Глава 28 – Острые глаза

Место: Поместье Люсиньян, Стена Роза Год: 845 Время: Поздний Вечер — Я приготовила экипаж для вашего возвращения, — сказала Фредерика, не оглядываясь. — Кучер знает дорогу. Просто назовите свое имя. Киётака шел на шаг позади нее, руки осторожно прижаты к бокам. — Благодарю за ваше гостеприимство, — сказал он. — Это было веселое… нет, приятное времяпрепровождение. Весьма познавательно. Фредерика слегка замедлилась и бросила взгляд через плечо, улыбнувшись. — Вы учитесь, — сказала она. — Но еще предстоит пройти немалое расстояние, прежде чем я смогу превратить вас в кого-то… представительного. Он слегка наклонил голову, ровно настолько, чтобы это подразумевало любопытство, а не вызов. — Возможно, это просто предлог, — сказал он. — Предлог, чтобы провести со мной больше времени. Может ли быть, что я очаровал Леди Поместья? Фредерика резко остановилась, развернувшись на каблуках. Ее выражение лица на мгновение было нечитаемым — затем она фыркнула, не по-дамски, но все же собранно. — Едва ли, — ответила она с притворным пренебрежением, махнув рукой, словно смахивая пылинку. — В моей жизни есть гораздо более насущные проблемы, чем перевоспитание пекаря с пустым лицом. Мои слуги могли бы заняться вашим этикетом в следующий раз, когда вы заглянете. — Ах, — пробормотал он. — Значит, вы ожидаете, что я вернусь. — Не будьте смешны. — Но после паузы она добавила следующее: — Хотя… было бы предпочтительнее, если бы я оставалась вашим наставником. Я не могу доверить никому другому заметить нюансы. Персонал будет пропускать шаги. А я не люблю ошибок. — Тогда я сделаю все возможное, чтобы не разочаровать. — Избавьте меня от торжественности. Уже достаточно плохо, что вы говорите, как монах из святого ордена. Вы ведь не такой, верно? — Я так не думаю. — Хорошо, тогда я просто спишу это на вашу неспособность. Они подошли к главным воротам, где экипаж ждал под светом факелов. Кучер стоял наготове, поводья в руке, слегка поклонившись при их приближении. Фредерика сложила руки перед платьем и резко выдохнула. — Что ж, тогда… Тук! Но прежде чем она смогла завершить прощание, она слегка толкнула его плечом к ступенькам экипажа. Не сильно. Просто достаточно, чтобы немного застать его врасплох. — Идите, — сказала она, немного слишком громко. — Не опаздывайте, и я ожидаю, что вы выполните свои обещания. А теперь, прочь. Киётака странно посмотрел на нее, затем на экипаж, затем снова на нее. — Было приятно познакомиться, — сказал он. — Фредерика де Люсиньян. Фредерика моргнула один раз, затем кивнула, ее лицо слегка потеплело, когда она ответила тем же жестом. — И вам тоже, Киётака Аянокоджи, — ответила она, медленно, немного неловко. Она стояла, когда дверь экипажа захлопнулась со щелчком. Колеса начали скрипеть вперед, катясь по дорожке прочь от поместья. Оставшись одна у ворот, Фредерика рассеянно разгладила переднюю часть своего платья, ее взгляд следовал за экипажем, пока он не исчез по дороге. — Хм… Какая интересная личность. Тихий шорох позади нее прервал момент. Из теней главной дорожки подошел слуга, неся тонкую кожаную папку, плотно прижатую к груди. — Моя госпожа, — сказал он, поклонившись с должным почтением. — Как вы просили. Фредерика приподняла бровь. Папка была на удивление тонкой. — Это все? — спросила она, принимая ее без церемоний. — Да, моя госпожа. Это все, что нам удалось проверить. Ее глаза сузились. — Я дала вам несколько дней. Вы вернулись ко мне с… этим? — Ее тон не был гневным, просто удивленным. Слуга прочистил горло. — Он… удивительно ничем не примечателен. Трудно отследить, но не из-за секретности — просто… очень мало что можно найти. Это все, что смогли подтвердить наши контакты в районе Орвуд. Фредерика открыла папку щелчком пальцев, уже сканируя верхнюю страницу. Слуга замялся. — Мне уведомить персонал, что вы вернетесь в свой кабинет, или…? — Нет. Я прочту это сейчас, — сказала она, не отрывая глаз от бумаги. — Поскольку это не займет много времени. Она небрежно махнула рукой, отпуская