Часть 1

Шепфа никогда прямым образом не лез в дела своих детей, но иногда, в дни, когда было особенно скучно принимал облик ангела-старца и ходил среди своих созданий. Он, в основном, наблюдал, иногда, крайне редко, общался с ними. Как правило, на каком-то подсознательном уровне, ангелы, глядя в глаза Шепфы, чувствовали давление. Не зря же говорят, что глаза — зеркало души, это и было единственное, что выдавало в Создателе его натуру. Но откуда обычным бессмертным знать, что это их Создатель, что у него такие пронзительные и ледяные голубые глаза? Однажды Шепфа спустился на зеленый, дремучий остров. Казалось, здесь никого не было кроме животных и других существ. Он шел медленно, размеренно, внимал каждому звуку и шороху. Трава, корни и ветки деревьев, растительность и живность чувствовали, что к ним спустился Создатель и тянулись к нему, окружали, обвивали. И вот, пройдя самую чащу, он вышел на просторную поляну, широкую и красочную. А в середине поляны стоял маленький деревянный домик. Казалось бы, кто здесь мог жить? И ответ находил сам себя. Женщина с ангельскими крыльями и уже проступающими морщинами взглянула на Шепфу с любопытством и какой-то настороженностью.Создатель знал кто эта женщина. Он помнил все о своих детях. — Кто ты, дитя? — спросил Шепфа, улыбаясь сухими губами. — Рианнон, — ответила женщина и отчего-то расплакалась. — Почему ты здесь одна и отчего ты плачешь? — решил узнать он, предвидя: солжет она или нет. — Зачем спрашиваешь, если сам знаешь? — прищурилась она и и смахнула с щеки слезу, — ты пришел, потому что я могу дать тебе ответы, но готов ли ты к ним? — сердце женщины разрывалось. Именно поэтому она улетела жить на одинокий остров. Она пропускала через себя всю боль людей, которые к ней обращались, она знала, что они пережили и переживут, она знала что произойдет дальше через пять минут, сутки и даже тысячелетия. Обладая редчайшим даром, она ненавидела судьбу за это, за то что не могла жить спокойно, что сходила с ума с каждым предсказанием, что старела из-за этого быстрее чем любой другой бессмертный. Было проще избавиться либо от себя, либо от тех за кого сердце болело больше всего на свете. Но для самоубийства она слишком цеплялась за жизнь, а мысль о втором даже не допускалась. Вот эта несчастная и сбежала ото всех, просто, чтобы никого не знать. — Я вижу, что ты не хочешь знать, что именно случится, знаешь о Звере, знаешь о своей судьбе, вот только пытаешься отсрочить. Но ведь ты знаешь, что делая вопреки, ты лишь приближаешь неизбежное? — Не тебе меня учить, дитя. Просто скажи то, что я хочу знать. Рианнон взглянула на него с мнимым холодом. Нить будущего протянулась к ней с его скорой погибелью, да, пройдет тысяча лет, но что это по сравнению самой Вселенной? Вдруг глаза ее затянулись белой пеленой, кровь наполнила рот, уши и нос. Она видела войну. Одна за другой обрушивались на голову, когда она шла за силуэтом, отражающим солнце, в нем была частица света Шепфы. Он вел Рианнон за собой и заставлял смотреть на кровавые реки, слушать крики безумия. Очнулась провидица от собственного крика, дорожка грязно-красной жижи стекала со рта к подбородку. — Зверь придет и уничтожит все, что ты пытался спасти. Ты увидишь, никто не спасется, всё обречено на погибель еще давно. Ты и твой брат этому причина, вы виновники, нельзя было создавать этот мир, он не должен существовать! Тьма сгущается, равновесие скоро перестанет существовать. Что-то поможет твоей части существовать, ты почувствуешь! МЫ ВСЕ УМРЕМ! — в припадке начала с нарастающим криком говорить Рианнон, боль разъедала ее душу. Она стала разрывать кожу на себе, расцарапывать свои глаза, засыпать уши грязью, хватая ее пальцами из-под влажной травы. Женщина упала на спину и с силой начала биться затылком о землю, только чтобы остановить агонию. — ВСЕ! НЕТ НИКОМУ СПАСЕНИЯ. БОГА БОЛЬШЕ НЕТ! Платиновые волосы окрасились в алый, уши и лицо залило кровью, череп с хрустом треснул, глаз больше не было, только зияющие тьмой глазницы. Кровь начала заливать все вокруг, регенерация больше не работала. Шепфа с какой-то печалью взглянул, как мучилась Рианнон. Он склонился над обезумевшей и положил ладонь на ее горячий лоб. Через секунду тело Рианнон перестало биться в конвульсиях, жизнь покинула ее вместе с ужасом, но умерла она с болью в душе. Если бы разум остался в ее светлой голове, обвинила бы она в своей смерти Создателя? Ведь если бы он не пришел, она бы не стала истязать себя, лишившись рассудка.

