Глава VII. Огонь под масками

Глава VII. Огонь под масками Зимний бал Хогвартса всегда был больше, чем праздником. Это была сцена. Здесь аристократы демонстрировали утончённость, сыновья и дочери устанавливали связи, а преподаватели закрывали глаза на то, что в залах витало больше интриг, чем смеха. Эвелин Малфой знала правила игры. Её платье изумрудного цвета, отливавшее серебром, подчёркивало её принадлежность к дому. Волосы, уложенные безупречно, сияли в свете зачарованных люстр. Она шла в зал с высоко поднятой головой, как подобает Малфой. Но даже при всей подготовке она чувствовала на себе чей-то взгляд — тяжёлый, прожигающий. Том Риддл стоял чуть в стороне, окружённый несколькими старшекурсниками. Он не танцевал, он не улыбался, он наблюдал. И каждый раз, когда её глаза случайно встречались с его, по телу пробегал холодок. *** — Могу пригласить тебя на танец? — голос вырвал её из раздумий. Перед ней стоял ученик из Равенкло, высокий, уверенный, с открытой улыбкой. Вокруг уже звучала музыка, пары выходили в центр зала. Эвелин секунду колебалась. Отказать было бы грубо. Она слегка кивнула. — Конечно. Они закружились под плавный вальс. Партнёр вёл уверенно, не наступая на подол, не путаясь в шагах. Он что-то говорил о предстоящих экзаменах, о библиотеке, о новых зельях. Эвелин отвечала рассеянно. Потому что чувствовала: из угла зала её взглядом держит другой человек. Том не двигался. Но его глаза были прикованы к ней. И даже сквозь шум и музыку Эвелин ощущала, как нарастает его раздражение. *** Танец закончился. Равенкловец поклонился, поблагодарил, и уже собирался предложить ей ещё один. Но в этот миг рядом оказался Том. — Твоя дама устала, — произнёс он мягко, но так, что в его тоне слышался холод. Парень запнулся. — Я… конечно… Он отошёл, оставив их вдвоём. Эвелин вспыхнула. — Ты не имел права… — Всё, что касается тебя, — моё право, — прервал он. Он не взял её за руку — он просто пошёл рядом, и она вынуждена была следовать. Их шаги увели их в один из тёмных коридоров, где музыка звучала глухо, словно из другого мира. — Ты ведёшь себя как… — начала она, но не успела договорить. Он развернулся, шагнул вперёд и прижал её к стене. Его ладонь легла ей на талию, другая — выше, возле головы. Его лицо оказалось так близко, что дыхание обжигало кожу. — Как кто? — его голос был низким, опасным. — Как тот, кто не потерпит, что кто-то другой думает, будто может прикоснуться к тебе? Она попыталась оттолкнуть его, но он поймал её запястье, прижал к холодному камню. Его сила не была грубой — она была выверенной, контролируемой. И в этом было что-то страшное. — Том… — её голос дрогнул. — Замолчи, — прошептал он. И прежде чем она успела возразить, его губы коснулись её губ. Поцелуй был жёстким, властным, в нём не было нежности — только собственничество. Он целовал так, будто ставил клеймо. Её сердце билось в груди, дыхание сбилось. Она знала, что должна остановить его. Но её тело не слушалось. Он оторвался лишь на миг — достаточно, чтобы впиться взглядом в её глаза. — Ты моя, — сказал он тихо. — И пусть весь этот замок запомнит это. Он снова прижал её, губы скользнули к её шее, оставив на коже горячий след. Лёгкий укус — и на миг она тихо вскрикнула. Его рука сильнее сжала её талию, прижимая к себе. Мир вокруг исчез. Была только стена за её спиной, его дыхание и странный вихрь страха и желания. *** Позднее она не смогла бы точно сказать, где закончился поцелуй и началось нечто большее. Всё смешалось — его тяжёлое дыхание, её дрожь, глухой удар сердца. Она лишь знала: граница была пересечена. И когда осталась одна в тёмном коридоре, с горящими губами и следами на коже, Эвелин поняла — назад дороги уже не будет.