Граффити.

«Решения, принятые сгоряча, всегда представляются нам необычайно благородными и героическими, но, как правило, приводят к глупостям»

Фридрих Энгельс

Под её ногами звучно хрустит осыпавшаяся краска стен. Лэйн медленно переставляет ноги и надеется, что это не чьи-то кости — в этой темноте чёрт ногу сломит. Свои же Лэйн хотела поберечь, было достаточно уже того, что она хромала. Придерживаясь за стену и брезгливо одёргивая руку каждый раз, когда та касалась чего-то несвойственно влажного для стены подъезда, она с трудом перебарывала каждую ступеньку, морщась от жжения в ступнях. За эти несколько минут девушка успела несколько раз пожалеть о том, что вообще пошла следом. Детский плач уже прекратился, но возвращаться обратно на улицу она передумала, как только ветер стал трепать её волосы даже среди обшарпанных стен. Жуткие завывания в спину только подгоняли подниматься вслед за этим придурком, решившим поиграть в героя. Лэйн останавливается и приваливается к холодной стене. Ему мало было той твари? Неужели такого наглядного события было недостаточно, чтобы понять — в этом городе нельзя вестись на всё, что видится и слышится? Лэйн сама пережила это на себе, и того кошмара ей хватило с головой, чтобы стать в разы осторожнее. Яну, по-видимому, нужно наступить на грабли так, чтобы те разъебали лоб. Может тогда научится думать, прежде чем делать. — Благородство, блять, — шепчет Лэйн, отталкиваясь руками и смахивая неприятно покалывающую ладони крошку. Нужную квартиру она находит не сразу, пока не врезается в настежь открытую дверь. Тишина заставляет её плечи напрячься. Лэйн делает маленький шаг внутрь. Затем ещё. Свет из окон почти не поступает: кажется, там вовсю бушует буря. Когда Лэйн ступает в небольшую гостиную, створка хлёстко содрогается от удара ветра, и девушку невольно встряхивает. Натянутый как тетива, позвоночник начинает ныть от напряжения. Яна здесь нет. Она перехватывает нож поудобнее, так, чтобы замах вышел свободнее и безопаснее, а удар — точнее. Скрип половиц и силуэт в проходе — Лэйн не успевает подумать, как поднимает нож. Раскатистый звук грома раздаётся всего через пару секунд и заставляет её нервно выдохнуть. Сжатые пальцы больно сводит, но Лэйн нож не отпускает и отправляется в соседнюю комнату. Ян вырисовывается перед ней высокой фигурой посреди практически пустого пространства. Арматура в его руке зажата крепко, наготове. Застыв, оба смотрят на один единственный объект — мерно покачивающуюся детскую кроватку, из которой точно пару секунд назад второпях забрали младенца. Скрип-скрип. Скрип-скрип. Лэйн нервно сглатывает и смотрит на Яна. В его глазах непонимание и лёгкий ужас — такой обычно бывает, когда сталкиваешься с чем-то, что не можешь объяснить. Такой же был и у неё. — Надо убираться отсюда, — тихо начинает она, не отрывая взгляда. Почему-то говорить во весь голос здесь не хочется, — Город играет с нами… Ян плавно оборачивается, пересекается с её глазами. Кивает ей одновременно с громким раскатом грома, и Лэйн невольно жмурится на пару секунд, но быстро возвращает себе невозмутимый вид. Кажется, немного заложило уши. Ян выглядит озадаченным не меньше — свободной рукой он потирает левую щёку и тихо клацает челюстью. Кивок в сторону выхода и Лэйн понимает всё без слов — не задерживаясь ни секунды, разворачивается и покидает до жути мрачную комнату. Такую же покинутую кем-то ранее. Подъезд оба покидают в тяжёлом молчании. В головах заседает мерно качающаяся кроватка и душераздирающий детский плач. Вопрос, который никто не решается задать, разрядом проходится в воздухе, заставляя волосы на затылке встать дыбом. Что с ними произошло? И…где все? Лэйн каждый день усердно пытается найти ответ на этот вопрос, но встречается с новыми загадками и лишь больше путается. Больше всего её беспокоит одно — она не может уловить логики этого мира. Не может понять, что за странные сны и галлюцинации, почему воспоминания душат её пуще прежнего и как вернуть всё на круги своя. Не может понять и злится. Последождевая сырость бьёт в нос, когда Лэйн делает глубокий вдох, оставляя за спиной затхлость подъезда. Ян мрачно плетётся следом, и видеть его таким совершенно