1. Лунные Химеры

      — Бродяга, она вернула мне невскрытое письмо!       Сириус криво ухмыльнулся, так, что пепел тлеющей в его зубах сигареты осыпался прямо на рубашку. Парень прошипел ругательство, пытаясь отряхнуться. Джеймс, глянув на него, громко фыркнул. Сохатый уже битый час говорил об Эванс. Сириус даже не понял, как их разговор свернул туда снова: кажется, начни они с обсуждения кентавровых яиц, всё равно все закончится причитаниями об Эванс.       — Сохатый, — лениво вздохнул Блэк, затушив сигарету о подошву своего ботинка, — я могу тебе с ходу перечислить с дюжину девчонок, которые на твоё письмо не то, что ответят, а ещё и фотку сисек в конверт положат. Загибай пальцы: Амелия Боунс, Рози Маклагген…       — Нет, ты не понимаешь! —Джеймс всплеснул руками, едва не ударив по носу идущего мимо маггла. — В тот раз она сказала: «Не желаю тебя видеть, идиот», — нараспев процитировал Поттер, точно пытался выловить из слов лазейку, — но речь ведь не шла о письмах, так? Письма — это буквы, их надо читать и всё такое…       — Задействуй ещё один чувственный орган, — перебил Сириус, — пошли ей сову с навозной бомбой. Про вонь Эванс точно ничего не говорила.       В ответ Сохатый с силой пихнул Блэка локтем в бок.       — Ладно, не кипятись, — простонал Сириус, потирая бочину, — просто мы уже целую вечность обсуждаем Эванс. Серьезно, друг, я могу тебе кучу более интересных тем подкинуть. Даже история магии в рейтинге будет… — он сделал драматическую паузу, — выше Эванс.       Джеймс на такую тираду закатил глаза, но уголок его губ всё-таки дрогнул, сдаваясь ухмылке. Он поправил сползшие на нос очки в тонкой металлической оправе и провёл пятернёй по взлохмаченным каштановым волосам — те взметнулись и ни на миллиметр не легли приличнее.       — Ладно, Бродяга, ты прав, — сказал он.       — Насчёт навозной бомбы?       В этот раз Сириус ловко успел увернуться от тычка друга. Поттер хохотнул и помотал головой. Сириус его не винил — друг помешался на Эванс в прошлом году, и это было, в большинстве своем… забавно. Забавно почти всегда, пока одержимость эта не переростала в скучнейшие разговоры о том, точно ли Эванс его отшила или за этим очередным её громким «нет» пряталось красноречивое «да». Сириус поспешил сменить тему, чтобы, не дай Мерлин, Сохатый не завел свою шарманку снова.       — В «Химерах» сегодня каждый третий напиток бесплатно, — Блэк радостно потер ладони, — ты обязан попробовать «Три шага по небу»!       Поттер активно закивал.       — Мы обязаны напоить Питера, — в тон Блэку ответил Джеймс, — это будет просто угар.       Сириус хохотнул и достал из кармана помятый фрагмент лондонской карты. Там на решетке пересечений улиц, красными чернилами был обведен конкретный адрес. Паб «Лунные Химеры» держал экстравагантный волшебник по фамилии Хорнеттон, который обычно просил звать себя просто Шершень. Мужик славился любовью к магглам, так что его паб фантастически балансировал между двумя мирами — заходишь в маггловское место, где простаки пили маггловское пиво, но стоит пересечь специальный ход, и сразу попадаешь в магическую часть паба. Просто безумие!       Сириус нашёл это место по наводке Теодоры Блишвик, загонщицы из их команды, которая закончила Хогвартс в прошлом году. Говоря откровенно, показала она ему в тот вечер не только интересное заведение.       — Если опоздаем, Лунатик нам закатит лекцию, — протянул Поттер, складывая ладонь козырьком и вглядываясь в конец улицы. — О! Я их вижу!       Впереди показались две фигуры, и не узнать их было почти невозможно. Ремус стоял, прильнув к каменной стене плечом, а Питер как-то суетливо оглядывался по сторонам.       — Парни! — Джеймс широко развел руки, похлопав по спине сперва Люпина, а затем и Петтигрю. — Крутые прикиды!       Люпин довольно кивнул. Он разбирался в маггловских шмотках довольно неплохо — чёрная косая куртка, футболка с какими-то кричащими мужиками, дырявые джинсы и почти дырявые тряпичные кеды, — Ремус мог слиться с магглами до смешного легко. Сириус нехотя признался:       — Люпин, я почти завидую, — и тоже потрепал друга по плечу. — Хвост, и ты не промах.       — Да-да, — закивал Питер, расползаясь в довольной ухмылке, — это мне Рем одолжил! Так необычно!       Петтигрю нарядился в огромную футболку с такими же мужиками, как у Люпина. Наверное, это была единственная вещь в гардеробе Лунатика, которая подошла Хвосту по размеру.       — Пойдем, мышь, — хмыкнул Блэк, закидывая руку на плечо друга и увлекая его за собой.       Внутри паб не представлял из себя ничего необычного. Люпин так вообще даже оглядываться не стал. Но Джеймс с Питером принялись разглядывать все вокруг, выворачивая шеи. Блэк их понимал — он и сам в свой первый визит поражался, как магглы играли в карты, которые не взрывались, как картинки на стенах совсем не двигались, и как…       — Это ещё что за черт! — искренне изумился Сохатый, ткнув в огромный странного вида ящик, стоявший прямо за баром. Внутри ящика, словно на заколдованном портрете, двигалась картинка. Какие-то человечки там странно перемещались по полю, пытаясь угнаться за всего лишь одним мячом.       — Абс-с-солютно солидарен, б-р-р-атец, — громко икнув, согласно кивнул изрядно пьяный маггл, — наши продули в пер-р-рвом тайме! И было бы кому — л-л-лягушатникам…       Пока Поттер и Петтигрю зачарованно прилипли к происходящему на экране, Сириус фамильярно махнул бармену.       — Здарова, Роуз!       Барменом был приятель Шершня — волшебник по кличке Роуз — с длинными светлыми волосами, банданой и солнцезащитными очками, которые он не снимал даже в помещении. Роуз тоже, кстати, был изрядно бухой, но другим его Сириус никогда не видел.       — Здарова, Бродяга, — прохрипел бармен. — Притащил друганов?       Сириус кивнул.       — Ну так чего вы, нахрен, тут трётесь, — не меняя интонации бросил Роуз, — знаешь же куда идти.       Блэк отсалютовал бармену и, схватив в охапку залипших Сохатого и Хвоста, прицельно отправился в сторону туалетов. По какому-то неизвестному кодексу, волшебники имели страсть прятать проходы в свои миры именно в туалетах.       — Ну и куда? — нетерпеливо спросил Люпин, морща нос от характерного сортирного смрада.       Блэк ухмыльнулся и с очень важными видом погладил ручку двери, на которой большими кривоватыми буквами красовалось: ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА.       Стоило ему приоткрыть дверь, как, словно по волшебству, слух резанула какофония звуков. Сириус махнул рукой на оказавшуюся за дверью лестницу. Поразительно, что они не слышали всего этого гула мгновением ранее.       Лунатик присвистнул.       Блэк с очень самодовольным видом выпрямил плечи и пошел вниз по ступеням так, будто весь этот паб принадлежал ему.       Лестница вела в подвал, который своим убранством мало отличался от помещения наверху: обитые деревом стены и каменный пол, только вот в нишах на стенах мерцали настоящие свечи вместо маггловских электролампочек.       Пахло тут тоже как наверху — разлитым алкоголем, наспех выкуренной сигаретой и наступившим уикендом. Во главе помещения расположилась импровизированная сцена, на которой, не глядя ни на что вокруг, настраивали свои инструменты приглашенные музыканты. Рядом, за баром, рассеянно потирал стаканчики хозяин — худощавый дядька в бандане, глаза его тоже скрывали солнцезащитные очки, только в отличии от Роуза, Шершень носил кругляшки. Над ним, словно сеть, растянулись тонкие нити, по которым неторопливо скользили зачарованные светлячки, готовые в любой момент спуститься в зал.       — Д-д-обро пожаловать в «Химеры», — сказал хозяин, косо поклонившись, как артист перед началом номера. — До п-п-программы с музыкой двадцать минут. Успеете выбрать что-нибудь… умеренно б-б-безрассудное.       Шершня Блэк тоже трезвым ещё ни разу не видел.       — Умеренно — это не про нас, — отозвался Сириус, озираясь. — Привет, Шершень!       Сириус по-приятельски махнул владельцу через бар. Шершень недовольно хмыкнул и насупился:       — Для в-вас я мистер Хорн-н-нен… Хорн-н-тен… Хорн… — затем, будто бы наконец прозрев, Шершень облегчённо выдохнул, — А, Б-блэк. Тебе в счет добавлю с-с-стоимость той лампы, которую ты разбил на прошлой н-н-неделе.       