***

Шепфа задумчиво смотрел вдаль. В его цветущем саду все играло яркими цветами, райские птицы щебетали, распевая трели. Вдруг ему под бок сел мальчик. По мимо того, что он был ангелом, ребенок имел соответствующую внешность: ямочки на щеках, мягкие черные волосы, добрая улыбка. — Отец, когда я смогу погулять с другими детьми? — спросил он с надеждой в глазах. — Рафаил, сын мой, тебе нельзя. Ты никогда не должен забывать о своем высоком предназначении. — Но, пап… Один раз. Я всё прочел, что ты сказал. Я бы всего на чуть-чуть и вернулся. И выучил бы в два раза, — заикаясь пролепетал мальчик, взяв маленькими пальчиками руку Шепфы. — Сынок, — мягко сказал Создатель, — ты особенный, ты спасение человечества, ты должен думать не о себе, а о других, ты не имеешь право на другое. Если с тобой что-то случится, ты подведешь не только тысячу невинных, но и меня. «Подведешь», «меня» — все это сработало щелчком детской голове, сразу заставив замолчать. Как он мог так позволить себе подумать о чем-то еще? — Прости, пап, — он серьёзно кивнул и встав на ноги, собрался вернуться к своим обязанностям. — Я рад, что ты раскаиваешься, — ответил Шепфа, — когда я вернусь, мы позанимаемся вместе, — Создатель нежно погладил мальчишку по волосам и ушёл. На следующий же день Шепфа призвал своего главного советника Эрагона. Сначала он хотел рассказать серафиму все, но затем не посчитал нужным раскрывать все, что он знает, время еще не пришло, а решение проблемы уже созрело в голове. Нужно было лишь узнать детали и приступить к выполнению. — Эрагон, — обратился Шепфа к прибывшему ангелу, — скажи, кому я могу доверять так же, как и тебе? Бледный высокий мужчина, звавшийся Эрагоном с интересом взглянул на Создателя. Его белоснежные волосы и огромные золотые крылья трепетал легкий теплый ветер. Серые глаза с проницательным прищуром наблюдал за окружающим и за Шепфой. Ангел не чувствовал страха перед их Богом, только уважение и, может, в какой-то степени, благоговение. Вот только его вопрос вогнал Эрагона в недоумение. — Все советники Цитадели верны вам и вашим взглядам. — Меня это радует. Есть ли кто-то из серафимов, кто связал себя узами брака? — Шепфа будто смотрел сквозь свое создание. — Серафим Кроули женат. — Посещали ли его когда-нибудь крамольные мысли? — Никогда. — Эрагон нахмурился и выражение его лица стало еще серьезнее. Вопросы Создателя были ему непонятны, главный советник никак не мог распознать скрытый смысл в его словах. Ангел никогда не сомневался в помыслах своего Бога, но зачем же ему знать о личной жизни Серафима Кроули? — Благодарю, дитя мое, — кивнул Шепфа и уже хотел уходить, как Эрагон остановил его. — Скажите, зачем вам это? Что-то должно произойти? — Скоро узнаешь…