непривычно. Глаз он на неё практически не поднимает, а до бела сжатые костяшки на железяке, кажется, скоро пробьются сквозь кожу на волю. В стороне, среди облезлых кустов, Лэйн замечает нечто яркое. Точнее, ярким оно было когда-то до этого, но даже сейчас выбивается из окружающей серости. Она аккуратно переступает расползшийся в стороны корень старого тополя и останавливается в паре метров от находки. Из кустов смотрит проткнутый насквозь грязный фиолетовый зайчик. Мокрый вывалившийся пух клочьями висит из распоротой левой стороны мордочки. Разводы грязи на нём отдалённо напоминают кровь. Ян появляется за её спиной незаметно, о его присутствии говорит слабый силуэт возле ног. — Как думаешь…оттуда? — глухой голос раздаётся над самим ухом. Лэйн сразу понимает, о чём речь, и поднимает взгляд к окну четвёртого этажа. — Возможно. Она бросает на игрушку последний взгляд, устало ведёт плечами и разворачивается. К появлению самых разных вещей в этом месте начинаешь привыкать. Ян остаётся на месте ещё несколько долгих минут, внимательно всматривается в потрёпанные уши и чёрные глаза-пуговки. Подходит ближе и садится перед игрушкой на корточки. Смахивает прилипший к туловищу пух. «To Yan,              from…» Сердце пропускает удар. Ян отшатывается и чуть ли не падает, судорожно встаёт, словно безобидная кукла прямо сейчас обратится монстром и кинется на него. Это его игрушка. Нет. Показалось. Похожая, наверное. Но имя… — Если ты хочешь ещё куда-то пойти, давай живее, — грубый голос Лэйн доносится из-за спины и вырывает его из оцепенения. Сглотнув, Ян оставляет зайца и дальше гнить в грязи, нагоняет медленно шагающую Лэйн и пристраивается рядом. Хмурый взгляд не сходит с её лица даже после нескольких пролетевших мимо улиц. Нечто копошащееся в его груди заставляет нервно перебирать пальцами и перекладывать арматуру из руки в руку. Но что сказать Ян не знает — кажется, сейчас все слова будут лишними и сделают лишь хуже. Понимает — Лэйн опять начнёт язвить и отнекиваться, а на извинения всего лишь фыркнет, но обида никуда не денется. Ведь она была права. А он не послушал. Точно. Ведь она пережила нечто подобное. Ян пару раз удивлённо моргает и переводит взгляд на чужую макушку. И как он мог забыть? Тогда он счёл это глупостью, бредом воспалённого рассудка или, в конце концов, начинающей постепенно съезжать с петель крышей. Лэйн пыталась убедить его, но он не стал даже слушать. Может, с ума начал сходить он сам? Когда бесконечные «вдруг» и «может» начинают съедать его изнутри, а количество девятиэтажек возрастает, Ян решается обратиться к ней. — Извини. Это было так реально, что я подумал… — тихий голос на секунду прерывается, — …мы наконец-то кого-то нашли. Лэйн даже не оборачивается. — Этот город сведёт нас с ума, если мы не разгадаем, как он это делает. У тебя есть какие-то…идеи? Ян поджимает губы, когда она в очередной раз продолжает делать вид, будто его и вовсе рядом нет. Хочется бросить что-то резкое, но вместо этого он заставляет себя выдохнуть. Свернуть и уйти сейчас будет глупо. Устраивать сцену — ещё хуже. Кто знает, что случится с ними в следующий раз. — Лэйн, я понимаю, что поступил тупо. Я это признаю. Но может мы…ну, я не знаю, — Ян останавливается, — хоть немного попытаемся понять, что здесь происходит? — Я что, гадалка? Я не знаю, что здесь происходит, — раздражённо бросает она, не сбавляя шага. Но пыл быстро сходит на нет, — туман отступает. — Да-а, — Ян прослеживает за её взглядом. Туман действительно редеет, — Погоди. Может, мы движемся в верном направлении? И город… нам помогает? Лэйн останавливается. Так резко, что прибавивший за ней шаг мужчина едва не врезается. Она медленно оборачивается, в прищуренных глазах — смесь недоверия и чего-то похожего на интерес. — Ты серьёзно думаешь, что город нам помогает? Какой в этом смысл, Ян? Грубый тон заставляет его недовольно нахмуриться. Сейчас Лэйн действительно начинает раздражать. — В любом случае нужно идти дальше, — бросает он, возвращаясь взглядом к дороге. Ответа не следует — диалог себя исчерпал. Ян выдыхает и догоняет её, идёт на шаг впереди — что-то внутри подсказывает ему, что так будет лучше. Глаза Лэйн скрываются за чёлкой, растрепавшиеся