Сириус поднял руки в примирительном жесте и театрально поклонился хозяину. Парни устроились за круглым столиком у витража, который изнутри (совершенно непонятно как) казался окном в сумеречный сад: сквозь цветные стекла гуляли огоньки, складываясь в контуры зверя с тремя хвостами и четырьмя крыльями. На столике появилась карта напитков — рукописная, с заметками на полях. Джеймс провел пальцем по названиям и хмыкнул:       — «Лунный след» — лёгкое свечение кожи, исчезает через десять минут. «Три шага по небу» — иллюзия невесомости, требуется сидячее место. О, Бродяга говорил об этом. А вот «Молчаливая рябь» — усиливает музыку, но приглушает разговоры. Питер, это для тебя.       — Я и так… не слишком громкий, — пробормотал Петтигрю, но улыбнулся.       — Но-но, мышь, — с серьезным видом проговорил Сириус, — сегодня у нас образовательная программа.       Ремус, вчитываясь внимательнее, постучал ногтем по строчке:       — «Маяк неприличий» — полтора шота и любое ваше неприличие не будет воспринято всерьёз.       Сириус откинулся на спинку стула и небрежно, но со знанием дела отчеканил:       — Берём два «Лунных следа», один «Три шага по небу», «Маяк неприличий» — на всех по глотку, чтобы не натворить делов… и, пожалуй, вот это — «Сатурново кольцо».       — Что за «кольцо»? — уточнил Питер.       — Лакрица, настоявшаяся на цитрусах, капля искристого сиропа и закручивающий вихрь заговор. На пару минут создаёт вокруг вас слабый ореол, как след кометы. Красиво на танцполе.       — О, прикольно — кивнул Джеймс. — Возьмем четыре.       Напитки принесли быстро: высокие узкие бокалы светились изнутри, а вокруг «Сатурновых колец» вился едва видимый дымок, разбиваясь о края стекла крошечными искорками. Первый глоток «Лунного следа» оказался прохладным и чуть терпким. Кожа действительно засияла мягким, почти незаметным серебром, будто их ненадолго окропили лунной росой. Сириус, поймав своё отражение в витраже, прыснул:       — Я официально нравлюсь себе ещё больше.       «Три шага по небу» оказалось похоже на то, как сердце замирает перед прыжком в пруд летом: лёгкость заполнила плечи и колени, и Джеймс, смеясь, ухватился за край стола, чтобы не «уплыть», хотя ноги прочно стояли на полу. Питер решился на крошечный глоток и тут же расплылся в благоговейной улыбке. Ремус с осторожностью пригубил «Маяк неприличий».        — Надо будет накупить с собой в школу! — заявил Питер, расхрабрившись.       — Конфискуют, — ответил Ремус, и Сириус был готов поклясться, что в голосе этого невыносимого старосты прозвучало сожаление.       К этому времени подиум у бара уже вовсю походил на концертную сцену. Несколько молодых волшебников с гитарой и небольшим кристаллическим барабаном проверяли звук. Светлячки спустились ниже и зависли над инструментами. Хозяин щёлкнул пальцами, и в воздухе над залом загорелись сотканные из фиолетового дыма буквы: «Непростительные».       — О, я слышал этих ребят! — радостно воскликнул Джеймс. — Их сейчас периодически ставят на радио.       — Может, ещё по «шагу»? — уточнил Сириус, и тут же встретил одобрительные кивки друзей.       Опрокинув ещё по коктейлю, Джеймс безапелляционно вскочил на ноги.       — Если я упаду — вините гравитацию, — и совершенно точно отправился ближе к сцене. Сириус довольно хмыкнул и, поднимаясь следом, настойчиво потащил за собой Лунатика и Хвоста.       Светлячки, словно крошечные дирижёры, вытягивали над танцполом тонкие световые дорожки. Там, где свет касался пола, появлялись краткие вспышки — и казалось, будто ты идешь по звёздам. «Сатурновы кольца» оставляли позади Поттера мягкий, дымчатый шлейф. Ремус позволил себе редкую безмятежность — он вдруг принялся осторожно пританцовывать, пока Питер, на удивление всем, поймал ритм и, засмеявшись, сделал почти идеальный разворот, едва не задев чей-то столик.       Музыка то поднималась волной, то скатывалась в ленивый бас, а они — смеялись, дурачились, устраивали танцевальные дуэли прямо между столиками. Сириус ловко вертелся, подражая каким-то нелепым сценическим движениям, Питер икал от смеха, а Ремус — как самый рассудительный — даже сейчас пытался вставить что-то осторожно-нравоучительное.       — Нужно выпить побольше воды, чтобы восстановить водный баланс и…       Сириус шикнул, мотнув волосами: сегодня праздник жизни, никаких нравоучений! Только музыка, шутки, да огни, которые пляшут в стаканах, как пойманные феи.       Запыхавшись, парни кубарем завалились обратно за свой столик.       Питер принялся допивать все остатки из стоявших на столе бокалов, не разбирая что есть что.       — Эти твои «Шаги по небу» — полный улет, — Джеймс посмеивался и тянулся к бокалу Сириуса, чтобы стащить ещё глоток.       — Отдай, Поттер, — Блэк прижал бокал ладонью. — Закажи себе своё!       Питер за этим следил, как хорёк за чужим пикником, и каждый раз, когда один из них отворачивался, ловко добирал до донышка остатки: сдвигал бокал, наклонял и торжественно делал вид, что это научный эксперимент.       — Хвост, тебе поплохеет, — сказал Люпин, наблюдая, как Питер неловко стирает с подбородка искрящиеся капли напитка.       — Посмотрим, — уверенно буркнул Питер и сграбастал ещё чьи-то остатки, радостно морщась.       Сириус в сотый раз рассказывал, как затусил тут в июне с выпускницей, оставаясь верным деталям. Между хохотом и некоторыми спорами о женской анатомии, Блэк торжественно поднял в воздух почти пустой бокал:       — За стаю! — продекламировал он.       Звенели бокалы, звуки разбегались и складывались в музыку. Этот вечер был действительно такой, как Блэк себе представлял. Будто мир замер, и будто им всегда будет семнадцать.       Пока этот тонкий хрустящий слой вечера не треснул.       Сириус заметил, как Люпин тряс ногой под столом. Он всегда так делал, когда думал о чём-то непростом, или когда собирался начать разговор из серии серьёзных.       — Джеймс, — завел Люпин, и голос его по-дурацки треснул. — Как дела в Хэмпшире? Ну, я имею ввиду, не случилось ли там чего за лето?       Поттер глянул на Лунатика исподлобья и, решив включить дурака (уж больно ему не хотелось говорить о том, о чём Римус собирался), брякнул:       — В Хэмпшире из новостей разве что про соседскую девку, которая залетала, школу не окончив.       Питер прыснул смехом, а Рем немного помолчал, задергав коленом ещё быстрее.       — Знаете же, в Лондоне были… нападения, — Люпин решил больше не ходить вокруг да около, — на магглов, на маглорожденных. Я слышал, в Косом разгромили книжный. Якобы, за то, что те продают учебники, не чистокровным волшебникам.       Сириус сцепил руки в замок и упёрся в них подбородком. Джеймс улыбку не снял, как маску, в которой ещё удобно дышать.       — Лунатик, серьёзно? Ты сейчас об этом поговорить решил? — съязвил Поттер.       — Я бы написал письмо, но мой отец считает, что небезопасно обсуждать такое в переписке. К тому же, часто… — продолжил Люпин, и голос у него совсем не был обвинительным, он старался, как мог, — …часто в этих новостях мелькает фамилия Блэк. Я не…       — Я ничего не знаю, — резко отозвался Сириус, перекатывая бокал на столе. Внутри напитка вспыхнули искры и тут же погасли. — Ты и сам в курсе, что я порвал с семейкой ещё на прошлое рождество.       — Я не спрашивал, чтобы… — Люпин упрямо держал спокойный тон. — Я подумал, может, ты слышал. Вдруг, Меда могла что-то упомянуть, или…       — Так ты теперь за слухами охотишься, а, Лунатик? — огрызнулся Сириус. — Мне что теперь, каждую гадость из газеты приносить сюда и раскладывать на салфетке?       Питер перестал тянуться к чужому бокалу. Джеймс уронил взгляд в свой. Секунду было тихо. Сириус почувствовал, как к лицу прилила кровь, и как крепко он сжал зубы. Ярость подступила слишком стремительно, не разбирая, что перед ним друг.       — Ладно, — он смял салфетку, затем развернул её обратно, будто было важно не оставлять вещи помятыми. — Ладно. Я правда не знаю. Слухи — да, какие-то слышал. Но не из дома, не от них. И знать не хочу.       Люпин виновато поджал губы и кивнул. Будто бы сам уже дважды пожалел, что завел эту тему.       — Эй, — Джеймс наконец поднял голову. — Давайте хотя бы сегодня не об этом, окей?       Сириус кивнул. Питер облегченно сглотнул, как будто проглотил всё ненужное.       — Тогда, за наш вечер, — сказал Сириус, накинув на себя деланное воодушевление, и, приподняв свой стакан, осушил его залпом.       Джеймс, только что распластавшийся на спинке стула, внезапно выпрямился, будто его заколдовали. В глазах ещё влажный блеск опьянения, но на дне этого блеска вспыхнула трезвая, почти резкая серьёзность. Сириус проследил за его взглядом, и тоже подался вперед.       У лестницы замаячили две знакомые фигурки. Если бы Блэк знал, сделал бы ставку и выиграл бы десятку галлеонов. Иначе, с какой вероятностью в этом месте оказались Лили Эванс и Марлин МакКиннон?       Эванс, заламывая руки, чуть мялась на месте, но Марлин почти протанцевала с ней по направлению к бару.       Сириус ощутил укол раздражения, почти злости, но не сразу разобрался почему именно. С одной стороны, Сохатый, можно сказать, был потерян на остаток вечера. А с другой, Блэк не мог поверить, что эти две идиотки решили разгуливать в такое время по Лондону одни. Не могли же они быть такими дурами, которые не читают Пророк, если даже Лунатик был в курсе всех слухов, хотя живет в Уэльсе. Лили и Марлин обе маглорожденные, а храбрости, словно… словно… В общем, они точно выбрали не лучший вечер, чтобы здесь ошиваться. Джеймс же раздражения не скрывал вовсе: поднялся, оттолкнул от себя стул так, что тот с грохотом проскрипел по каменному полу, и, не слушая мягкие уговоры Ремуса, поспешил к девушкам.       Издали слышно не было, но видно — более чем. Джеймс говорил быстро, слишком резко жестикулировал, а Лили прищурилась и сложила руки на груди. Марлин слушала, покачивая бедром в такт музыке, что-то цокнула в ответ; спор вышел горячий и короткий. Наконец, Лили изогнула бровь, будто поставила галочку в блокноте терпения, и, бросив тяжелый взгляд в сторону Джеймса, всё-таки кивнула.       Джеймс вернулся к столу, ведя девушек, как строгий староста. Лили шла рядом, подбородок высоко, взгляд колкий, но сдержанный. Марлин чуть позади, с легкой улыбкой, будто вся эта сцена просто любопытная перемена декораций. Джеймс по-джентельменски поставил им стулья, получив за это от Эванс взгляд: «не старайся».       — Привет, Ремус. Питер, — произнесла Лили мягко, искренне, будто это были совершенно другие люди из другой, более приличной компании. На Сириуса даже не посмотрела по-настоящему — просто отметила: «А, да, ты тоже тут», и ещё на секунду задержала глаза на Джеймсе, как бы спрашивая: «Доволен?»       Сириус лениво откинулся на спинку стула, изучая Лили без особой заинтересованности. Рыжие волосы, собранные в высокий хвост так, что пару упрямых прядей всё равно выбирались наружу; простая джинсовая юбка, свободная голубая рубашка, будто она заранее отмахивалась от чьих угодно ожиданий. Мысль пришла Блэку сама собой: симпатичная, да, но не богиня. Стреляет не красотой, а характером. Джеймсу это, похоже, нравится. Драма и сопротивление — вот его любимый микс, недаром ему так шло быть ловцом.       Если уж сравнивать, Марлин смотрелась куда интереснее: светлые волосы завивались в причудливой маггловской стрижке, яркий макияж и шмотки она выбирала явно с уважением к месту. Девчонка широко улыбнулась Блэку накрашенными губами.       — Эванс, — с улыбкой начал Джеймс, — там на баре, знаешь, не самая безопасная зона. Ещё немного, и вы бы точно утонули в ненужном внимании.       — И ты, герой, спаситель утопающих? — сострила Лили. — Мы прекрасно обошлись бы без компании.       — Нет, подожди, — Джеймс уперся локтями в стол, пытаясь поймать её взгляд. — Такие тут правила. Не стоит девчонкам в одиночку шастать по плохо освещённым углам. Там на входе книжечка висит, почитай потом.       — Правила, — фыркнула Эванс, — великолепно. Тогда начни с себя, Поттер.       Сириус едва заметно скривил губы и закатил глаза. Несмотря на количество выпитого, этот классический обмен любезностями уже успел ему надоесть. Пошарив в кармане джинс, Блэк вытащил пачку сигарет, и прикурился от палочки.       — Эй! — Лунатик красноречиво покашлял, размахивая рукой, дабы прогнать едва-едва заструившийся дым. — Вали на улицу, Бродяга. Дышать и так не чем.       