***

Женщина ангел перебирала струны арфы и нежно напевала незамысловатую мелодию.Но и этого хватало, чтобы птицы слетались к ней, а растения начинали цвести только из чувства прекрасного. Ее волосы то ли тёмно-рубиновые, то ли светло-каштановые закрывали ее лицо, ее нежные черты лица и замечательные медовые глаза. Многие бессмертные готовы были головы положить, лишь бы она была их. Её тонкие пальцы, ее осанка, взгляд — все выдавало изящество и даже скрытую силу. Мало кто угадал бы в этом грациозном и хрупком создании убийственную силу — подчинять себе всё живое одним лишь голосом. Конечно ограничения были в виде жутких откатов, лишавших ее связки любых способностей к извлечению звука и кровавого кашля. Но это и не было важно, ведь во зло Элизиум (так звали эту очаровательную женщину) никогда бы не использовала. Когда она встала с мягкой банкетки, ей на плечо села маленькая пташка, щебеча ту же мелодию, что ангел только что играла. Женщина решила вернуться в покои с балкона и обернувшись, увидела своего супруга, самого нежного и лучшего мужчину на свете. Элизиум расправила белоснежные крылья, отливающие лазурной голубизной, и пригладила мягкие перья. — Сегодня влажно, перья пушатся, — улыбнулась она мужу и легкой поступью подошла к нему. — Ты так прекрасна, невыносимо прекрасна. Я так счастлив, что в моей жизни есть такая женщина, как ты. Элиз, — он взял ее ладонь в свою и прижал жену к себе, ощущая запах морского бриза и солнечных лучей от нее. Глубоко вдохнув, мужчина поймал ее взгляд и нежно коснулся нежного лба губами, — как бы мне хотелось оставить свою службу и улететь с тобой на какой-то дальний остров и жить без всех обязательств перед Шепфой и Цитаделью. — Но, у тебя есть эти обязательства, Кроули, и ты не можешь просто взять и оставить их. Это не правильно, милый, — она потянула супруга в спальню. — Я знаю, рай мой, — обреченно вздохнул серафим и покорно последовал за своей женщиной. Элизиум мягко улыбнулась и прильнула своими нежными губами к его и повела к кровати. — Я не обижаюсь, мой ангел, — беззлобно шепнула женщина, скидывая с себя шелка. Кроули завороженно наблюдал за хрустальными движениями своей любимой, — Тебе сегодня же улетать на несколько дней в ад? — Да, извини, — ответ мужчины прозвучал приглушенно. — Тише, — прервала его Элизиум, снова прильнув к телу своего супруга. Той же ночью женщина уже спала на супружеской ложе одна, муж был не дома. Она укуталась в мягкие простыни, представляя, как вместо них ее обнаженное тело (спать она имела привычку совсем нагой) обнимал Кроули. С улыбкой на устах она погрузилась в глубокий сон. Но проспала она будто недолго. Распахнув глаза, она оглядела комнату: прозрачную тюль трепетал прохладный ветерок, в комнате стоял полумрак, лишь свет луны помогал разглядеть детали покоев. Когда она обратила свой взор по правую сторону от себя, Элизиум увидела своего супруга, лежавшего возле нее. Он смотрел на нее спокойно, через полуоткрытые глаза. Когда женщина обратила на него внимание, мужчина по своему обычаю мягко улыбнулся и протянул к ней руку, но прикосновение показалось слишком ледяным. — Кроули? — недоуменно позвала Элиз его.- Что ты тут делаешь? Тебя ведь не должно здесь быть. Что-то произошло? — ее светлое лицо омрачилось. — Нет, что ты. Просто решил вернуться раньше, — с тихим смехом объяснил он и приблизился для поцелуя. Действительно, это ее муж. Но что-то было не так. — Свет мой, отчего ты так хмуришься? — глаза кроули сверкнули холодной голубизной в беспокойстве. — Вот оно что… — опешила Элизиум и ее медовый ласковый взгляд вмиг сменился в опасный огонь, вызванный испугом. Она вскочила с кровати, простыни соскользнули, обнажив ее тело. — Ты не мой супруг! У Кроули глаза теплые, серые, а у тебя ледяные, точно изморозь. Кто ты? — зло прошипела женщина, ее крылья опасно напряглись, а она точно готовясь вцепиться незнакомому знакомцу в горло, приготовилась нападать. — Да, глаза никогда не лгут. Жаль что с этим ничего не сделаешь, но от того все проще. Тебе уготовлена важная роль в небесном равновесии, — его облик стал постепенно меняться, свет исходящий от бессмертного ослеплял. Он неспеша, прекрасно зная, что Элизиум некуда отступать, подошел к ней и снова протянул руку. — Не смей меня трогать, — в гневе произнесла она и вложила в голос свою силу и, увы, это не сработало. — На меня твоя способность не действует, Элизиум. Ты прекрасное создание и у тебя прекрасная роль в этом всем. Я Шепфа, сам Создатель, ваш Бог, — может он надеялся, что это что-то изменит в голове ангела, но нет, это не сработало. — Да будь ты трижды Шепфой, не думай прикасаться ко мне, — женщина пыталась вырваться, хоть что-то сделать, но в гневе Создатель настолько стиснул ее бока, что ребра хрустнули изо рта хлынула кровь. — Тебе суждено выносить часть меня, мое продолжение, чтобы мир бессмертных не разрушился. Возрадуйся этому, — Шепфа грубо поцеловал Элизиум, не давая ей и шанса, а дальше как в тумане — боль, слезы, чувство того, что она предала любимого и…

Пробуждение.

