ГЛАВА 9. СМЕРТЬ?

10-Й ДЕНЬ 3-ГО МЕСЯЦА ВЕСНЫ 1012 ГОДА

      Голые черные ветки протягивали к человеку свои болезненно скрюченные пальцы. Весна явно не решалась сюда проникать – под ногами хрустел старый серый снег. Первое время Кайт не решался ступать по нему. Звук, который сопровождал каждый его шаг, был похож на хруст ломающихся костей. Над головой художника, застилая пасмурное небо, метались темные тени. Они кружили над ним, словно хищные птицы, но пока не нападали.       Кайт долго шел по запущенной тропе. Иногда она делала резкие зигзагообразные повороты. Иногда – вовсе исчезала, а потом неожиданно вновь появлялась. Художнику попадались следы существ, которых он никогда прежде не встречал и надеялся не встретить и впредь.       Погруженный в сумерки лес, казалось, поглощал время. В конце концов, художник устал. Он практически рухнул под первым приглянувшимся деревом, очертив прежде и его, и место своей стоянки защитным кругом, и мгновенно задремал.       Он очнулся от чувства, что вот-вот захлебнется. Резко вскочив, Кайт мгновенно пришел в себя и понял, что сидит по пояс в холодной воде. Низко над землей склонилось пасмурное небо с крупными распухшимы темно-синими тучами. Гибкие стебли высокой слегка пожелтевшей травы покоились под прозрачным слоем воды. Несмотря на озноб, мелко сотрясавший продрогшее в мокрой одежде тело, художник неподвижно сидел и озирался. Справа в ряд выстроилась пятерка могущественных дубов. Прямо, чуть дальше Кайт увидел каменный мост, соединявший два крутых холма. Именно в это время по нему беззвучно промчался поезд. Художник несколько раз удивленно моргнул.       Рядом с ним лежала его сумка. Тоже насквозь промокшая. Но это почему-то совершенно Кайта не расстроило. Он даже не поднял ее, когда вставал. Так и оставил лежать в траве.       За его спиной на высоком каменном фундаменте стоял двухэтажный дом с небольшой открытой верандой. Его доски были выкрашены в белый, но краска потрескалась, местами отвалилась, обнажая посеревшее дерево. Кайт сделал несколько неуверенных шагов по направлению к дому, но чуть не упал, потеряв равновесие. В сапоги набралась вода. Замерзшие ноги путались в утонувшей длинной траве. Художник немного постоял. Идти больше было некуда, и он снова двинулся к сухим ступенькам, ведущим на веранду.       Поднялся сильный ветер, теплый и мягкий. Он рябью пробежал по воде. Травяные стебли плавно качнулись ему в ответ. Потом ветер тихо зашуршал в дубовых кронах. Кайт остановился в нескольких шагах от ступенек, заворожено наблюдая за полетом ветра, за тяжелым движением туч в небе. По мосту снова промчался поезд. От созерцания странной, словно сон, картины его оторвал щелчок замка и скрип. Обернувшись, Кайт увидел, как белая облезшая дверь медленно открылась, и из серой пустоты дома появилось старушечье лицо.       -Проходи, не стой в воде,- услышал Кайт ее тихий уставший голос.       Художник всматривался в ее самое обычное лицо. Множество мелких морщинок, мутноватые глаза, седые волосы…       -Ну, проходи же,- нетерпеливо повторила она и растворилась в недрах дома.       Кайт нетвердым шагом преодолел пять ступенек, отделявших его от суши. «Кажется, я пришел»,- подумал он, снимая на пороге мокрые сапоги и заливая дощатый пол веранды водой.       -Где ты там?- донеслось из-за приоткрытой двери.       «Здесь я»,- мысленно ответил Кайт и шагнул внутрь.       -Еще чаю?- любезно поинтересовалась старуха. Впрочем, не дожидаясь ответа, она долила в опустелую серую фарфоровую чашку ароматный кипяток.       -Что это за место?- спросил Кайт, не сводя внимательного взгляда с морщинистого лица. В свете одинокой свечи, догоравшей на столе, оно казалось оранжевым.       Художнику хотелось курить, но папиросы остались в утонувшей сумке.       -Вот,- старуха протянула ему коробочку с папиросами.       Кайт сначала удивленно посмотрел на папиросы, затем снова на лицо напротив. Их взгляды встретились, и художника словно током прошибло. Из окруженных морщинками глаз на него смотрела тьма, бездонная, бесконечная, голодно засасывающая в себя все, на что смотрела.       Дрожащими пальцами сжимая папиросу, Кайт прикурил от свечи.       -Кто ты?- тихо спросил он.       Перед художником сидело субтильное бесполое существо с белой кожей и черными глазами без зрачков. Без волос, без бровей и ресниц. На плечи существа, которое мгновение назад выглядело, как милая старушка, была наброшена тонкая темно-синяя мантия.       -С-сам знаешь,- донеслось шипение в ответ.       Кайт закашлялся, поперхнувшись дымом.       -Смерть?- предположил он.       Существо склонило голову набок, будто обдумывая ответ.       -Можно и так с-сказать.- На белом лице мелькнула полуулыбка.- Я знаю, зачем ты приш-шел. Твои друзья давно уже должны были уйти, так что не тяни с-с прощанием. Они,- худой длинный палец нацелился в потолок,- на втором этаже.       Под скрип старых деревянных ступенек художник поднялся на второй этаж. Погруженный в серые сумерки коридор заканчивался дверью, из-под которой выбивалась полоска яркого света.       Кайт застыл перед дверью, нерешительно потянув пальцы к круглой металлической ручке. Но дверь открылась сама. Сильный поток воздуха, вырвавшийся оттуда, донес до ушей художника громкий вздох облегчения. Он прошел сквозь тело мягкой волной, вызывая дрожь. Нестерпимо-белый свет ослеплял. Ноги сделали несколько шагов вперед. Глаза медленно привыкали и вскоре перестали слезиться.       -Ты пришел,- выдохнул знакомый женский голос.       -Мы ждали так долго,- вторил первому мужской.       Кайт хотел что-то сказать, но не мог произнести ни слова. Воспоминания навалились всей своей тяжестью, придавили к полу. По щекам лились слезы. Щемящая боль в груди казалась физической. И его согнуло пополам.       -Заберите… заберите меня с собой… не оставляйте… меня… больше,- хриплое бессвязное бормотание срывалось с губ художника.       Справа и слева от него застыли две прозрачные фигуры: молодого мужчины и очень похожей на него девушки. Их теплые ладони лежали на содрогающихся плечах Кайта.       -Нам пора.- Не слова, а печальный вздох.       Свет стал немного ярче. Воздух заискрился. Теплое мерцание окутало полупрозрачные фигуры.       -Живи, Кайетан,- сказал мужчина, поднимаясь и становясь напротив художника.       -Пожалуйста, живи, родной,- добавила девушка, нежно коснувшись теплыми неосязаемыми пальцами его щеки.       Она стала рядом с мужчиной. Свет стал нестерпимым, и художник зажмурился до боли в глазах. А потом… была темнота.