пряди не позволяют рассмотреть лицо, но он замечает: её плечи чуть расслабились, а нож наконец-то не прижат к груди так, словно ещё шаг — и она точно кого-то убьёт. Его, например. Они проходят ещё несколько метров. Ян щурится, рука резко взлетает вверх, и девушка практически врезается в неё носом. — Стой, — голос тихий и напряжённый. Лэйн устало поднимает голову, выглядывая из-за чужого локтя. Её глаза распахиваются шире обычного, когда впереди мелькает размытый низкий силуэт. Влево. Вправо. Чёрное пятно практически неразличимо. Лэйн настораживается и сжимает нож крепче, отставляет в сторону. Засадить его случайно в бок Яну пока что не очень хочется. Существо исчезает между домов. Перед собой Лэйн видит широкую спину — Ян интуитивно выходит чуть вперёд. — Это что-то нов… Шорох из-за спины не даёт Яну договорить — он огибает Лэйн и бьёт с размаха, но арматура гулко врезается в покорёженный асфальт. Девушка успевает рассмотреть нечто, отскочившее вбок. Маленький комок, сшитый из разных кусков обвисающей плоти, невероятно быстро перебирающий подобием ножек. У него, как и у прежнего отродья, лица нет. Лэйн морщится и смотрит за тем, как оно вновь исчезает. — Что это, блять, было, — Ян разворачивается и смотрит туда же. — А ты ещё говоришь, что город хочет нам помочь. Ну, как тебе его помощь? —Ян закатывает глаза и стряхивает куски земли с лома, — Нам…желательно не разделяться. — Да, — Ян кивает, — Ладно, идём, язва. Их путь продолжается в полной тишине. Лэйн лениво разглядывает унылые панельки, цепляется взглядом за старые граффити — чьи-то имена в сердцах и корявые рисунки с уже стёршимися границами. Смотрит на торчащую сетку арматуры в полуразрушенной девятиэтажке и думает, что будет, если на неё упасть. Она делала так в далёком детстве — представляла, как случайно срывается с крыши и безвольной куклой летит вниз. Как падает на что-то острое. Или оказывается придавлена огромной плитой. Мозг рисовал белые стены больницы, монотонный писк приборов и сгорбленные фигуры родителей у кровати. Каждый раз, когда она видела это, сердце сжималось от странного тепла. За неё бы беспокоились. Её бы наконец-то заметили. От этих мыслей почему-то становилось радостнее. Лэйн так и не поняла, грустно ей оттого, что это так и осталось фантазиями, или нет. Она сбивается со счёта любовных признаний на стенах, когда где-то вдалеке раздаётся звук. Напоминает грохот стройки — металл о металл, стук глухой и далёкий. Мимолётный взгляд касается Яна, но тот идёт как ни в чём не бывало. Снова… Это снова слышит только она. Пытаясь отвлечься от навязчивых звуков, возвращает свой взгляд к обшарпанным стенам. Граффити почему-то больше не маячат. Странно. Ими изрисованы многие дома в округе. Так не к месту ей вспоминается старая байка о том, что там, где нет граффити — смерть. Лэйн нервно дёргает щекой. Смерть может поджидать их где угодно, нечего цепляться к местам и верить детским сказкам. Она вдыхает поглубже и прислушивается к хрусту камешков под ногами, в какой-то момент даже концентрируется на ощущении ставшей привычной боли. Её сердце предательски начинает биться быстрее. Сзади раздаётся тихий шорох. Оборачиваться не хочется — это всего лишь ветер колышет…что-то. Спина Яна становится напряжённее, когда он чувствует, как мурашки пробегают по телу. Дурной знак. Оба продолжают идти в молчании — кажется, любое слово сейчас станет искрой для бочки, набитой порохом. Надрывистый крик раздаётся через два дома от них. Отскакивает эхом от высоких зданий, дребезжит в уцелевших окнах. Синхронно развернувшись, они замирают. Лэйн видит, как Ян сжимает пальцы на арматуре, как вздуваются вены на запястьях, и сама перехватывает нож поудобнее. Они не купятся на это снова. — Это начинает раздражать, — Ян цокает, пока дыхание его становится всё более прерывистым. Лэйн нервно сглатывает и продолжает шерстить взглядом окна, выискивает хоть малейший огонёк или намёк на движение, но темнота дорисовывает свои силуэты в каждой из комнат. — Вечереет. Туман скоро будет сгущаться, — она сдвигается совсем на шаг к нему ближе, но даже это не ускользает от взгляда хвойных глаз. Очередной шорох заставляет её развернуться резче обычного. В