Эпилог

Мир изменился до неузнаваемости. Мир, в котором десятилетиями существовал баланс сил, рухнул, и теперь планета балансировала на краю самоуничтожения. Без единого мирового жандарма, без силы, способной удерживать державы от крайних шагов, человечество оказалось лицом к лицу с хаосом, который оно само же породило. 82 года спустя после того, как Япония отказалась от своей военной мощи, её солдаты вновь возвращались на корейский полуостров. Но теперь они шли туда не как захватчики, не как армия империи, а как спасатели, как защитники своих граждан и союзников. В их взглядах читалась горечь — каждый понимал, что история, от которой страна пыталась уйти десятилетиями, вернулась с новой силой. Тем временем на Ближнем Востоке Израиль, переживший, казалось бы, немыслимое, сумел устоять. Ценой огромных жертв, потерей десятков тысяч людей и применением ядерного оружия, он уничтожил Суэцкий мост, лишив арабскую коалицию жизненно важной артерии снабжения. Это решение стало символом отчаяния, но именно оно переломило ход войны. Арабские армии, обескровленные и лишённые поддержки, начали отступать, оставляя за собой выжженные земли и горы погибших. Израиль выстоял, но ценой такой боли, что его народ навсегда изменился. В Европе ситуация оставалась катастрофической. Прибалтика и Скандинавия тонули в крови. В Норвегии последние силы были брошены на то, чтобы откинуть русских и северокорейцев от Тронхейма. Солдаты и ополченцы сражались до последнего патрона, и когда наконец враг отступил, над разрушенным городом подняли обгорелый норвежский флаг. В Литве партизаны продолжали ожесточённую борьбу: в Шяуляе они подожгли казарму, полную оккупантов, и оставили на стене надпись кровью: "Пусть земля под вами станет российской — но только в виде могилы". Эти слова разошлись по всей Европе, став символом ярости и отчаяния. Польша, формально остававшаяся щитом НАТО, оказалась в тупике. Натовские армии вырыли укрепления и окапывались, но приказ пересекать границу и помогать Литве так и не поступал. Солдаты ждали, не зная — начнётся ли завтра наступление или они так и останутся свидетелями гибели своих соседей. Их бездействие разрывало сердца поляков, но приказы были непреклонны. На юге Европы царил полный хаос. Североафриканские фундаменталисты захватили значительные территории юга Франции, Испании и Португалии. Миллионы европейцев были изгнаны, тысячи убиты, целые города превратились в пустоши. Европа не имела сил освободить эти земли — все резервы были брошены в Польшу. На фоне этих катастроф Италия пошла своим путём. Новый премьер-министр Джулио Мартинелли объявил о выходе страны из Европейского союза. В парламенте он лично сорвал флаг ЕС. Его речь стала манифестом новой Европы — раздробленной, усталой, погружённой в национализм. Тем временем США начали переходить в контрнаступление. Канадские войска, понеся огромные потери, вынуждены были покинуть Детройт. В Чикаго гигантский гарнизон оказался окружён, и судьба города решалась в ожесточённых уличных боях. Нью-Йорк, символ Америки, стал ареной страшной битвы: Нацгвардия методично зачищала Манхэттен, квартал за кварталом, дом за домом, оставляя за собой руины и дымящиеся обломки. На юге, мексиканские войска и боевики картелей были вынуждены оставить Хьюстон, а гарнизон в Альбукерке, состоящий из картелей и регулярной армии Мексики, сдался без боя, сложив оружие в полном составе. Южная Америка и Африка окончательно утонули в анархии. Там бушевали войны всех против всех — старые границы стерлись, армии раскололись, а вооружённые банды захватывали целые города, превращая их в свои феодальные владения. И лишь один уголок мира оставался тревожно тихим. У берегов Тайваня, где десятилетиями сходились интересы гигантов, стояли флотилии Индии и Китая. Они смотрели друг на друга через прицелы радаров и орудий, но не решались сделать первый шаг. Любая ошибка, любой выстрел мог стать началом третьей мировой войны, уже без границ и компромиссов. Мир дышал тяжело, словно смертельно раненный. И никто не мог сказать, сколько ещё он выдержит на этом краю бездны.