слугу. С поклоном он удалился, оставив Фредерику снова стоять у ворот в одиночестве, ее фигура освещалась ореолом света от ближайших фонарей. Она пролистала досье. Содержимое было скудным: основные идентификационные записи. Пекарня в Орвуде. Работа у молодой женщины по имени Эвелина. Ничего примечательного в его трудовой деятельности. И… Ее бровь дернулась. Два инцидента. Оба касались девушки Аккерман, Микасы. Из информации следовало, что это было похищение возле района Шиганшина в прошлом году. Он разрешил это сам до прихода Военной Полиции. Затем, другой инцидент, более свежий, касался сына маркиза Фридлиха — Людвига. Оба были успешно разрешены. Оба… необычны для пекаря. Она перевернула страницу. Записи о ближайших родственниках: отец умер, мать неизвестна. Никакого аристократического происхождения. Даже богатства купеческого класса нет. Простой род. Конечно, это то, о чем они говорили. Еще одна страница. Свидетельство о рождении, как на ладони. Официальное, с четким форматированием… Четкие линии. — … Все они выглядели… слишком чистыми. Она присмотрелась. Бумага была немного изношена, но шрифт… он не был стандартизирован для этого района до четырех лет после предполагаемой даты выдачи. Очень тонкая ошибка. Подпись была еще хуже. Не для неопытного глаза, но Фредерика видела это раньше. Ее большой палец дважды постучал по углу свидетельства. — Это работа Фауста, — уверенно пробормотала она про себя. Один порыв ветра прошуршал деревьями позади нее. Она подержала файл в руках еще несколько секунд, затем медленно закрыла его. Она больше не удосужилась маскировать свою осанку — просто предпочла более расслабленную позу. Она повернулась на каблуках, идя обратно к дому. Значит, он пришел сюда, конечно… С этикетом, который он якобы изучал, но схватывал все слишком быстро и имел некое чувство, которое беспокоило ее охранников, хотя они не могли назвать причину. И поддельные документы от Фауста, среди всех людей. Она засунула папку под мышку. Никто другой не знал, что она может опознать работу Фауста. Это было нечто. Так что не было смысла противостоять Киётаке напрямую. Пока нет. Он держался при себе. Никакого беспорядка или угроз не исходило непосредственно от него, по крайней мере, не открыто. Но посредники? Ее глаза слегка сузились, когда она поднималась по ступенькам. Да. Она могла проследить нити, оставленные Фаустом. Такие люди, как он, никогда не работали без посредников. И эти посредники… не исчезали так легко. К тому времени, как она достигла двери, задумчивый блеск в ее глазах сменился чем-то более острым. Были и другие способы копать. Ей не нужно было загонять лиса в угол — только узнать пути, которыми он пользовался. И тогда, возможно, она решит, стоит ли лиса держать. Или сажать в клетку. — …Хм. Дверь закрылась за ней. — — — Место: Район Орвуд, Стена Сина Год: 845 Время: 2 Дня Спустя Киётака Аянокоджи часто чувствовал, по крайней мере, в последние дни, что он управляет приютом. Тем приютом, где самый старший, нежеланный ребенок, естественно, брал на себя ответственность за остальных. Он оглянулся через плечо и снова пересчитал их. Шесть. Микаса. Эрен. Армин. Райнер. Бертольд. Энни. Полный комплект. Все они технически дети никого. Все они технически теперь его проблема. Он вздохнул через нос. Снова нянчиться. По крайней мере, он позаботился о том, чтобы на этот раз они не выглядели так, будто выползли из переулка. С небольшим количеством отложенных им денег на черный день они носили относительно приличную одежду. Ничего роскошного, просто достаточно, чтобы слиться с вполне зажиточными семьями, которые прогуливались по лучшим частям района Орвуд. Конечно, эта иллюзия мгновенно рушилась под чистой тяжестью их присутствия. — Думаешь, он их учитель? — хихикнула женщина, когда они проходили мимо. — Он выглядит измученным. — Вероятно, он дворецкий, — прокомментировал мужчина позади них. — Какой-то дворянин свалил на него все свое потомство на день. — Посмотрите, какой он серьезный! — воскликнул другой голос. — Он