Сириус недовольно закатил глаза, демонстративно отовинул тяжелый стул и поднялся на ноги.       — Я с тобой, — поднялась Марлин следом. Блэк чуть вскинул брови в удивлении, но тут же согласно закивал.       Преодолев зачарованную лестницу, а затем и маггловскую часть «Химер», ребята оказались на улице. Ночной прохладный воздух приятно расправил легкие.       — Что куришь? — спросила Марлин, забирая у Сириуса картонную коробочку.       — «Кривой дым», — ответил парень, будто бы МакКиннон сама не могла прочесть этикетку.              Марлин изогнула рот подковкой, обхватила сигарету губами и прикурила от сигаретки Сириуса. У Блэка от такой неожиданной близости приятно кольнуло в животе.       Мгновение спустя, Марлин круто поморщилась:       — Ну и дрянь! — выплюнула она, бросая едва начатую сигарету на землю, придавив её своим грубым ботинком. — И это продают в Косом переулке? А название то какое дурацкое!       Блэк пожал плечами. Ему, вообще-то нравилось.       — Сама-то что куришь? — спросил он, выдыхая облачко дыма в сторону.       Марли порылась в кармане курточки и, достав оттуда бежевую пачку, сунула Сириусу под нос.       — «Верблюд»? Серьёзно? И это, типа, маггловский креатив? — съязвил Блэк.       Марлин пожала плечами ему в тон и закурила свою сигарету. Сделав пару затяжек, она передала зажженную сигарету парню. Тот тут же принял правила игры, затянувшись маггловской штучкой.       Посмаковав дым в легких, Сириус нехотя признался:       — Ничего так.       На деле же, этот дурацкий «Верблюд» был в тысячу раз вкуснее сигарет, которые он покупал в Косом переулке.       МакКиннон выдыхала дым кольцами, а магические коктейли уже изрядно бурлили в крови, поэтому Сириус уперся лопатками в стену и позволил себе пялиться нагло и не прячась. Светлые волосы — не блондинка из каталога, а выцветший от солнца и перекиси цвет — падали ей на лицо, и девчонка упрямо их не откидывала. Куртка с потертым воротником, цепочки, чёрная юбка, ботинки с толстенной подошвой. Гранж, но отполированный: у неё всё сидело так, как будто нашлось само, будто бы она совсем не старалась. Сириус поймал себя на том, что разглядывает линию её челюсти, как свет от фонаря ложится на скулу, как она затягивается, смотрит вбок и выпускает дым.       Марлин заметила. Конечно, она заметила.       — И во что это ты одет? — спросила она небрежно, с лёгкой насмешкой, оттолкнувшись от стены. Дым вытянулся между ними серебристой ниткой.       Сириус посмотрел на себя. Потёртые штаны цвета хаки, джинсовая рубашка с оторванными рукавами и какими-то символами. Какие-то тканевые браслеты и кольца в разнобой. Вообще-то, Блэк всё это купил в лондонском полуподвальном магазине пару дней назад, и чертовски был рад своим покупкам.       — В маггла, — протянул он, выдувая дым в сторону вывески, на которой облезлой краской было написано название паба. — Мне сказали, так модно.       Она хмыкнула и склонила голову.       — Знаешь, как это выглядит? — в её голосе было веселье. — Как если бы аристократ решил прикинуться нищим. И очень старался, прямо отчаянно. Но только золото все равно звенит в его карманах, даже если тот идет на цыпочках.       Сириус присвистнул. Забавная вышла аналогия.       — У меня в карманах только медяки, — сказал он, подпрыгнув на одной ноге, чтобы монетки в кармане издали характерный звук.       МакКиннон спрятала смешок в затяжке.       — В школе ты меня не разглядывал, — добавила она, как бы между прочим. — Или делал вид.       Блэк, вообще-то, и правда никогда не рассматривал Марлин. Да что уж там, они толком ни разу и не разговаривали. В школе они шли по разным коридорам. А в прошлом году за ней тянулся шёпот — не слух, а вязкая липучка, которой кто-то радостно щёлкал на переменах: «да ты чего, её все знают», «она же… ну, ты понял», «с этой раз плюнуть». Имена шептали в пустых классах, в спальнях, в туалетах, складывали списки, перенасыщенные чужими фантазиями. Он не вникал. Не потому, что был свят, просто было неинтересно. Да и Марлин тогда ходила как будто в броне из равнодушия — смотрела сквозь, смеялась слишком громко, дралась взглядом. «Кто был в моей спальне? Да хоть весь курс», — бросала она как монету, не утруждая себя проверкой номинала. И в этих словах было больше вызова, чем правды, больше защиты, чем признания. Но это он сейчас понимал. Тогда это не вызывало ничего, кроме безразличия с каплей презрения.       