка нежнее прижал Россию к себе, поглаживая волосы. Наслаждался моментом и обнимал девушку, пока не приехал Марко.       Парень увидел подьезжающую машину, спокойно отпустил Россию и вышел, чтобы на переднем сиденье быстро открыть багажник и забрать вещи в бардачке. Телохранитель уже переносил оружие из машины в машину. Россия робко ступила на землю, ловя на себе одобрительный взгляд водителя.       Босс резко сел в машину и она пошатнулась.       — А что с трупами делать?       — Дворовая перестрелка, им плевать кто где лежит, а машину нужно скорее увезти или взорвать.       — А не жалко? Может всё таки получится поменять колесо и посмотреть почему она заглохла?       — Жалко. Нет времени, сейчас либо приедут разбираться, либо прострелят нам и эту машину.       — Как знаешь. Девушке не хотелось смотреть на Америку, но любовь не давала даже нормально позлиться. Вместо этого она трепетно хранила в сердце тяжелые руки, нежные, крепкие объятия и обеспокоенный взгляд Америки. Да, крошки. Даже маленьким моментам тепла была счастлива. Меня скоро убъет эта безусловная любовь и романтизация. Действительно идиотка.