ГЛАВА 8. МЕРТВЫЙ ГОРОД / ЧАСТЬ 4. ПОДГОРОД

5-Й ДЕНЬ 3-ГО МЕСЯЦА ВЕСНЫ 1012 ГОДА

      Вход в Подгород выглядел как самый обычный погреб. Вот только спускаться пришлось бесконечно долго. Кот шел впереди. Кайт старался не отставать. На уровне головы художник держал фонарь, который позволял видеть серую спину его проводника, повсюду окружавшую их землю и неровные ступеньки.       Спуск под землю закончился как раз в тот момент, когда Кайт собирался спросить у своего проводника долго ли им еще петлять в этом подземелье. Ступеньки закончились на уступ отвесной скалы. Снизу множеством оранжевых глаз-фонарей на них смотрел Подгород. Отражения его многочисленных янтарных зрачков дрожали в темно-синей, почти черной воде Большого Озера.       Художник был потрясен. Он пропустил спуск к городу. Очнулся лишь, когда узкая деревянная лодка заскользила по темной воде между невысокими домами из красного кирпича. Суши здесь не было. Вообще. Дома, как и рассказывал кот, стояли прямо на воде. Каменные дугообразные мосты соединяли дома на уровне разных этажей. Вместо неба чернела темнота подземного потолка. Плеск воды эхом звучал отовсюду. Любопытные жители несмело выглядывали из окон своих жилищ.       -Это…просто невероятно,- оглядываясь, изрек Кайт.       Кот что-то невнятно мяукнул в ответ.       Лодка подплыла к огромным воротам. На их деревянной поверхности была выжжена надпись: «Вход», а чуть ниже еще одна: «Выхода нет». Художник вопросительно посмотрел на своего проводника.       -Символический вход для тех, кто желает здесь поселиться,- объяснил тот.       -А что значит – выхода нет?       -Это значит, что выхода нет,- кот казался раздраженным.- Люди думают, что дверь – это такая штука, которой можно хлопать до бесконечности много раз. Но есть двери, в которые можно войти только единожды.       Немного остыв, он добавил:       -Посмотрел - и хватит. Нам пора возвращаться.       И лодка, не разворачиваясь, поплыла в обратном направлении.       Художник снова пропустил момент, как они с котом поднялись на скальный уступ, где начинались ступеньки. Его сознание самопроизвольно отключалось от того, что делает тело, сосредоточено запоминая окружающую обстановку. Кот легко запрыгнул на первую ступеньку и через плечо посмотрел на Кайта. Художник, поймав этот взгляд, шагнул за ним, но наткнулся на невидимую преграду. Его оттолкнуло назад. Воздух впереди всколыхнулся, словно прозрачное желе.       -Что происходит?- ровным голосом спросил художник.       Оранжевые кошачьи глаза ярко сверкнули и как-то не совсем по-доброму сузились.       -А выйти-то будет не так уж просто,- промурлыкал он.- Правило Подгорода – из двух вошедших возвращается только один.       -Ты что, специально заманил меня сюда, чтобы оставить под землей навсегда?- спокойствие, с которым говорил художник, поразило кота.       -А вам выдержки не занимать, господин художник. Но вы неправы. Заманил я вас сюда не затем, чтобы вы сгнили под землей. Нас ведь зашло сюда трое: я, вы и ваш ёкай, из чего следует, что выйти вы сможете, только если попрощаетесь с ним. Так что выбор за вами. Как только созреете – милости прошу на поверхность.- С этими словами серое тело исчезло в темноте ступенчатого коридора, ведущего обратно в Шиндо.

6-Й ДЕНЬ 3-ГО МЕСЯЦА ВЕСНЫ 1012 ГОДА

      Повсюду лишь холодный камень: за спиной, над головой, под ногами…повсюду. Кайт сидел на том самом месте, где его оставил кот, курил и думал. Расставаться с ёкаем очень не хотелось. Кроме того, что впереди Кайта ждало путешествие в самое опасное место на всем острове, художник относился к своему союзнику, как к близкому другу, который всегда был рядом с тех самых пор, когда рядом не стало больше никого. Это был друг, которого не нужно было призывать на помощь – он сам приходил. И не раз спасал художнику жизнь. Не всем тем, кому приходилось иметь дело с ёкаями, везло так, как Кайту.       Из груди художника вырвался вздох досады и грусти. Отовсюду к художнику стал собираться туман, тускло-мерцающий в полумраке подземелья. Вскоре он собрался в одно большое облако, и перед Кайтом предстал знакомый силуэт.       -Прости меня,- тихо сказал ему человек.- Я совсем не знаю, что мне дальше делать. Я должен сделать немыслимый выбор: отказаться от тебя или отказаться от цели, которая ждет меня в лесу Мори. Если бы речь шла всего лишь о моей жизни, я бы даже не задумывался...       Кайт выпустил облачко тускло-серого дыма. Дух смотрел на него своими огромными глазами. В их нечеловеческой черноте художник прочитал такую сильную грусть, что ею можно было бы накрыть не один Подгород.…Слезы сильной рукой сжали горло. Кайту показалось, что он задыхается. Дух склонил голову набок и протянул к нему свою огромную руку из плотного твердого тумана, словно утешая.       -Ты не должен жалеть меня,- ответил ему человек.       Но ёкай в ответ лишь покачал головой. Он едва ощутимо погладил Кайта по волосам и достал из его сумки альбом. «Нарисуй меня»,- художник не услышал эти слова, он почувствовал их. Дух никогда не использовал слова, чтобы общаться. По щеке человека скатилась крупная прозрачная слеза. Лишь на миг отразив оранжевый свет Подгорода, она погасла на картонной обложке. Кайт принялся нервно шуршать карандашом.       Последними он нарисовал глаза. «Спасибо».- В этих глазах плескалось бесконечное тепло и благодарность. Художник плакал. «Спасибо». Почти неощутимое дуновение подземного сквозняка разорвало утративший свою плотность мерцающий туман. Дух растворился в воздухе в последний раз.       -Спасибо,- прошептал Кайт в темноту и, пошатываясь, побрел по ступенькам наверх.       В Шиндо шел дождь. Его тихий монотонный шорох царил на пустых улицах, растекаясь мелкими ручейками, собираясь в лужи, отражая бесцветное небо. Город снова умер. «Проклятый город,- подумал художник, подставляя лицо под холодные капли.- Проклятый мертвый город». Он достал из сумки плащ. Закутался в него поплотнее, надвинув на глаза капюшон, и двинулся прочь из города туда, где на горизонте темнел лес.