окнах Лэйн не замечает ничего, но видит в другом. На одной из панелек грязные бледные разводы. Она опасливо подходит ближе и всматривается, поднимает голову вверх. Отшатывается. Переводит взгляд на соседнюю стену. Затем на другую. Да, граффити в этом районе нет. И, кажется, поняла почему. — Ты это видишь? Глазами Ян повторяет её маршрут и протяжно вздыхает. — Вижу. Всю стену украшают алые разводы крови. Местами ярче, местами — совсем старые, больше похожие на грязь. Лэйн проводит взглядом по глубоким ровным бороздам. Следам чьих-то когтей. Слишком ровным для того, чтобы получиться случайно, слишком непохожим на простой обвал стройматериала. Остатки спокойствия уходят, как вода из разбитой чаши. — Нам нужно убираться отсюда. И быстрее, — её голос звучит слишком ровно. Лэйн разворачивается и ускоряется, в какой-то момент ей кажется, будто переходит на бег, но Ян нагоняет её и также спешно идёт рядом. Хотел город напугать их или нет — это не важно. Важно то, что у него получилось. Лэйн понимает — это мираж, галлюцинации, они не причинят вреда. Понимает, но тело всё равно колотит. Её плечо случайно касается чужого, невесомо и скользяще, но присутствие кого-то рядом сейчас в ней, на удивление, вызывает лишь спокойствие. Ян уже второй раз помогает тем, что просто находится поблизости, и ей это не нравится. Его взгляд направлен строго прямо, напряжённые брови нахмурены, а лом в руках зажат всё также сильно. Кажется, в случае чего он её защитит. И от этой мысли внутри что-то…противоречиво бьётся. Справится ли она сама, если Яна не окажется рядом? Лэйн не знает. И от этого становится страшнее. В сердце продолжает мерно клокотать тревога, даже несмотря на то, что шумов больше не слышно. Девушка аккуратно оборачивается, но на дороге пусто. Всё в порядке. — Там же дальше развилка, куда мы… Фраза обрывается на половине. — Ян? Лэйн рвано озирается по сторонам, сжимает нож крепче и хмурится. — Эй, не шути так сейчас. Вообще не к месту. На её голос никто не отзывается. Яна здесь нет. Со спины доносится шарканье цепей по асфальту. Лэйн, не оборачиваясь, срывается на бег.

***

Сойти с ума — это страшно. Ян никогда раньше не задумывался о вероятности того, что в один момент у него начнёт ехать крыша. Но именно так он ощущает себя последние дни. Словно кто-то мерно, методично подменяет его истинное восприятие реальности чем-то другим, искажённым грязной, помятой плёнкой. Копошится в голове, достаёт из дна заброшенного колодца всё самое сокровенное и выпячивает наружу. Мерзкое чувство. Знакомое. Потрескивание камней под подошвой становится для него мантрой, погружающей во всё, о чем Ян сейчас не хотел бы думать. Перед глазами встают те, кто отвернулся. Те, кого он сам потерял по своей глупости. Те, кого…ещё можно не потерять. Грудь наполняется сырым холодным воздухом, когда разум вырывается из добровольно созданной дымки воспоминаний. Ян оборачивается и бросает короткое: — Ты как? Натянутая улыбка на его губах тут же меркнет. Ян несколько раз нервно оглядывается, но на разветвлении двух тропинок стоит только он. — Лэйн? Лэйн! Громкий голос эхом отскакивает от стен и вязнет в густом тумане. — Блять…блять, блять, блять! М-м-м, ну как же… Им даже не нужно было разделяться. Город всё сделал сам. Ян отчаянно сжимает кулак. Нужно было держать её за руку. Нужно было, но позволила бы? Ян уверен — нет. А он бы не настаивал. Кивнул и пошёл рядом, снова затерялся в себе, прямо как… Тогда. Воздух в груди судорожно трепыхается, когда он, словно загнанный зверь, пытается понять, что же делать дальше. Остаться? Пойти вперёд? А что сделала бы Лэйн? Нет, нужно идти. Если город разделил их, значит, в этом должна быть какая-то суть. Ян обязательно узнает, но для этого нужно идти вперед. Свернув по правой тропе, он теряется в тени меж появившихся, точно выросших из ниоткуда, потрёпанных высоток. В какой-то момент кажется, что стены давят, но стоит пройти ещё несколько метров, как пространство становится просторнее, а перед взором простирается небольшой дворик. Ограждённая рядом многоэтажек, точно зажатая в клетку, в нём ютится небольшая детская площадка. Ян проходит почти крадучись, вертит головой и всё хочет крикнуть