может просто убить их к ужину. — Они милые, хотя, — заметила женщина своему спутнику. — Как утята. Киётака сопротивлялся желанию разбить голову о ближайшую стену. Позади него Эрен громко фыркнул. — Они продолжают пялиться. — Потому что ты продолжаешь корчить рожи, — ответила Микаса, идя достаточно близко, чтобы ее плечо почти задело его. — Я не корчу рожи! — Ты всегда корчишь рожи, — пробормотала Энни. Армин воспользовался моментом, чтобы попытаться разрядить напряжение. — Итак… э-э, Энни, ты заметила, что у парня у фруктового прилавка не хватает пальца? Я читал, что это обычное явление среди резчиков дынь… Энни посмотрела на него взглядом, таким сухим, что это была бы наждачная бумага. — Нет. Армин моргнул, запнулся и тихо отошел назад к Эрену и Микасе. Отвергнут~ Райнер, который задерживался ближе к передней части группы, наклонил голову к старшему подростку. — Итак… насколько мы близко? — Хорошо подгадал, — спокойно сказал Киётака. — А? БУМ! Он сделал резкий поворот — настолько внезапный и без предупреждения, что Райнер, пытаясь закончить шаг, чуть не споткнулся о Бертольда. Микаса врезалась в Армина, который споткнулся об Эрена, который выругался себе под нос, в то время как Энни едва успела свернуть, чтобы не врезаться в дверной косяк. Маленький колокольчик над дверью магазина весело звякнул. Внутри было тепло, в воздухе витал намек на муку и сахар. Невозмутимый сбитой хореографией позади него, Киётака шагнул в дверной проем, как будто это было обычным делом. Из кухни высунулась голова с рыжими волосами, слегка припудренная мукой и собранная в небрежный хвост. Эвелина моргнула от вторжения. — Киётака? — сказала она, затем посмотрела на свои брюки. — Я не думала, что ты зайдешь. Разве сегодня не твой выходной? — Выходной, — ответил он. Затем прибыл хаос. — Тебе сложно сказать влево или вправо? — рявкнул Эрен, врываясь в дверь. Микаса последовала за ним, молчаливая, но заметно надувшаяся, стряхивая пыль со своего плеча. Остальные потянулись один за другим, бормоча жалобы, поправляя воротники или рукава, стряхивая с себя смущение, как кошки, зализывающие раны. — …Ой, — пробормотал Армин. — Ты в порядке? — спросил Райнер у Бертольда, который слегка кивнул, потирая руку. Энни просто направилась к стене и прислонилась к ней, скрестив руки, глаза сузились в общем направлении никуда. Эвелина моргнула на весь этот беспорядок. Затем моргнула снова. — Что происходит? Киётака оглянулся через плечо. Шесть различных выражений раздражения, стоицизма или откровенного дискомфорта. Он посмотрел обратно на нее. — Ты не будешь против, — начал он, — если я оставлю нескольких из них здесь ненадолго, пока я схожу по делам? Эвелина тупо уставилась на него. — Что? Она оглядела детей, выражение лица нечитаемое, затем слегка наклонилась вперед, прищурившись. — Я не няня, знаешь ли, — пробормотала она. — Что это, какая-то программа для трудных подростков? — Верно. Извини, — сказал Киётака. — Я просто… — Подожди. Эвелина вышла на всеобщее обозрение. Она вытерла руки о фартук, испачканный мукой, и направилась прямо к Микасе, которая слегка напряглась. — Подожди, подожди, — погоди. Это… Микаса? Та, о которой ты мне рассказывал? Микаса выглядела удивленной. Она искоса взглянула на Киётаку, затем обратно на старшую женщину. — …Это мое имя, — медленно сказала она. — Что он обо мне сказал? Лицо Эвелины засияло, словно ей подарили свежую партию булочек с корицей. — О, ты просто прелесть, — сияла она, и, не спрашивая, ущипнула Микасу за щеки своими мучными пальцами. — Неудивительно, что ты та, кто сумела пробить покерфейс этого хладнокровного ублюдка! Посмотри на себя, ты его точная копия! Микаса замерла. Буквально, ее рот открылся от шока, хотя слова не вышли. Вместо этого она пискнула. Киётака громко выдохнул через нос. Эрен шагнул вперед, нахмурив брови. — Эй, что, черт возьми, ты… — Оооо! Ты Эрен! — воскликнула Эвелина, указывая на него, как будто она только что открыла новый вид. — Тот громкий, о котором он говорит. Эрен запнулся. — …Погоди, что?! Она