Звон первый. Добро пожаловать в Цифровой цирк!

Дзынь-дзынь - Мои ярчайшие глазастики, в нашем удивительном Цифровом цирке появился новый человек! - странный конферансье, чей вид явно противоречит всяким законам адекватности, радостно собирает толпу мультяшек на сцене вокруг фиолетового кролика, что сидел на полу в полном недоумении, а его длинные уши подрагивали в непонимании происходящего. Он судорожно осматривает свое тело, хватается за уши, тянет за лямки розового комбинезона в попытках понять, что произошло с его телом. Секундой позже парень приходит в себя и вспоминает, что нацепил на себя подозрительно древнюю гарнитуру. Эту рухлядь ему притащил давний знакомый в надежде, что с ней можно поиграть во что-то более менее сносное, но, к величайшему сожалению этого придурка, а придурок он именно по мнению новоприбывшего крольченка, этот кирпич с проводами отказался даже включаться, что уж говорить о бо́льшем. Разочарованный друг поплелся домой, оставив это чудо техники на столе парня, которое, конечно же, нахрен не сдалось второму. Но поздним вечером забытый прибор подозрительно запиликал, привлекая внимание и будто приглашая погрузиться в неизвестность, познакомиться с загадочным миром. Он настороженно уставился на гарнитуру. Гудящая тишина оставила его наедине с этим приглашением. Парень мысленно покрывал трехэтажным матом своего товарища, который почему-то решил, что может оставлять свой гребаный мусор в его холостятском гнездышке. Следующий "пилик" не заставил долго ждать. Какая-то подозрительная тревога начала отражаться оглушительным стуком в голове, отдаваясь неприятным звоном в ушах. Но помимо этого было что-то еще... Любопытство? Он подошел к столу и аккуратно взял гарнитуру в руки, заглядывая в "линзы". В них горел свет, переливался перламутровыми бликами, зазывал окунуться в него с головой, дабы заглушить нарастающий исследовательский дух. Он, словно заколдованный, закрыл глаза и медленно приблизил прибор к лицу, закрепив его на голове ремешками, которые будто окутывали полностью, затягивали разум глубже, нацепив на него оковы. По крайней мере, именно так это ощущалось. Глубоко вздохнув, он распахнул глаза, но тут же зажмурился, шагнул назад и обессилено рухнул в компьютерное кресло, ослепленный тем самым завораживающим перламутром. Тело, будто парализованное, не слушалось, силы стремительно покидали его, заставляя обмякнуть. Но длилось это недолго. Спустя минуту он нашел в себе силы открыть глаза. Именно так он оказался здесь. Кролик поднимается на ноги, осматривает окружающих и подмечает до жути реалистичное погружение в пёстрый цифровой мир. Он не ожидал такого от каких-то потрёпанных VR-очков, которые явно были чуть ли не старше его самого. - Ну и клоунский же у вас видок, - с усмешкой подмечает парень, цепляясь взглядом за каждого присутствующего "НПС", в особенности за зеленую макушку. Хотя тряпичная кукла, клоун и шахматная фигура с бешеным взглядом вызвали у него вопросы к выбору дизайна персонажей, но почему-то именно эта макушка цепляла его больше всего. - Тааак.. - девушка, поправляя подол заштопанного платья, делает шаг навстречу в готовности объяснять ситуацию, - Ты, главное не паникуй, все будет хорошо, новенький. Сначала ушастый не понимает ее беспокойства, но быстро приходит к выводу, что это всего-навсего тот самый персонаж, который должен разъяснить местные законы жизни. - Для игры времен моей прабабушки графика действительно неплоха, даже слишком, - продолжал он свои рассуждения уже вслух. Мультяшки переглянулись между собой, подмечая, что их новый сожитель ещё не осознал всю суть происходящего. - Ах, нет-нет-нет, мой новоприбывший друг, это не игра. Добро пожаловать в удивительный Цифровой цирк! Меня зовут Кейн, я ваш конферансье! И здесь мы создаем самые челюстеотвисательные, сердцезамирательные и мозгосминательные штуки, которые кто-либо когда-либо видел! - челюсть в уже привычной для всех живущих в этом мире манере торжественно пояснил, что же ожидает новенького. - Вау, какой раздражающий НПС, - восторженно воскликнул кролик, натянув ухмылку до ушей, - В любом случае, я просто осмотрюсь и выйду, так что бывайте, ребятки, - он равнодушно прошел мимо толпы и спрыгнул со сцены, осматривая локацию. Дзынь-дзынь - Мне кажется, ты до сих пор не понял своего плачевного положения, крольченок, - послышалось за его спиной. - Чего? - недоумевая, ушастый оборачивается на голос и видит ту самую зелёную макушку. Лягушонок смотрел на него с насмешкой, как на ребенка, не понимающего как устроен мир, верющего в магию и страшных монстров под кроватью. - Смирись, ты теперь будешь жить тут с нами, - он спрыгивает со сцены и подходит к новоприбывшему, а тот окатывает его взглядом полным раздражающего непонимания, но тут же приходит в себя и натягивает уже привычную ухмылку: - Всего-то скрипт сработал. Где тут можно пропустить обучение? Я без него обойдусь. Лягушонок недовольно цокнул. - А что насчет твоего имени? - вопрос мультяшной амфибии прозвучал буднично, совершенно обыденно, и это логично, ведь ничего особенного в этом вопросе нет, да и нужен никнейм в игре как никак. Но как только пушистик открыл рот, чтобы ответить, у него случился ступор. Все, что он смог сделать, это выпустить воздух. Сначало его охватило недоумение: как вообще можно забыть свое имя? И ладно бы, худо-бедно можно списать подобную оплошность на банальную усталость, с кем не бывает. Однако чем дольше он пытался вспомнить, тем больше его охватывала ужасающая паника. - Что такое? Не знаешь как тебя зовут? - голос лягушонка звучал с нарочито наигранным беспокойством. - Что п-происходит? - голос кролика был едва слышен, будто его вопрос, как и его взгляд, был обращен не ко всем присутствующим, а куда-то в пустоту. - Ну что ж, попробуй выйти из игры, может тогда вспомнишь? - голос амфибии все также выдавливал фальшивое беспокойство, явно издеваясь над своим собеседником, предвкушая, какое представление сейчас начнется. Ушастый пытается руками нащупать очки, но натыкается лишь на свою голову, исследует ее с каждой секундой все более судорожно, хватается за щеки, чуть ли не лезет себе в глаза, отчаянно тянет свои уши. С каждой секундой паника нарастала, движения становились рванными, отчаянными, квадратные зрачки сузились до точек, а ноги подкосились и парень плюхнулся на пол. - Риббит! - куколка бросается к ним, не сводит сердитого взгляда с лягушки, на что тот лишь усмехается. В его глазах так и читалось: сам виноват. Она присаживается на корточки на против парня: - Слушай, главное дыши размеренно, давай: вдох-выдох, - девушка заглядывала в лицо кролика, пытаясь поймать растерянный взгляд, что отражал ошеломляющее осознания во что он вляпался.

