2. Семья

      Сириуса швырнуло на бок, половые доски стукнули в ребра, и в зубах треснул железный привкус. Мгновение он лежал распластанный, и потолок над ним поплыл. Звон в голове заполнил все щели — хрустальный, безжалостный, режущий слух так, что слова людей вокруг превратились в немую пантомиму. В горле встал дым. Кто-то споткнулся о его ногу и, не оглядываясь, побежал.       Сначала пришел запах: жжёная древесина вперемешку с чем-то тошнотворно-сладким. Потом крики, прорезающие звон в голове. Люди ломанулись к лестнице, ведущей вверх, к спасительному квадрату света. Сириус попытался вдохнуть глубже, встал на колени, и тут же чья-то тяжесть наступила ему на пальцы, впечатывая ладони в рассыпанные по полу осколки бокалов. Острая, звериная боль ещё сильнее обожгла разум. Он выругался, но слова легли глухим кашлем, и звон захлопнул их обратно.       Толпа взвыла, как морская вода, прорвавшая плотину, и рванула к единственному выходу из этого места.       Вспышка. Тонкая зеленая молния разрезала дым. Сразу за ней другая, голубая, и чья-то рука пригнула Сириуса вниз; воздух пропел, над темечком прошлось горячее шипение. Он поднял голову и увидел маски. Пустые, гладкие, слишком безликие, чтобы принадлежать живым. Они двигались, будто и не пробирались сквозь толпу, а просачивались. На секунду Сириусу показалось, что они были здесь всё время, таились в углах, в зеркалах, в отражениях бутылок; просто теперь перестали прятаться.       Голова гудела — звон не отпускал, как если бы кто-то натянул струну у него в черепе и дёргал. Чья-то нога ударила его в плечо. Он, скривившись, качнулся на колено, другой рукой нащупал палочку — гладкая, родная, как дыхание.       Его подхватило. Потащило плечом вперед, лопатки терло чужими пальцами, кто-то ухватил за ворот, кто-то за волосы, все не глядя, все одинаково живые и отчаянные. Сверху, над головами, метались световые дуги — брызги зелени и синевы, резкий, резаный шепот заклинаний, чужие голоса, огрызки слов. Меж рёбер стало тесно.       Сириус вдохнул — и понял, что не выходит: воздуха мало, а пространство начинает затягивать дымом. Блэк рванулся вперед, выворачивая шею, чтобы поймать взглядом хоть кого-нибудь, и в этот момент его пальцы коснулись чужой руки.       Холодная и тонкая. Он вцепился и встретил взгляд Лили.       Лицо у неё было бледное, почти без крови. Широко распахнутые в ужасе глаза и губы, сжатые до тонкой нитки. От страха Эванс будто схлопнулась. Оцепенение, как стеклянный купол, накрыло её, видно было по тому, как она не моргает. Сириус сжал девчонку сильнее, чем стоило бы, и она не отняла руку.       Кто-то ударил в пространство рядом, стол взвизгнул, сломался, из-под него клубом пошел дым. В следующую секунду рядом вспыхнуло на уровне глаз, и Сириус, инстинктивно прикрыл Эванс собой, дергая её, чтобы та пригнулась пониже.       Маски оказались ближе. Они шли ровно, как по учебнику, и палочки в их руках поднимались синхронно. Звуки заклинаний глохли в рёве, но вспышки говорили сами за себя — зеленые, красные, синие — брызги света, утопающие в дымной пелене.       Кто-то рядом коротко скулил, кто-то смеялся истерично и в пустоту. Сириус поднял палочку выше. Дым в горле был как песок.       — Нокс Максима, — прошипел он, и тьма сжалась в его ладони, как если бы кто-то поймал её в мешок, и разлилась, просачиваясь между телами, накрывая их с Лили. Свет вокруг на секунду стал грязнее, как через закопченное стекло. Их стало менее заметно.       — Идем, — сказал Сириус, не слыша собственного голоса.       Они двинулись диагональю не к самой лестнице, где гудела мясорубка, а вдоль стен. Сириус плечом проламывал себе путь, чувствуя, как скользят по рубашке чужие руки, как кто-то пытается ухватиться за него.       Его царапали, он царапал в ответ. Краем глаза он ловил зелёные вспышки, от которых желудок проваливался вниз. Над головами что-то пронеслось — стекло? — и ударилось о стену дождем.       Лили раз за разом спотыкалась. Сириус не заметил, когда она успела оказаться без обуви, и теперь шла босиком.       