не ответила, глядя мимо него, ее глаза остановились на Армине. — О Боже, ты Армин?! Ты выглядишь таким вежливым в жизни! Он сказал, что ты всегда стараешься удержать Эрена от ударов! О боже мой — посмотри на свой маленький воротничок, он ровный! Армин мгновенно покраснел и посмотрел на свои туфли. Киётака мысленно решил никогда больше не делиться ничем о себе с Эвелиной. — Э-э, спасибо…? Эвелина сияла, как будто у нее был день рождения. — Я могла бы вас съесть, всех троих, — драматично заявила она. — Не буквально, расслабься, — добавила она, видя, как Эрен снова напрягся. — Просто — вы все такие милые! Райнер наклонился к Бертольду. — …Что происходит? Бертольд не ответил. Он просто смотрел, как Эвелина восхищается троицей, чьи глаза были широко раскрыты от ужаса. Энни один раз моргнула и медленно посмотрела на Киётаку. Он оглянулся на них. Эффект был мгновенным: Райнер сделал небрежный полшага от прилавка. Бертольд зашаркал за ним. Энни незаметно поправила свою позу так, чтобы Эвелина не могла пройти к ней по прямой, не споткнувшись. Киётака повернулся обратно к Эвелине, как раз когда она заявила: — Хорошо, я оставлю их здесь на некоторое время. Им нечем особо заняться, но я что-нибудь придумаю. Может, они помогут замесить тесто или что-то такое милое. Она наконец посмотрела на оставшуюся троицу. — А вы трое, — сказала Эвелина, улыбаясь. — Спасибо, что составили компанию моему лучшему сотруднику. Вы все очень… высокие. И тихие. Мне это нравится. Райнер открыл рот, чтобы ответить, передумал и закрыл его. Бертольд коротко махнул рукой. Энни приподняла одну бровь. — Конечно. — Замечательно, — прочирикала Эвелина. Киётака воспринял это как свой сигнал. Он повернулся к двери. Энни последовала за ним. Райнер и Бертольд зашаркали сзади. — Эй, подожди, Киёт… — крикнул Эрен. Дверь закрылась за ними с тихим звоном. … … … Через несколько улиц… Они шли в тишине. — …На чем сидит твоя начальница? — ровно спросила Энни, скрестив руки. Киётака продолжал идти. — Я не знаю, — ответил он. — И не хочу знать. Райнер издал смешок, немного натянутый. — Она… что-то с чем-то. Бертольд нервно хихикнул, потирая затылок. — Да. Определенно что-то. — Может, крэк-кокаин? — Энни! Она закатила глаза и перенесла вес, уставившись на Киётаку. — И что теперь? Собираешься бросить нас у кого-то еще? Какова вероятность, что они будут такими же эксцентричными, как твоя начальница? Киётака покачал головой. — Нет. Это была единственная остановка на сегодня. — …Тогда почему мы все еще идем? — спросил Райнер. Он поправил хватку на ремешке своей сумки, беспокойство поползло по его лицу. Киётака остановился на улице, повернувшись ровно настолько, чтобы взглянуть через плечо. — Я забыл вам сказать. Сегодня у вас собеседование. — … Бровь Энни дернулась. — Что? — Вы удивлены, что я вас обманул? — ДА — КОНЕЧНО, МЫ УДИВЛЕНЫ…! — — — Четверо из них теперь стояли в шахматном порядке. Киётака жестом указал на одну из карет. — Энни, Райнер. Вы будете в этой. — Почему мы разделяемся? Энни быстро ущипнула Райнера за руку. Он вздрогнул, прикусив язык. — Есть двое моих друзей, которым нужна помощь. Одному требуется только один человек. — Он быстро бросил взгляд на Бертольда. — Это будешь ты. Другому нужны двое. Глаза Бертольда расширились. — Друзья…? — У вас будут выходные, — мягко добавил Киётака. — Вы не будете полностью разделены. Райнер выдохнул, напряжение в его плечах отказывалось уходить. — Но… почему собеседования? Если ты их знаешь… — Это формальность, — прервал Киётака. — Просто не опозорьтесь, и все будет хорошо. Бертольд сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Его голос дрогнул, но прозвучал с искренней решимостью. — Я… я справлюсь. — Хорошо. — Киётака отошел в сторону, жестом приглашая их вперед. Они зашаркали, колеблясь, к своим каретам. Двери со скрипом открылись. Энни бросила на него последний, настороженный взгляд, прежде чем подняться. Райнер остановился на полпути, нахмурившись. — Удачи, — пробормотал он Бертольду, который