Часть 1

      — Я хочу домой, — ворчливо пробубнела Мичи́ру и дерганно-нервным движением оттянула вниз штанины слишком коротких шортов.       — А я хочу Кристиана Бейла, но наши желания не всегда сбываются, — цокнула языком ее подруга Кируко, картинно закатывая глаза и решительно подталкивая буксующую девушку к освещенному мерцающими гирляндами входу в небольшой бар.       Мичиру смерила кислым взглядом стайку разодетых девиц, только что с веселым щебетом впорхнувших в этот манящий мир высокоградусных напитков и громкой музыки. Для нее же деревянные двери, призывно подмигивающие золотистыми гирляндами, выглядели зловещим порталом, ведущим далеко за пределы ее зоны комфорта. Тем более, в таком виде. Да у Мичиру в шкафу хранились трусы, которые были бы подлиннее этих шортов! Но Кируко, беспардонно заявившаяся к ней домой для ревизии гардероба, была непреклонна.       — Серьезно, я куда охотнее провела бы этот вечер дома, — взмолилась Мичиру и бросила просящий взгляд на свою неумолимую спутницу. — Напиться мы бы и там могли. У меня как раз пара бутылок вина в холодильнике ждет своего часа. Розового! Как мы любим.       Не сработало.       — Ты и так безвылазно торчишь в своей норе после расставания с Мамору, — категорично отрезала Кируко и ухватила ее за руку, заставляя бодрее шагать ко входу в бар. — И мы идем сюда не напиваться. То есть, это, конечно, тоже, но в первую очередь тебя нужно выгулять как следует.       — Я тебе что, дворняга какая-то, чтоб меня выгуливать? — обиделась Мичиру.       — Это вынужденная мера, — задрала нос Кируко, бодро цокая по асфальту тонкими восьмисантиметровыми каблуками. — Я ведь тебе оказываю неотложную помощь сейчас, дурында. Тебе нужно развеяться. Сколько еще ты собралась киснуть в четырех стенах и страдать? Мамору уехал в Штаты полгода назад, и ты сама сказала, что расставание было вашим обоюдным решением.       — Все так, да, — вздохнула Мичиру и закусила губу.       Это было правдой, вот только в отшельницу она превратилась вовсе не потому, что скучала по бывшему парню, с которым они расстались полюбовно. Которого она даже не была уверена, что действительно любила. Они с Мамору познакомились еще во время учебы в медицинском и после выпуска проработали два года в одной клинике. С ним Мичиру всегда было спокойно и просто, поэтому когда он признался ей в чувствах, она посчитала, что можно попробовать. В конце концов, с работой хирурга и зачастую ненормированным графиком найти партнера было совсем непросто. Мамору знал, на что шел, будучи врачом и сам. Вот только…       Что-то в этих отношениях было не так. Мичиру чувствовала это и знала, что он чувствовал тоже. И проблема, скорее всего, была в ней самой. Точно в ней. Потому что Мичиру его не любила. Симпатия, уважение, привязанность — этого было катастрофически недостаточно для того, чтобы отношения радовали обоих в паре. Мамору повел себя как настоящий джентльмен и первым предложил Мичиру остаться просто друзьями.       Он принял предложение о работе от крупной клиники в Штатах и уехал, а Мичиру оставил один на один с благодарностью за его понимание и доброту, а еще — с бесконечным стыдом и разочарованием в себе. Мичиру не понимала, что с ней не так. Мамору был привлекательным, добрым, надежным и заботливым парнем, а она… чувствовала себя так пресно рядом с ним. От этого противного чувства — раздраженного недовольства собой — хотелось забиться в дальний угол своей квартиры и выходить оттуда только на работу. И этот план она успешно воплощала в жизнь, пока Кируко не надоело наблюдать за ее отшельничеством.       Возможно, Мичиру просто не была создана для отношений. Ей было вполне комфортно одной.       Она тысячу раз пыталась объяснить это своей подруге, но Кируко пропускала мимо ушей все ее слова, упрямо делая собственные выводы из всего, что Мичиру старалась донести до нее.       — Я ведь тебе уже говорила, что мне не нужно… — обреченно попыталась она воззвать к милосердию этого дьявола на шпильках.       — Стоп, придержи эту мысль, — бесцеремонно перебила ее Кируко, резко тормозя. Мичиру настороженно замерла, приметив хорошо знакомый ей азартный огонек в голубых глазах подруги. Этот блеск всегда сигнализировал об одном: быть беде. — А теперь посмотри-ка во-он туда. Только, главное, дыши.       