Открыв глаза будто от кошмара, женщина судорожно осмотрела комнату. Она будто бы почувствовала чье-то присутствие. Но чье? Ей будто что-то приснилось, но опять же, что? Да и бессмертным крайне редко что-то сниться. Вопросы сыпались сами собой. Внутри что-то болело и явно зарождалось и Элизиум было это непонятно. Через какое-то время женщина поняла, что носит в себе ребенка. Первая эмоция — счастье, Кроули и без того носивший ее на руках, стал ее чуть ли не возвышать, а затем воспоминания появляющиеся друг за другом и осознание, что это дитя не ее любимого, что это дитя — порождение насилие и ей было плевать на мотивы Бога. Прошло еще немного и Элизиум перестала сопротивляться ненависти к в ничем неповинному плоду. Стоило бы рассказать супругу чей это ребенок, но никак не решалась. Живот рос с огромной скоростью, что удивляло Кроули и тогда женщина со слезами призналась. В порыве первородного гнева, серафим разгромил половину дома, он не смел винить свою женщину, но как же было было больно и пусто в душе. Он ненавидел Создателя. И ему он служил всю свою жизнь? Тысячелетия? Чтобы Шепфа взял насильно возлюбленную Кроули и она понесла от него? Зачем все это? На несколько недель Кроули исчез, чтобы он мог трезво смотреть на ситуацию, на свою жену. Знал ли главный советник Эрагон о планах Создателя? Когда серафим вернулся, Элизиум была уже на пороге деторождения. До этого нежная и красивая женщина увяла. Кожа стала серой, слезающей, глаза почернели, волосы выпадали клоками. Это было больше не та жизнелюбивая ангел в очах которой горела страсть. Видя все это, Кроули на коленях молил прощения у нее, что не уберег, что не был рядом, что бросил ее, хоть и для них на короткое время. Элизиум с оставшимся в ней теплом гладила его по голове и плакала. — Прости, что не родила тебе твоего ребенка, милый, — сквозь слезы повторяла она. — Рай мой, это сейчас неважно. Главное, чтобы с тобой все было хорошо, — уверял ее Кроули, держа ее холодную руку. Элизиум предчувствовала свою кончину. Она носила в себе ребенка Бога и если она только взращивая его в себе так истощилась, то что будет при схватках? Женщина оказалась права. Едва она разродилась, как ушла в Небытие. Ребенок разорвал её изнутри, не давая шанс, казалось бы бессмертному существу. Она даже не смогла узнать кто родился. Кровь и женские органы были везде, заливая пол. Целителя вырвало на месте. Она умерла в муках, виня во всем Шепфу. Именно он принес ей столько боли, хотя не только ей, но еще и ее любимому супругу. А Кроули будто осиротел без своей прекрасной Элизиум. Зачем ему теперь красота? Зачем ему этот мир? Он прижимал к себе мертвое тело супруги и рыдал, как дитя, не обращая внимания на то, что сам весь частичках органов и крови женщины. Для нее он стал самым отвратительным ангелом-хранителем, не сумев уберечь от боли, от несчастья. Серафим взглянул на младенца, в ее ледяных голубых глазах читался интерес ко всему вокруг, а в лице угадывались черты лица Элизиум. Он смотрел с ненавистью и пробивающийся нежностью в это маленькое лицо, ожидая, когда же соизволит снизойти настоящий отец ребенка. Вскоре в облике обычного ангела к Кроули пришел Шепфа. — Не горюй. Твоя жена исполнила очень важную роль в равновесии, — спокойно сказал он, беря на руки девочку. Как же Кроули ненавидел Создателя, желая уничтожить. — Ты сейчас чувствуешь гнев и это нормально, но скоро в твоем бессмертном сердце боль и буря утихнет и поймешь, что это было правильно. А пока тебе добавляется еще одна важная обязанность. Пока я снова к тебе не вернусь, ты должен растить ее. Кроули пустым взглядом посмотрел сначала на Создателя, затем на дитя. — Как ее будут звать? — без интереса спросил серафим, забирая ее из рук Шепфы. — Мне нет до этого никакого дела, оставляю право дать ей имя за тобой, — безучастно ответил Создатель и исчез. — Что же, — кроули на минуту замолчал, вглядываясь в лицо маленького ангела, чьи крылья пока были только неокрепшими костями и хрящами, — Пускай тебя будут звать Ровенной, бессовестное ты отродье.