кивнул в ответ, стараясь выглядеть смелее, чем чувствовал. — Оставайся в живых, — добавила Энни, тон совершенно ровный, прежде чем закрыть за собой дверь. Бертольд сглотнул. — Спасибо… Киётака слегка наклонил голову, затем открыл дверь второй кареты. Бертольд забрался и сел на край сиденья, как будто мог соскользнуть в любой момент. Киётака последовал за ним, усаживаясь рядом. Он заметил, как руки Бертольда ерзали на коленях. Тихое, тревожное напряжение. — Тебе не стоит так нервничать, — сказал Киётака. Его голос был тихим в замкнутом пространстве. — Эта подруга… понимающая. Бертольд поднял голову с надеждой. — …Если ты сможешь пройти мимо нее, — поправил Киётака, после паузы для размышления. Надежда в глазах Бертольда застыла. — …Что это значит? — Не беспокойся об этом… — — — Место: Поместье Бурбон, Стена Роза Год: 845 Время: Несколько Часов Спустя — Он выглядит так, будто вот-вот завизжит, как побитая собака, — сказала вслух Виктория де Бурбон, не прилагая усилий, чтобы быть тактичной. — Где, черт возьми, ты нашел его? Бертольд физически отшатнулся, быстро моргая. Киётака, совершенно невозмутимый, шагнул вперед с легким поклоном. — Виктория, это Бертольд Гувер. Бертольд, Виктория де Бурбон. Очень… приятно снова познакомиться с вами. — … Виктория на мгновение сузила на него глаза. Затем, как ни странно, ее рот изогнулся в усмешке. — Значит, ты научился говорить, как цивилизованный человек. Что, Фредерика, наконец, вбила это в тебя? — Возможно. Бертольд стоял, застыв на месте, не зная, хорошо это или плохо. Усмешка Виктории не исчезла. — Что ж. Посмотрим, сможет ли твой бродячий пес следовать командам. Бертольд сглотнул. Щелчок пальцев Виктории привлек ливрейного слугу. — Проведите собеседование, — проинструктировала она. Бертольд неловко переступил с ноги на ногу. — Эм… разве вы не должны…? Взгляд Виктории скользнул обратно к нему, как у змеи, словно взвешивая, стоил ли он того кислорода, который только что использовал. — Леди моего положения излишне утруждать себя такими… низменными делами. Делегирование — это навык, знаете ли. — Ее обычная усмешка стала забавной. — Не то чтобы я винила вас за желание посмотреть на меня немного дольше, но мне кажется утомительным, когда меня расспрашивают. Его глаза расширились, паника мелькнула на его лице, но она махнула рукой в сторону, словно отмахиваясь от насекомого. — Это не имеет значения, однако, — сказала она высокомерно. — Вы не хотели причинить вреда. А теперь, идите. Слуга сделал жест, и Бертольд неуверенно взглянул между ней и Киётакой, прежде чем последовать за ним, явно обрадованный тем, что внимание переключилось с него. Внимание Виктории снова переключилось на Киётаку. Не прерывая зрительного контакта, она слегка наклонила голову и дернула ею в сторону бокового зала. — Следуйте за мной. Нам многое нужно обсудить. — Конечно. На самом деле обсуждать было нечего, но он все равно последовал за ней. Ее походка была неторопливой, что заставляло человека позади нее соответствовать ей или рисковать показаться нетерпеливым. — Сначала пойдем в беседку, — сказала она, не оглядываясь. Беседка. Конечно. Он вспомнил, что Фредерика делала то же самое. Должно быть, это аристократическая традиция — шаг первый в отчитывании кого-то: оттащить его куда-нибудь с видом и устроить там засаду с чаем и закусками. Виктория продолжила. — Мы насладимся чаем, а затем мы рассмотрим ваше совершенно неприемлемое поведение, когда вы исчезли на месяцы, не сказав ни слова. — Значит… игнорирование. Ее губы дернулись. — Если вы настаиваете на использовании вульгарной уличной терминологии, да. Теперь понятно? — …Да, мэм… — — — Разговор с Викторией был умственно изматывающим. Не в том смысле, в каком была Фредерика, а в том смысле, что она, казалось, была полна решимости навязать свое присутствие во всем, что делала. Все, что она говорила, было нагружено акцентом, как будто мир должен был сгибаться под ее словами. Напыщенность даже не начинала это описывать. Моя более ранняя оценка — что она была