А теперь вот: лондонская ночь, в пальцах сигарета, и девчонка из шепота вдруг оказывается телом рядом — симпатичная, гранжовая, с улыбкой на полгубы, выдыхает кольца и, кажется, крестит ими воздух.       — В школе я думаю исключительно об учебе, — расплылся в улыбке Блэк, — ну, знаете, мисс Марлин, экзамены…       Марлин рассмеялась коротко, без лишних украшений, и снова выпустила кольцо. На этот раз Сириус провёл в нём пальцем, и кольцо разорвалось, тепло коснулось кожи.       — То есть, считаешь, я не слился с пейзажем? — неуклюже Блэк вернул тему к шмоткам. — Я старался.       — Старался, это видно, — сказала она и повернулась к нему, тоже разглядывая без стеснения. — Не переживай, это очаровательно. Почти маггл.       — Почти маггл? — он изогнул бровь. — Я претендовал как минимум на «полнейший маггл».       — Плюс балл тебе за умение не держать сигарету как волшебную палочку, — отрезала она и двинулась ближе. — Покажи руку.       Он протянул ладонь, и Марлин стянула с него браслет и пару колец. Кожа у неё была прохладная, пахла дымом и чем-то мятным, дешёвым шампунем или жвачкой. Он вдруг заметил, что ногти у нее обкусанные.       — Так, — сказала она, отпуская, — теперь ты почти не выглядишь как карикатура в «Пророке».       Сириус хмыкнул. Издалека донеслось полицейское «уиуу», всё ближе и ближе, а потом снова провалилось в ночь.       Они докурили молча.       — Ты красивая, — вдруг сказал Блэк.       МакКиннон подняла бровь.       — Опасная территория, Блэк.       — Я c Гриффиндора, забыла? «Слабоумие и отвага» — это, вроде, девиз нашего факультета?       Она смотрела на него ещё миг, а затем, не выдержав блэковского взгляда, качнула головой.       — Ладно, «почти маггл», — сказала она, отступая на шаг к двери, — пошли внутрь.       Сириус откинул плечом дверь паба, придержал, позволяя ей пройти первой. И, пока он делал этот жест — старомодный, нелепо воспитанный — вдруг решил, что было бы весело продолжить эту ночь с Марли.       Оказавшись у столика, Сириус плюхнулся обратно на своё место. Атмосфера там стояла немного напряженная.       Джеймс пытался разрядить воздух шуткой — неудачный фокус с коктейльной вишенкой, которая должна была «исчезнуть», но застряла в зубах. Лили подарила ему тонкую, опасную улыбку. Каждое его слово натыкалось на её колкость, но Джеймс не сдавался, переигрывал интонации, находил новые поводы заговорить снова. Но Эванс держала дистанцию, как профессионал дуэлей — ровно на длину вытянутой руки и одного очень веского принципа.       — Так, — заговорщически шепнула Марлин, усаживаясь ближе к Сириусу, — как думаешь, насколько это гиблый номер по шкале от «зомби» до «сдох в эпоху Мерлина»?       — Думаю, где-то на уровне профессора Бинса, — серьёзно ответил Сириус, и МакКиннон прыснула так, что Блэк улыбнулся сам собой.       Ремус тем временем не удержался и решил заговорить об экзаменах, — уже почти извиняясь взглядом, — но Сириус лениво качнул головой и стукнул бокалом о его бокал. Если Лунатику было невмоготу вытерпеть хотя бы вечерок без всей этой школьной мути, кто был Бродяга такой, чтобы ему запретить. И повезло же им собрать за этим столом аж двух старост!       — Ты говорила, у тебя зачет по ЗОТИ? Рейкпик не валила? — нетерпеливо спросил Люпин у Марлин.       — Она как ястреб, но если не пытаться ей зубы заговаривать, то сдать можно, — ответила Марлин, ловя его взгляд. — А ты, дай угадаю? Сдал и дал списать теоретическую часть Блэку?       — Клевета! — возразил Сириус с видом оскорбленной невинности, а затем, подмигнув Марлин, добавил, — списывал я только маггловедение.       — Творчески?       — В основном. Оттуда слово, отсюда предложение, и получается что-то лучше оригинала.       — Ужасный человек, — констатировала она, смеясь, — но мне нравится.       Лили почти с облегчением решила присоединиться к обсуждению учебы.       — Рем, ты уже закончил реферат о превращениях, которые МакГо задала на лето? Я застряла на первичном расчете.       — Почти, — ответил он доброжелательно. — Могу дать свои заметки. Там не совсем расчет, скорее последовательность.       — Спасибо, — и её голос вдруг потеплел.       МакКиннон хлопнула по столу кулаками:       — Я, кстати, планирую пробоваться в сборную, — заявила она, — Бушвик ведь выпустилась.       — Исключено, МакКиннон, — отрезал Поттер, — только тебя нам и не хватало.       — Да ладно тебе, приятель, — хлопнул Сохатого по плечу Рем.       Марлин в лице не особо изменилась, лишь вздернула бровь, вперив в Джеймса взгляд.       — Ну а что? Ты уже была в команде, а потом свалила посреди сезона. Мы тогда продули барсукам!       — У меня были обстоятельства, Поттер, — проговорила Марли ровно.       — И, кстати, в школьном уставе нет правила, запрещающего пробоваться в команду повторно, — вставила Лили, переглянувшись с подругой.       Джеймс махнул рукой, не желая спорить дальше, а Лили с Марлин вдруг сделали самую девчачью вещь в мире — зацепились мизинчиками и отбили друг другу «пять». Поттер прищурился, уловив эту мимолетную смену настроения у Эванс. Постучав по столу пальцами, он вновь принялся за свое:       — Ладно, — не сдавался Джеймс, — один шанс, мисс Эванс. Если угадаю твой любимый напиток, ты перестанешь называть меня придурком.       — Если угадаешь, — сказала Лили, — я удивлюсь уровню случайности во Вселенной. Но, пожалуйста, попробуй.       — Тыквенный сок с апельсиновой цедрой.       — Вода, — отрезала Лили. — Из кувшина. Безо льда. Удивлён?       Сириус фыркнул, закинул руки за голову и откинулся на спинку стула.       — Да ладно тебе, Эванс, — лениво проговорил он, — Поттер скоро исчерпает список своих подкатов. Сдавайся уже, а?       Тишина на секунду щёлкнула, как выключатель. Марлин замерла с кружкой на полпути. Джеймс моргнул и потянулся к волосам, но вовремя остановился, словно вспомнил, что теперь якобы их уже не трогает. Лили медленно поставила стакан на стол. В её зелёных глазах вспыхнул холодный огонёк.       — Прекрасно, Блэк, — сказала она так ровно, что музыка в углу показалась фальшивой. — Спасибо за такую чуткую рекомендацию. Может, ещё позовёшь мою маму, чтобы она объяснила мне, как правильно «сдаваться»?       Сириус пожал плечами, улыбка скользнула по его лицу.       — Не обижайся, Эванс. Тут все «свои». Лучше пощади парня.       — «Свои» — это кто? Парни в одной форме, которые считают, что моё «нет» — это головоломка? — она поднялась на ноги. — Спасибо за вечер. Было… содержательно.       — Лили, — начал Джеймс, уже без бравады, — подожди. Это была неудачная шутка. Сириус просто…       — Сириус просто сказал вслух то, что вы двое считаете нормой, — отрезала она. — И нет, Поттер, ты не проводишь меня. Я сама найду дорогу.        Марлин осторожно коснулась её локтя:       — Лили, хочешь, я…       — Нет, Марлин, — мягче заговорила Эванс. — Ты ни при чём. Досидите свой вечер. Без меня.       — Ладно уж, — проворчала она, натягивая кожаную куртку, которая понравилась Сириусу особенно сильно. Пальцы девушки коснулась плеча Сириуса — легкое «ещё увидимся». Блэка укололо разочарование, но виду он не подал.       Джеймс вперил красноречивый взгляд на Блэка. Сириус миролюбиво развел руки, мол, что такого?       — Брось, я провожу! Нельзя вам идти одним, — не унимался Поттер.       — Перестань командовать, — голос Эванс звенел сталью. — Я не ребенок, чтобы меня «нельзя»-кать!       Джеймс, на мгновение сбитый с толку, открыл рот, но его опередил Ремус. Он говорил ровно, без нажима:       — Не глупи, Лили. Давай хотя бы я провожу вас до ближайшей каминной точки.       Лили поймала его взгляд, и упрямство в её глазах дрогнуло. Марлин кивнула первая. Лили открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, когда воздух в баре дрогнул. На секунду вокруг стало тише положенного, с потолка откололась штукатурка, а стаканы задребезжали на столах.       Сириус рефлекторно вскочил, пытаясь понять, в чем дело, а в следующее мгновение его сбила с ног ударная волна.