***

- Джекс! - голос, полный отчаянного страха, пронесся под цирковым куполом, заставляя всех сидящих в зале обернуться на источник, исходящий из коридора с комнатами. Оттуда в панике выбежала Рагата, а следом за ней с вытянутой рукой, в которой явно было что-то живое, фиолетовый кролик. Добежав до друзей, куколка спряталась за Кауфмо. - Да ладно, Рагги, ты серьезно боишься эту милашку? - он с детской радостью протягивает к ее лицу сороконожку, на что та лишь сильнее вжимается в плечо клоуна. - ЭТО ЖЕ НАСЕКОМОЕ! - то ли с восхищением, то ли с ужасом, крик шахматной фигуры врезается в чувствительные кроличьи уши, ненадолго оглушая их владельца. В ту же секунду сороконожку выхватывают из рук парня и резво убегают в крепость из подушек, где одному лишь Кейну известно, что будет с этой несчастной. - Чертов шизик.. - пушистик с отвращением задерживает взгляд на импровизированном замке, после чего разочарованно косится на рыжую девчушку, - Класс, теперь мне нечем развлекать себя, спасибо, Королер. Джекс театрально закатывает глаза и встречается с осуждающим взглядом всех присутствующих: - Что? Ответом ему стал общий вздох, который явно красноречивее всяких слов. Прошло 3 месяца с того момента, как он стал пленником этого, во всех смыслах, цирка. Поначалу он ходил опустошенный, с ноткой отчаяния во взгляде и тлеющей надеждой найти выход где-то глубоко в сердце. И так длилось месяц. Он никого не подпускал к себе и едва ли говорил что-либо. Рагата первое время пыталась начать разговор, приободрить и поддержать, но в ответ она получала либо тишину, либо одно-два слова. Ее попытки не увенчались успехом, а потому кукла, как и все в цирке, решила дать новому знакомому время и пространство, чтобы он смог адаптироваться, принять новую реальность. Спустя месяц он постепенно начал открываться. Весь месяц он ходил безымянный, и первым его шагом к остальным обитателям цирка стало представление имени, которое он выбрал себе самостоятельно - Джекс. С этого момента он стал более общительным, порой даже мелькала язвительность и сарказм, с которыми Джекс не расставался в своей прошлой жизни. Не смотря на его манеру общения, кролик вполне смог найти какой-никакой общий язык со всеми в цирке, потому что все быстро поняли, что за его шутками скрывается забота о других, что более ярко проявлялось в приключениях, а в обыденности он частенько мог извиняться, когда понимал, что переборщил. Можно было бы подумать, что он полностью принял новую жизнь, но нет. Он не переставал надеяться и искать выход, не перестал цепляться за воспоминания о той жизни, не перестал жалеть о многом. Эти сожаления преследовали каждого из них. Казалось бы, они все попали в другой мир, где можно начать новую жизнь с новым именем, с совершенно незнакомыми людьми. Можно наслаждаться новой реальностью, где твой разум записан как часть программы, а значит можно жить вечно, не думая о смерти, ведь по логике виртуальности она не существует в этом мире. Не так ли? Но, как и всегда в этой гребаной жизни, не может быть все так радужно. Да, ты не умираешь, твое цифровое тело будет жить вечно. Но твой разум может разрушиться за считанные секунды. В этом мире слишком легко сойти с ума. Поглащенные безумием люди теряют себя, становятся пустой оболочкой и превращаются в монстров, от которых не остается и щепотки чего-либо человеческого. Личность настолько растворяется в своем безумие, что от нее не остается ничего, даже воспоминаний. Как будто все, что связано с ним рассеивается. Именно поэтому данный процесс называют рассеиванием. Отчасти жесткость шуток Джекса была связана с щемящей болью в груди и страхом. Каждый житель цифрового цирка испытывал это и держался как мог, выстроив свою стратегию поведения как защитный механизм в этом безумии, не смотря на угрозу рассеивания, что положила свои извилистые пальцы на курок пистолета, повисла невыносимой тенью над каждым из них, дыша в спину, заставляя собирать и удерживать остатки разума в рамках трезвости ума. Каждый