гибридом между Кей и Сакаянаги — нуждалась в поправке. После сегодняшнего дня я был вынужден добавить в эту смесь немного тщеславия Коенджи. Очень опасно. Не то чтобы я позволил чему-либо из этого отразиться на моем лице. Позволить моему самообладанию треснуть из-за одной дворянской дочери было бы… позорно. Тем не менее, я чувствовал, как за глазами формируется головная боль каждый раз, когда она говорила, и не раз задавался вопросом, заметит ли она мои душевные муки. Наверное, нет. — — — Виктория сидела напротив меня, ее глаза были прикованы к моим, как будто она ждала, что я ошибусь. Ее пальцы один раз постучали по резному подлокотнику, прежде чем она слегка наклонилась вперед. — Вы сидите неправильно. Ее голос нес оттенок удовлетворения — как будто исправление меня давало ей цель. Я взглянул вниз. Моя осанка была прямой, руки лежали там, где должны. Фредерика научила меня этому. — Как именно? Виктория наклонила голову со вздохом. — Джентльмен в присутствии дамы не просто занимает кресло. Он его обрамляет. Плечи под углом ко мне, руки перекрывают друг друга — не лежат врозь, как у какого-то фермера за ужином. Она снова откинулась назад, слабо усмехаясь. — Попробуйте. Я не люблю повторяться. Я немного поправился, наклоняясь так, как она проинструктировала. Внутренне я задавался вопросом, можно ли измерить разницу по какому-либо рациональному стандарту. Или, может быть, ей просто нравится командовать людьми? Она кивнула, довольная. — Лучше. Видите? Даже бродяга может научиться изяществу, если его правильно направить. — — — Садовник стоял на коленях у клумбы с розами. Виктория, прогуливаясь впереди меня с высоко поднятым подбородком, внезапно остановилась и уставилась. — Что это за мерзость? — рявкнула она. Садовник замер. — М-моя госпожа? Она указала веером. — Вы подстригли их однообразно. Где артистизм? Индивидуальность? Я что, управляю здесь военной академией или благородным поместьем? Мужчина забормотал извинения, предлагая поправить их. — Не поправить, — сказала она, слегка приподняв юбку, чтобы они не касались гравия. — Убрать. Все. Я хочу, чтобы к закату был посажен свежий ряд. Чередующимися цветами. Белый, красный, белый, красный. Если я увижу два одинаковых вместе, я предположу, что вы стали дальтоником. Садовник отчаянно закивал и поспешил прочь. Я стоял позади нее, наблюдая, как все это разворачивается. Я ничего не сказал. Что тут было сказать? Логика отсутствовала. Виктория повернулась, удовлетворенная. — Видите, Киётака, это разница между посредственностью и изяществом. Нельзя терпеть беспорядок, даже в мельчайших деталях. — …Я вижу. То, что я видел, было ненужной тратой времени и труда. Но это не был ответ, который она хотела. Я молюсь, чтобы Бертольд провалил свое собеседование. — — — Виктория махнула рукой в сторону статуи какого-то ее предка. — А теперь ответьте мне на это. Что, по вашему мнению, является истинной мерой благородства? Я замолчал, рассчитывая путь наименьшего сопротивления. — Ответственность. Ее глаза сузились. — Слишком кратко. Разверните. — Ответственность, — повторил я, — перед теми, кто следует за вами, и перед теми, кто зависит от вас. Она постучала веером по губам, взвешивая мои слова. Затем, с небольшой улыбкой, она заметила: — Приемлемо. Возможно, вы все же станете цивилизованным, если достаточно долго пробудете в моей компании. Я очень в этом сомневался. Я предпочитаю клона Хорикиты гораздо больше, чем вас! — — — Место: Поместье Бурбон, Стена Роза Год: 845 Время: Очень Много Позже (Что за черт) К тому времени, как солнце начало скользить за линией деревьев, я был довольно уверен, что пережил испытание на выносливость, более подходящее для допроса, чем для обычного светского визита. «Прогулка» и «чаепитие», которые Виктория так щедро спланировала для меня, растянулись на то, что казалось целым днем рассчитанных разговоров. Она задавала вопросы, которые на самом деле не были вопросами, делала заявления, граничащие с вызовами, и улыбалась так, что я понимал, что она уже знает