Проследив за опасно сверкающим взглядом Кируко, Мичиру почувствовала себя на волоске от того, чтобы устало закатить глаза, развернуться и, плюнув на гордость, позорно сбежать назад в свою уединенную квартирку. Но уже через миг она беспомощно вросла в асфальт прямо посреди улицы, приоткрывая рот в невольном восхищении.       Ко входу в бар как раз подошел парень в кожаной куртке с зачехленной гитарой за спиной. Его снежно-белые волосы серебрились в теплом свечении гирлянды, игриво цеплявшейся огоньками за металл пирсинга в его брови и отбрасывавшей золотистые блики на его смуглое лицо. Одурительно, непозволительно, потрясающе красивое лицо.       Очень знакомое лицо.       Словно почувствовав ее взгляд, парень поднял голову. Секунда — и Мичиру будто провалилась под тонкий лед, утопая в насыщенной фиолетовой глубине его радужек. Он уставился прямо на нее, и на его лице — да почему же он выглядит так знакомо? — промелькнула тень взволнованного удивления. Красавчик растерянно обводил Мичиру жадным взглядом, будто забыв о том, что еще секунду назад собирался зайти в бар. Мичиру не менее растерянно смотрела в ответ, пытаясь понять, почему ей так знакомо его лицо (и немного этим лицом любуясь. А, к черту! Сильно любуясь).       Время замедлилось, секунды ползли мимо неповоротливыми черепахами. Бар, улица, даже Кируко, таращившаяся на нее с недоумением — все размылось, стерлось из восприятия Мичиру, оставляя этого знакомого незнакомца единственным фокусом ее зрения.       Красавчик моргнул и сделал шаг им навстречу. Сердце в груди Мичиру взволнованно екнуло и споткнулось, само не понимая, отчего волнуется. Парень облизнул тонкие губы и, не отводя от нее внимательного взгляда, неуверенно произнес низким хриплым голосом:       — Принцесса?       Это обращение — неожиданное, но такое знакомое — оглушило Мичиру. Яркая вспышка мгновенно пронзила ее скомкавшиеся мысли. Пазл сложился, щелкнув совпавшими гранями.       Мичиру его вспомнила.

***

      Дверь крошечной каморки, служившей подсобной комнатой в баре, решительно распахнулась, пропуская в захламленное помещение приглушенную рок-музыку, гомон десятков голосов и невысокого светловолосого парня. Оказавшись внутри, он лениво захлопнул дверь пяткой и выжидательно уставился на молодого человека, сидевшего на потертом старом диванчике.       — Она здесь, — слабо промямлил скукожившийся на диване Изана, отвечая на вопросительный кивок своего младшего сводного брата.       Манджиро недоуменно моргнул и обвел строгим взглядом тесную подсобку бара, в которой его брат готовился к вечернему выступлению. Поправочка: должен был готовиться. На деле же, придя в бар пятнадцать минут назад, все, что Изана удосужился сделать — содрать с себя кожанку, которая теперь сиротливо валялась на полу, и расчехлить гитару. А после этого, похоже, просто сидел на продавленном диванчике, вцепившись в инструмент, и бездумно пялился в одну точку в каком-то одурелом ступоре.       Невразумительный лепет Изаны ни капли не прояснил для Манджиро суть его внеплановой кататонии.       — Ты о чем? Кто здесь? — нетерпеливо уточнил он, закидывая на плечо полотенце, которым протирал бутылки в баре. — Если речь не о Кире Найтли, то я не понимаю, чего ты сидишь такой пришибленный. У тебя, вообще-то, выступление через десять минут, держу в курсе.       — Мичиру Хирокава, — прохрипел Изана, поднимая на брата фиолетовые глаза, до отказа наполненные гремучей смесью благоговения и страха. — Здесь Мичиру Хирокава.       Прозвучавшее имя возымело эффект разорвавшейся бомбы — не меньше. Манджиро выпучил глаза и даже не попытался придержать отъезжающую вниз челюсть. О, это имя было ему знакомо, еще и как! Ни разу в жизни не встречавшись с этой девушкой лично, он тем не менее отлично знал всю ее подноготную благодаря своему чокнутому братцу, для которого свет клином сошелся на девчонке, вероятно, даже не помнившей о его существовании.       — Подожди-подожди, — замахал на него своим полотенцем Манджиро. Мотнул вдобавок и головой. — Как ты сказал? Мичиру Хирокава? — Изана нервно кивнул. — Та самая Мичиру Хирокава? Дочка того жуткого богача, в чье поместье детдом отправил тебя подмастерьем садовника, чтобы втихую подзаработать на детском труде? — Еще один слабый кивок. — Та девочка, в которую ты втюхался по уши еще в детстве, перед тем, как ее папаша вышвырнул тебя из своего дома? — На сей раз Изана лишь страдальчески промычал что-то невразумительное. — Девушка, чьи соцсети ты сталкерил все эти годы, как распоследний псих?       — Никого я не сталкерил! — возмутился Изана, наконец-то выныривая из своего обалделого ступора. Пожевав губу, он задумался, а затем неловко пожал плечами и виновато добавил: — Я всего лишь, ну это… проверял, что у нее все хорошо. Ей очень хуево жилось во «дворце» ее папаши. Поэтому я просто… мне просто нужно было убедиться, что она в порядке, ясно тебе? Это не сталкеринг.       — Спроси у Наото, сталкеринг это или нет, он тебе разъяснит, что им об этом говорят в полицейской академии, — хрюкнул Манджиро и подтолкнул колено Изаны своим. — Ну, и чего ты тогда здесь киснешь? Настраивай гитару и покажи на сцене класс своей принцессе.       Изана угрюмо вздохнул и поджал губы, переводя взгляд на забытую гитару в своих руках.       — Вряд ли она меня помнит, — проворчал он вполголоса. — Я сейчас столкнулся с ней у входа, но не уверен, что она меня узнала. Или… не знаю…       — В смысле, ты не знаешь? — цокнул языком Манджиро. — Так она тебя узнала или нет?       Изана замялся, поерзал на диване, выдавливая из потертого сиденья тоскливый стон-скрип, и неловко дернул одним плечом.       — Ну как бы… — промямлил он. — Я сразу же свалил оттуда.       Манджиро пару секунд посверлил его невпечатленно-обреченным взглядом, после чего страдальчески возвел глаза к потолку.       — И почему ты вечно превращаешься в какого-то теленка, когда речь заходит об этой девчонке? — Он увернулся от салфетки, злобно брошенной в него Изаной, и дразняще продолжил: — Сколько ты уже по ней сохнешь? Она же не айдол какой-то, просто подойди к ней после выступления и заговори, делов-то.       Изана лишь мрачно хмыкнул в ответ. Как же у него все просто. Манджиро легко было говорить, у пацана в голове вообще не задерживались сложные мысли, если они не касались их с Дракеном попыток пробиться в официальные мотогоночные соревнования. Но Изана понимал, что так просто заговорить с Мичиру Хирокавой не сможет.       Он совсем не был к этому готов. Неожиданная встреча с ней у входа в бар застала его врасплох и выбила из колеи. Настолько, что он не нашел ничего лучшего, кроме как сбежать от нее и запереться в этой каморке. Он совершенно не представлял, что мог бы ей сказать. Да и потом, Изана был уверен: Мичиру все-таки не узнала его.       Что, впрочем, было совсем не удивительно: последний раз они виделись, когда им обоим было по одиннадцать лет. В то время Изана абсолютно бесплатно (и к тому же незаконно) подрабатывал в роскошном саду ее отца, куда его отправил детский дом. По легенде, крупный строительный магнат Киёши Хирокава под эгидой благотворительной инициативы позволял приютским детишкам обучаться флористике в его роскошном поместье. На деле же одиннадцатилетнего Изану — лишенного права голоса и выбора, вынужденного беспрекословно исполнять приказы — попросту «продали» в качестве дешевой рабочей силы. Юридически все было оформлено безупречно, да и малолетнему детдомовцу никто не поверил бы, посмей он раскрыть рот в сторону крупного бизнесмена с идеальной репутацией.       Казалось бы, мальчику выпала крайне незавидная участь, но в этой бочке, наполненной исключительно дегтем, по традиции неожиданно обнаружилась ложка драгоценного меда. У бессердечного короля, правившего этим дворцом, была дочь — и маленький Изана никогда в своей короткой жизни не встречал никого, похожего на Мичиру Хирокаву.       Она жила в этом роскошном, огромном и холодном особняке, будто птица с подрезанными крыльями. Когда Изана впервые увидел ее в саду — сидевшую в одиночестве на скамейке с мокрыми от слез щеками, — что-то сжалось в его худенькой груди так больно и сладко. Он не знал названия этому чувству. Знал лишь, что ему хотелось смотреть и смотреть на эту маленькую грустную принцессу, которая была так несчастна в своем золотом дворце.       Наверное, в детстве он был намного смелее, потому что в тот день не побоялся подойти к печальной девочке и, рискуя схлопотать суровое наказание, подарить ей тайком срезанный декоративный подсолнух с клумбы, над которой его отправил работать пожилой садовник.       Они быстро сдружились тогда, и Изане очень легко оказалось проникнуться глубокой симпатией к красивой девочке, сумевшей остаться невероятно доброй и справедливой вопреки всем стараниям ублюдочного папаши сломить ее дух. И та детская симпатия оказалась не единственным чувством, которое расцвело в душе маленького Изаны. Просто тогда он еще не знал его названия.       А потом случилась беда.       