из них справлялся по-своему. Рагата старалась быть позитивной и заразить этим каждого. Кауфмо бесконечно шутил, хоть и не всегда удачно. Королер же, судя по всему, в действительности свихнулся, но видимо не настолько, чтобы рассеется, или же, наоборот, его безумие удерживало его от этого. Дзынь-дзынь А вот Риббит... Его тактика была похожа на тактику Джекса. Он также мог язвить и плеваться сарказмом, хоть и в более мягкой форме. Возможно, именно поэтому Джекс не смог сдружиться именно с ним. Каждое приключения они конкурировали, подставляли друг друга. Эту парочку раздражало, что они смотрят друг на друга как на собственное отражение, в котором теряется уникальность каждого из этих двоих. Но гораздо больше угнетало наблюдать, как чуть ли не твоя копия своим поведением отталкивает тебя. Осознание, что со стороны ты выглядишь также, отрезвляло, расползалось неприятной колкостью по коже, отзывалось муками стыда и совести и заставляло опомниться: они презирали не друг друга, а каждый сам себя.

***

Очередное дурацкое приключение Кейна было на удивление обычным. Мультяшек отправили на ферму собирать урожай и ухаживать за животными. Рагата, как человек выросший на фермерских угодьях и знавший все особенности ведения сельского хозяйства, решила взять роль лидера в этом задании. Пока команда кучковалась вокруг куколки, внимательно слушая ее наставления, Джекс стоял позади и нервно оглядывался на поле. Кукурузное поле. - А ты, Джекс... Будешь собирать кукурузу! - радостно оповестила Рагата, на что кролик настолько ужаснулся, что и слова против не смог из себя выдавить. Все разошлись по своим позициям, оставляя ушастого один на один с отвратительными початками. Он судорожно сглотнул и направился к зарослями. Поставив корзину рядом с собой, он натянул вторую пару перчаток. Будь у него возможность напялить какой-нибудь защитный скафандр, он сделал бы это, но имеем что имеем. Мелкая дрожь и слабость в руках не позволяли ему нормально сорвать эти чертовы початки, как бы он не старался. Даже нож не спасал ситуацию. - Проклятье! - он бы с удовольствием сейчас поменялся местами с Зубл, которая постоянно отсиживалась в шатре в свое удовольствие, пока остальные проходили 9 кругов ада по несколько раз. Дзынь-дзынь Стоп, Зубл? Кто такая Зубл? Дзынь-дзынь Слева послышался шелест листвы, на что кролик моментально среагировал и с испугом уставился на источник звука. В паре метров от него стоял Риббит с корзиной помидоров в руках. Джекс раздражительно усмехнулся и демонстративно закатил глаза. - Развлекаешься, я смотрю, - мультяшная амфибия язвит в своей привычной манере. - Оо, не представляешь насколько, - кролик скукурузил невозмутимое лицо, - а ты, смотрю, прохлаждаешься, да? Слышал, за отлынивание Кейн подготовил наказание... Хочешь проверить какую фигню он способен выкинуть? Собеседник же был невозмутим: - Да это скорее ты хочешь проверить, насколько крепкое у него терпение, - лягушонок скользнул взглядом по пустой кроличьей корзинке, а затем глянул в свою. Джекс нервно сглотнул. - Знаешь, я кое-что заметил, - продолжил Риббит, - у тебя какая-то странная реакция на эти заросли. О нет. Джекс не мог позволить кому-либо узнать о своей позорной фобии, тем более ему. Ухмылка дрогнула, пока он пытался раскопать в недрах своего разума сносную отмазку, но, кажется, было уже поздно. Риббит аккуратно поставил корзину рядом с Джексом, выхватил у недоумевающего кролика ножик и принялся обрезать початки. - Если боишься такой мелочи, то мог спокойно сказать и попросить Рагату дать другое задание, - не глядя на собеседника, он аккуратно придвинул ногой корзинку с помидорами поближе к ушастому, - Меняемся. Дзынь-дзынь Джекс опешил от таких действий и пару секунд стоял в полном ступоре, наблюдая, как лягушонок спокойно срывает урожай. Это издевка, очередной подкол или по-настоящему искренний акт добросердечия? Кролик точно не знал. Но предпочел принять подозрительный жест, лишь бы поскорее уйти от этих отвратных кустов.