ответы, которые хочет. Какая проблемная женщина. Если бы мне пришлось это как-то обозначить, это было испытание умственной силы и представление одновременно, шанс для нее оценить меня дальше. И, естественно, провести со мной время под видом всех проблем, через которые она меня провела. Не то чтобы мне не нравилось гулять по другому благородному поместью. Пейзаж был достаточно красивым, даже если большинство этих мест, казалось, следовали одному и тому же чертежу. Центральный сад, чрезмерно украшенная беседка, несколько фонтанов, чтобы похвастаться богатством, и слуги, обученные выполнять все ее желания. Все было одинаковым, просто слегка смещенным, как будто кто-то переставлял мебель в идентичной комнате. Даже когда я пытался направить тему на Бертольда, она либо отмахивалась от меня колкой репликой, либо полностью игнорировала ее. Тем не менее, она не была дурой. Виктория, возможно, была самовлюбленной, но ее высокомерие не было слепым. Ее глаза были острыми… слишком острыми. Она определенно заметила, что мой «подарок» в виде новых слуг был больше, чем щедростью. Она просто еще не поняла, почему. Пока. Я тихо вздохнул. Почему мне всегда приходится иметь дело с политически осведомленными, а не с простыми, впечатлительными типами? Это сделало бы все намного проще. Видимо, мой вздох не остался незамеченным. — Что теперь, — сказала Виктория, ее тон был окрашен притворным оскорблением. — Этот вздох был предназначен для меня? Не говорите мне, что наш день показался вам менее чем интересным. В ее тоне была слабая острота. Пожалуйста, не убивайте меня. — Я просто делал последний вдох воздуха, — сказал я. — Он приятный. Подумал, что оценю его, прежде чем мы вернемся внутрь. Ее губы изогнулись, самодовольное удовлетворение вернулось так же быстро, как и исчезло. — Конечно, — сказала она, ее голос слегка усилился, чтобы ближайший слуга услышал. — Кто вы такой, чтобы не смаковать красоту поместья, которым я так любезно позволила вам насладиться? — Так и есть. Она ухмыльнулась, удовлетворенная, и жестом указала на главный зал. — Идемте тогда. Мы задержались достаточно. Мы вернулись в прохладное помещение, мраморные полы эхом отдавались под ногами, и шли бок о бок. В дальнем конце ждал Бертольд. Разница была заметна сразу — исчезла тревожная скованность, которая была у него раньше. Его плечи были более расслабленными, выражение лица светлее, даже небольшая улыбка пробивалась наружу. Виктория заметила это первой. — Что ж, — гладко сказала она, — кто-то кажется гораздо более расслабленным, чем когда он приехал. Бертольд почесал затылок, смущенный, но счастливый. — Ах — да, моя госпожа. Персонал был… очень добр. Более чем добр, на самом деле. — Это замечательно слышать. — Она слегка повернула голову. — Тогда решено. Я беру вас к себе. Бертольд моргнул. — П-простите? Она щелкнула пальцами, и один из ближайших слуг шагнул вперед, вручив Бертольду аккуратный, обтянутый кожей блокнот. — Ваше расписание, обязанности и общие ожидания — все внутри. Я делаю это, — сказала она, бросая взгляд на меня, — из уважения к дорогому другу. Вы будете благодарны за это, не так ли? Голос Бертольда почти запнулся, когда он низко поклонился. — Конечно, моя госпожа. Для меня будет честью служить. — Идеально, — сказала она, явно довольная, и махнула рукой в сторону. — А теперь идите. Вы начнете через несколько дней — используйте время, чтобы подготовиться. Карета отвезет вас, куда вам нужно. Бертольд снова поклонился и отошел в сторону. Я повернулся, чтобы уйти с ним, когда ее голос остановил меня. — Киётака. Я обернулся. Она улыбалась, той же самой знающей усмешкой, которая, казалось, никогда не исчезала. — Приходите снова как-нибудь, не так ли? Я, возможно, научусь ненавидеть вас, если вы этого не сделаете. Что за… А? — Было приятно восстановить связь после такого долгого времени. Ее усмешка расширилась. — Только не ждите еще полгода, чтобы сделать это снова, хорошо? — …Я постараюсь изо всех сил. Я не буду. Мне нужно сначала пересмотреть свои приоритеты.