Изана все еще помнил заплаканное лицо Мичиру и ее отчаянные крики, когда Киёши Хирокава с перекошенным от гнева лицом избивал его перед тем, как вышвырнуть из своего особняка лишь потому, что узнал о дружбе маленького помощника садовника, этого вшивого детдомовского щенка, с его дочерью. Изана помнил, как этот мерзавец ударил и Мичиру, когда она попыталась защитить своего нового — и единственного — друга. В тот день его детское сердце впервые испытало совсем не детскую ненависть.       Совсем скоро после этого инцидента Изану нашел Шиничиро, который убедил деда забрать мальчика из детдома. Шин, на тот момент уже окончивший школу и самостоятельно зарабатывавший деньги, был уверен, что семья Сано потянет еще одного ребенка. Бросать мальчишку, которого считал своим братом вопреки отсутствию кровной связи, Шиничиро не собирался.       Обретя новую жизнь и семью, Изана тем не менее не забывал о Мичиру и очень долго пытался выяснить, как жилось его маленькой подруге. Безуспешно: Киёши Хирокава ревностно оберегал приватность своей семейной жизни, а вооруженная охрана не позволяла никому приближаться к огромному поместью даже на километр. У Мичиру не было страничек в соцсетях — отец ей этого не разрешал. Она была полностью отрезана от внешнего мира, в то время как Изана, благодаря своей новой семье, все больше становился его частью.       А потом, спустя годы, он совершенно случайно наткнулся на ее страницу в Facebook. Так Изана и выяснил, что Мичиру ушла из семьи, едва ей исполнилось семнадцать. Побег принцессы из дворца короля замяли в прессе — медиа активно следили за жизнью старшего брата Мичиру, который должен был стать следующим главой корпорации Хирокава. О существовании же опальной дочери жестокий король явно предпочел забыть.       Жадно исследуя каждый открытый пост и фото в ее профиле, Изана вскоре узнал, что Мичиру поступила в медицинский университет и училась на врача. Это осознание наполняло его радостью и гордостью за нее. Она наконец-то стала свободной и смогла воплотить в жизнь свою мечту.       Вот только написать ей Изана так и не смог. Побоялся. Ведь прошло столько времени… К тому же он все еще помнил, как отец ударил Мичиру лишь потому, что она пыталась защитить его. Изана больше не был уверен, что Мичиру сохранила о нем приятные воспоминания. Что она сохранила хоть какие-то воспоминания о нем. И поэтому он просто молча наблюдал за ее жизнью через ее соцсети последние несколько лет.       Блядство, кажется, Манджиро впервые оказался прав: он и впрямь гребаный сталкер.       Изана страдальчески застонал и закрыл лицо руками, в расстройстве откидываясь на спинку дивана.       — Да не кисни, — младший брат жизнерадостно шлепнул его по плечу барным полотенцем. — Хочешь, я ей бесплатный коктейль захуярю? Чтоб задобрить.       — Не вздумай! — испуганно встрепенулся Изана.       Манджиро уже полгода подрабатывал барменом в этом баре, чтобы подкопить денег, но Изана принципиально не стал бы пить бурду, которую он колотил. Удивительно, что никто до сих пор не траванулся его алкогольными экспериментами.       Вот уже несколько лет Манджиро бредил мотогонками и сейчас активно пытался пробиться в официальные соревнования. Возможно, у него это получилось бы быстрее, если бы он мог уделять все свое время только гонкам, но жизнь вносила свои коррективы в их планы и надежды.       Год назад в семью Сано пришла беда.       Шиничиро погиб от руки неизвестного грабителя, вломившегося в его автомагазин. Смерть старшего брата стала жестоким ударом для Манджиро и Изаны, но кроме горя и душевной боли обрушила на них и дополнительный груз: теперь на их плечи ложилась ответственность за семью. Дедуля Мансаку уже не мог и дальше руководить своим додзё в силу преклонного возраста, а Эмма все еще училась и на ее обучение нужны были деньги. А кроме того, был еще вопрос автомагазина Шиничиро: они лишились его из-за невыплаченного кредита, который Шин так и не успел погасить перед смертью.       Поэтому после смерти Шиничиро оба брата рвали спины на любых подработках, какие могли найти. Возвращение в семью магазина старшего брата стало идеей фикс для Изаны и Манджиро, поэтому они брались за любую работу, какая им подворачивалась. Так они оба и оказались в этом баре: Манджиро работал здесь барменом, мечтая о карьере мотогонщика, Изана — развлекал публику игрой на гитаре по вечерам.       Таких вечеров за прошедшие полгода были уже сотни.       Но Изана чувствовал: сегодняшний вечер точно будет особенным.