***

Джекс долгое время опасался Риббита, хоть и мастерски скрывал свое волнение за привычной улыбкой. Он был уверен, что чертова амфибия наверняка посчитала его маленький страх до жути потешным и просто оттягивала момент оповещения всех об этом до лучших времен, довольствуясь нервным подрагиванием кроличьих ушей. Но тишина длилась слишком долго, вязко растекалась в вихре однотипных дней и спазмом отзывалась в черепной коробке пушистика, не давая ему спокойно заснуть. Хоть в чем-то условности цифрового цирка были на руку, ведь будь это все в реальности, он бы давно подох от недостатка сна в организме. Свою бессонницу он выгуливал за пределами цифрового шатра, под ночными небом, усеянным яркими звездами, что отчаянно пытались выглядеть реальными. Но звезды есть звезды, даже будучи фальшивыми они завораживали и втягивали в омут нескончаемых размышлений. Он по-настоящему любил их, ещё в том мире периодически приезжал на родительскую дачу, забирался на крышу и любовался россыпью небесных тел, откладывая сонливость на дальнюю полку. М-да, кто б узнал об этом из циркачей, тут же рассмеялся бы прямо в лицо, настолько это не вязалось с его образом хоть и доброго, но все же дерзкого сорванца. Дзынь-дзынь И вот опять, шорох листвы, создаваемый явно не ветром. Джекс, не соизволив подняться, повернул голову в сторону шума и наткнулся на те же глаза, что и у злосчастного кукурузного поля. Он раздраженно цокает, на что Риббит никак не реагирует. После того случая он в принципе ни на что не реагирует, если это что-то связанное с Джексом. Лишь пронзительный взгляд, который не выдает и намека намерений амфибии. Настолько долго это длится, что кролик периодически ловит себя на мысли: да лучше бы растрепал все и кидался бы издевками. Риббит усаживается рядом, устремив взгляд в звездную картину ночного неба. Он до сих пор не сказал ни слова, что заставляло кролика понервничать, но уходить он не собирался: не будет он позволять этому придурку нарушать его идиллию. Дзынь-дзынь - Я люблю звезды, - его голос словно электрический ток заставляет Джекса повернутся к нему. Что это с ним? Почему он ведет себя так спокойно и даже можно сказать откровенно. - Зачем мне эта информация? - кролик раздраженно покосился на спину Риббита. Лягушонок как будто специально сел так, чтобы Джексу не было видно его лица, как будто сам боится чего-то, хотя должен беспокоиться в данной ситуации далеко не он. Выдержав паузу, Риббит отвечает на вопрос Джекса, не смотря на то, что вопрос явно был риторическим. - Подумал, что было бы честно и свою слабость тебе раскрыть, - он наконец-то поворачивается к кролику, встречая недоумевающий взгляд. Джекс ожидал чего угодно, но явно не таких откровений. Чуть погодя, Риббит ложится рядом. Той ночью они больше ничего не говорили, лишь слушали шум листвы и рассматривали звезды. Именно эта ночь стала отправной точкой чего-то совершенно неизвестного, но подозрительно успокаивающего между кроликом и лягушкой.