У Блэка свело пальцы, но он не отпускал. Он видел, как взгляд Эванс дрожит и судорожно пытается выбрать точку, за которую ещё можно уцепиться.       Впереди кто-то застрял в дверном проёме к лестнице и рубился локтями, как ледокол. Их с Лили ударило в бок волной, кто-то прошёл, как вал, и почти разорвал их хватку. Сириус, ругаясь беззвучно, переплел пальцы с её ещё крепче и дернул на себя.       Он потащил Лили, ловя моменты между толчками, между вспышками, между чужими лопатками. Пахло паленой тканью — кто-то где-то задел мантией открытое пламя.       — Сириус! — где-то сверху, будто через трубу, пробился голос. Марлин. Рукав её куртки мелькнул и исчез. Сириус попытался приподняться на носках и увидел Ремуса на миг: он стоял боком, выставив локоть, прикрывая собой какую-то девушку. В следующее дыхание плотная волна тел отрезала и его.       — Идем, — повторил он Лили. Она кивнула, слишком резко, будто это движение удерживало её от того, чтобы рассыпаться.       Они шли, прокладывая себе узкую, смазывающуюся тропу между чужими спинами. Сириус чувствовал, как под ногой чавкнул ботинок. Справа кто-то, судорожно хватая воздух, пытался пролезть под стол.       Маски мотались у лестницы, как угри в тесной бочке. Один из них обернулся — глазницы пустые, палочка высоко. Сириус дернул Лили влево, в щель между людьми и стеной, и задержал дыхание, когда над их головами пролетела зеленая дуга. Она ударила куда-то в гущу, и там стало тихо на пол доли секунды — тишина вывернула сердце, а потом всё снова завертелось.       Они оказались у подножия лестницы. Лестничный марш был узким, слишком узким для толпы, и потому каждый шаг давался с трудом. На первой площадке кто-то упал, споткнувшись о край ступени, и двое за ним перекатились через упавшего. Лили сжалась и на мгновение не пошла, девчачьи пальцы на его запястье стали больно живыми. Блэк посмотрел на девушку, а она смотрела на ступени вперед.       Нога ударилась обо что-то, что не отдавалось деревом. Маска, сбитая набок — белая, треснувшая по скуле. Под ней лицо, обычное, молодое, странно знакомое, уже лишённое всех выражений. Один из нападавших лежал на боку, глупо подвернув руку. Вокруг его плеча расползалось темное пятно. Кто-то прыгнул через него, не глядя, наступил на запястье — щёлкнуло.       Сириусу стало дурно. Он на мгновение зажмурился, чтобы подавить тошноту, а затем, оттолкнув плечом чью-то грудь, протиснулся дальше.       Они вывалились из узкого лестничного коридора в основной зал, и мир словно провалился. Музыка оборвалась давно, но динамики продолжали хрипеть пустыми, рваными вздохами. Столы перевернуты, стулья спутались в зыбучую кучу ножек и спинок. Магглы лежали на полу, как оставленные куклы, странно неправдоподобные в своей неподвижности. Кто-то в блестящей рубашке, растянувшись на спине смотрел в потолок пустыми глазами. В углу была тесная пробка из тел, след отчаянного движения туда, где был выход.       Ярко-зеленое лизнуло пространство, и Роуз, стоявший за стойкой, еще пытался. Нелепо и смело он дернул палочкой, запнулся, поднял слишком поздно. Щит вспыхнул и треснул, как тонкий лед. Свет ударил в него, и Роуз рухнул, смахнув с собой кассу и стаканы.       Лили коротко вскрикнула, обожглась звуком собственного голоса и замолчала. Сириус почувствовал, как звук этот провалился ему под ребра. Он дернул её к низкой перегородке, что отделяла зону столиков.       — Сюда, — шепнул он и сам едва узнавая свой голос.       Они поползли вдоль стойки. Сириус мельком взглянул на Роуза: тот лежал на боку, лицо в тени стойки, палочка выкатилась и застряла у ножки табурета. На секунду захотелось поднять и вернуть её, бессмысленный жест. Сириус отвел взгляд.       Свет промелькнул ещё раз, где-то глубже в зале, и к нему примешался голос — легкий, насмешливый, слишком спокойный для этого места. Слова не разобрать, только манеру. Сириус почувствовал, как сжались плечи. Лили стиснула зубы. Её глаза — яркие, непокорные, сейчас были огромными и очень живыми; в них дрожала мысль о том, что смерть стоит совсем рядом и дышит им в затылки.       — Дальше, — выдохнул он, и они проскользнули за перевернутым столом.       