очередное «Лэйн!». Обходит блеклую красную горку с пробитой в середине чьей-то ногой дыркой, сворачивает за турники и лесенки. Выглядит всё это мрачно и до ужаса забыто, но как-то…знакомо. Яну кажется, что это место он где-то уже видел. Может, по пути на работу? Или играл на ней в детстве…не помнит. Полезного на ней ничего нет, только болезненное чувство необъяснимой ностальгии, и Ян разворачивается, чтобы пойти дальше. Внимание привлекает движение качели. Ветер поднимается. Порыв растрёпывает его волосы, и Ян жмурится, спешно убирая чёрные пряди с глаз. Пару раз оступившись, он теряется в пространстве и открывает глаза лишь когда непогода стихает. Позади мерно скрипит качеля. Словно кто-то на ней… — Да ну нет… — на негнущихся ногах Ян поворачивается назад, — быть не может. Застывшим взглядом он буравит высокую фигуру. Та, вальяжно опираясь на цепи, лениво покачивается, отталкиваясь внушительным ботинком. Всё те же нахальная улыбка и до тошноты самоуверенный взгляд. Ветер шаловливо треплет светлые волосы, и те спадают на хитро сощуренные глаза человека, которого это, кажется, совсем не волнует. Ян чувствует, как у него медленно, но безвозвратно щемит сердце. Как внутри с новой силой копошится невысказанная обида вперемешку с болью. С его ношей. — Ты всего лишь очередная игра этого чёртового города. Мышцы напрягаются, тело сводит в немом протесте. Бежать. Бежать пока не поздно. Но ноги не слушаются. Яну хочется одновременно подойти ближе и уйти прочь, обнять и хорошенько врезать. — Скажи уже что-нибудь, придурок. Молчание начинает не на шутку злить. Ян грузным шагом подходит ближе. То, что в ответ на него продолжают смотреть тем же расслабленным взглядом, выводит. — Очередная игра чёртового города? Ты когда стал таким драматичным. Арматура сжимается до побелевших костяшек. — Ты мёртв, — цедит он сквозь зубы неоспоримый факт, — Я видел тебя. Я…был там. Павел заливисто смеётся и наигранно стирает с глаз слёзы. — У тебя юмор, конечно, всегда говном был, но хоронишь ты меня впервые. Он резко тормозит ногой и наклоняется на качели вперёд, отчего Ян дёргается и отводит лом в сторону. — И как тебе видок? — лукавая улыбка растягивает губы, — Был. Заценил? Ян морщится. Знакомый холод расползается по груди, горло вновь стягивает невидимой проволокой, а в сердце впиваются осколки разбитой бутылки. — Заткнись, — на выдохе шепчет Ян, — ты просто блядская иллюзия. Павел удивлённо поднимает брови. Почти правдиво. Ян делает шаг назад, и удивление сменяется тошнотворной язвительной улыбкой. — Хватит, — спокойный ранее голос предательски дрожит, — Город просто роется у меня в голове. Только и всего. — Может бы-ы-ыть, — весело тянет Павел, делая шаг ближе и слегка склоняясь вперёд, — Но тогда…что это за взгляд? Ян ощущает, как несопоставимая смесь гнева, тоски и боли комом застревает в горле, не позволяя ни вдохнуть, ни выдохнуть. Он молчит и продолжает смотреть на него со смесью отвращения и печали. Павел крадётся, словно кот, останавливается на расстоянии вытянутой руки. Ему не хватает лишь пары сантиметров вверх, чтобы смотреть на Яна вровень. — Ты не сбежишь от этого, Ян. Мы оба это понимаем. Ян вскидывает арматуру в надежде, что это даст ему хоть какой-то контроль над ситуацией. Павел смотрит на это со снисходительной улыбкой и тихо продолжает: — Что, хочешь сделать это своими руками? Скажи, давно мечтал, а? Ян делает усилие над собой и выдавливает короткое: — Убирайся. Фигура отступает обратно, и резкий порыв ветра чуть ли не сносит Яна с ног. Когда он открывает глаза, на площадке уже никого нет. Мы ещё вернёмся к этому. Голос в его голове растворяется под шумом собственного дыхания. Он замирает, сжимая арматуру так сильно, что мелкие частички ржавого металла болезненно впиваются в ладонь. Что-то давно забытое и слишком настоящее предстаёт перед глазами. Тот роковой день снова как наяву. Ян пытается расслабить руки и успокоить дыхание. — Пожалуйста, покойся с миром…и дальше, — шепчет он, поднимая голову к потемневшему небу. Откуда-то из-за домов слышится громкое, надрывистое… — ЯН! Прежде, чем успевает подумать, не мираж ли это, мужчина срывается с места. Этот голос абсолютно точно принадлежит ей.