Далеко слева, у входа, расправлялась тень. В свете зелёных всполохов всё казалось цветами на негативе.       Их единственным шансом был служебный выход. Дезилюминационные чары всё ещё неплохо работали, но разоблачить их по-прежнему было проще простого.       Путь к двери преградил ещё один человек в маске. Сириус незаметно шепнул отпирающее заклинание.       — На счет три, бежим, — едва шевеля губами, шепнул Блэк.       Лили кивнула. Они переглянулись на короткое, острое мгновение.       — Три.       Они рванули. Воздух рассёк свисток проклятия, сминая пространство за их спинами. Сириус вдруг подумал, что от смертельного проклятия раздается жуткий холод. Выходит, что это и есть смерть — абсолютный холод?       Дверь поддалась.       Проскочив в проем и выпадая на мокрую брусчатку, Сириус оглянулся на долю секунды. Человек в маске уже направил на них палочку.       — Протего!       Красная вспышка отразилась от его невидимого щита.       Лили всё еще была с ним, её рубашка изорвалась, а на лице застыл ужас и непонимание. Сзади гул, ещё один грохот, и окно рядом со служебной дверью выдохнуло клуб тёмного дыма на улицу.       — Вверх по переулку, — просипел Блэк, хватая Эванс за плечо. — Не оборачивайся.       В груди, под ужасом и адреналином, шевельнулось что-то злое и очень знакомое — то чувство, когда мир обнажается, становится острым, и ты либо бежишь, либо бросаешься навстречу. Он сжал зубы.       — Живее, — бросил Блэк, и они рванули в темноту.       Ночь встретила их резким холодным дыханием. В уши вместо грохота ворвалась звонкая пустота улицы. Вдали раздалась маггловская сирена.       Лили вдруг замерла, заставляя Блэка тоже остановиться. Девушку била крупная дрожь, а палочка, которую она предусмотрительно вытащила из кармана, ходила ходуном в её тонких пальцах и едва ли могла сейчас пригодиться.       — Смотри, — шепнула она, тыча дрожащим пальцем куда-то вверх.       — Эванс, сейчас не время, — нетерпеливо заговорил Блэк, дергая девушку за руку. В ответ она, словно неваляшка, неловко отступила назад.       Сириус поднял глаза. Темное-синее небо разрезал мерцающий зеленоватый свет, походивший на северное сияние. Мгновение спустя, сияние стало обретать очертание. Дымчатый, растёртый по краям, словно дурной сон, череп с вылезающей из пасти змеёй. Сириус вновь зажмурился, а затем потянул Эванс за собой. Стоило им сделать пару шагов, как впереди из тени появилась высокая фигура в маске. Сзади — тихий шорох плаща, и второй силуэт перекрыл выход.       Блэк нелепо попытался прикрыть Эванс собой, выставив палочку вперед. В голове наперебой крутились заклинания, но язык как к нёбу прирос.       Человек слева склонил голову, блеснув бесцветной маской. Правый двигался почти бесшумно. Воздух сделался густым, как перед грозой.       Взмахнув рукой, словно в выпаде, одна из фигур растворила с лица маску.       У Сириуса к горлу подступила тошнота вперемешку с ненавистью.       — Не могу поверить, кто здесь!       Густую тишину разрывает звонкий почти истеричный хохот.       — Посмотри на это, Дольф, какая очаровательная сцена!       Беллатрикс сделала выпад вперед, и Сириус смог разглядеть чёрные, прямо как у него самого, глаза. Только его глаза горели ненавистью, а её — безумием.       Второй пожиратель маску не снял, но Сириус без труда догадался, что под ней скрывалось лицо новоиспеченного мужа кузины.       — Знакомься, Дольф, — глаза Беллатрикс горели словно два намасленных оникса, а тёмно-накрашенные губы расплывались в неприятном оскале, — мой кузен Сириус. Сириус не был на нашей свадьбе, милый, потому что предпочитает компанию грязнокровок и предателей, а не свою семью. Как жаль, верно? — Белла театрально надула губы, — А что за зверёк прячется у тебя за спиной, кузен?       — Хватит, — прорычал он в ответ.       Белла зашлась громким хохотом, будто бы Сириус и правда сказал что-то смешное. Радольфус же стоял, словно каменное изваяние, сверля Блэка невидимым из-под маски взглядом.       Белла сделала резкий и точный выпад, невербальная магия давалась ей до пугающего легко. Сириус подавил стон, когда его рука вывернулась под неестественным углом и протащила Эванс вперед.       — Как мило-о-о, — охнула Беллатрикс, — какая милая маленькая грязнокровочка!       — Оставь её, Белла, — вновь заслонив собой Эванс Сириус.       — Остявь её Белля, — с кривлянием передразнила она, ведя кончиком палочки по воздуху так, будто чертила в нем зигзаг молнии. — Ах, как трогательно!       Слева, из-под маски, хмыкнул Лестрейндж. Сириус почти почувствовал его нетерпение. Сириус вновь закрыл Лили собой, и девушка прижалась лопатками к его спине.       — Скажи мне хоть что-нибудь, кузен, — прошептала Беллатрикс, вдруг почти нежно. — Скажи, что ты скучал.       Её смех ударил в темноту, как брызги стекла. В тот же миг Радольфус без предупреждения дёрнул палочкой вбок — зелёный луч мазнул по каменной арке, раскалив кромку, так что от камня пошел резкий запах. Сириус дернулся влево, уводя Эванс.       — Нехорошо, — пропела Белла. — Совсем нехорошо, кузен. Ты же всегда любил играть… элегантно! С вызовом! А тут — такая спешка…       — Отпусти её, — резко сказал Сириус, — не стоит выносить сор из избы, верно?       Беллатрикс изогнула бровь.       — Посмотри, Дольф, оно тяфкает. Малыш, ты утратил право что-либо требовать, когда решил предать свою семью.       Белла беззвучной поступью подходила всё ближе. В её лице Сириус отчетливо увидел знакомое — ненависть. Такую же, что жгла и его.       — Разве выбрать здравый смысл считается предательством? — прошипел он сквозь зубы.        — Вальбурга будет вне себя от счастья, когда принесу ей хвостик её непутевого наследника. И сдобрю соусом из грязной вонючей крови. Ты знаешь, что кровянку из магглов даже свиньи жрать не станут?       Яд сочился из кузины почти осязаемым потоком. Казалось, ещё немного и Сириус без труда сможет разглядеть эти мазутные реки, расплескавшиеся по узкой улице.       Прежде, чем Сириус успел что-либо предпринять, Белла сделала ещё один точный выпад, и из тьмы вспыхнули новые вспышки. Сириус отбивает две, а третья, ломаная и злобная, сшибла его с ног, подкосив дыхание. Мир снова поплыл. Кровь горячей каплей лизнула язык. Лили согнулась в немой конвульсии следом.       — Может, тебе не хватило воспитания?       Боль пришла без предупреждения, как ледяной хлыст по голому нерву. Сириуса выгнуло, как будто кто-то согнул его вдоль стального прута, и шея хрустнула, выстреливая белыми мурашками в затылок. Всё превратилось в шипение и жжение; мышцы стали чужими, забитыми гвоздями, и из каждого волокна торчали острые концы. Он выученно прикусил язык, глубоко, до крови, чтобы удержать звук в груди, но крик всё равно нашел щели и вышел — сорванный и стыдный. Слюна и кровь смешались у зубов, а внутри всё рвалось и гудело, будто кто-то прокручивал его через ржавую мясорубку, не спеша и с удовольствием.       Заклятие оборвалось, как оборванная струна, и тишина ударила хуже. Воздух вернулся, легкие не справились, и он закашлялся, давя рвотный комок. Колени скользили по мокрому камню.       Крик рядом ударил больнее. Лили пыталась свернуться в клубок, закрыть себя руками, а проклятие всё равно находило живое. Эванс кричала, не пытаясь сдержаться. Она сжалась, почти исчезла, смешалась с тенью; рыжие пряди липли ко лбу, глаза широко распахнулись, пустые от боли. Сириус увидел — и ему показалось, что он и сам перестал чувствовать. Белла рассмеялась тихо.       — Так сладко. Первое взрослое заклинание для нашей девочки. Поздравим.       Родольфус шагнул, едва заметно, перекрывая им проход. Его палочка была направлена в землю лениво, но наготове. На скулах плясали тени. Он держал паузу, позволяя жене играть.       — Еще разок, кузен? — в голосе Беллы звякнуло сталью. — Для памяти.       Внутри у Сириуса что-то щелкнуло.       Он через силу нашарил руку Эванс и думал только об одном. Нужно попробовать. Он ещё не выучился аппарации как следует, их запросто могло расщепить надвое, учитывая обстоятельство, только вот вариантов не оставалось.       Мыслей не осталось тоже, набатом в голове билось одно: отчаянное желание выжить. И перед тем, как пространство схлопнулось в тугую трубу, Блэк увидел лунный отблеск последнего брошенного кузиной заклинания.