Пролог

Лето. Сейчас то самое время, когда все ученики отдыхают от школы. Уже вечерело, но на горизонте ещё виднелось солнце, которое понемногу тускнело. Небо наполнялось своим обычным тёмным светом. На часах было ровно половина восьмого. Ксено нервно перебирал пальцами и шёл по знакомой тропинке к своему дому. Когда он дошёл, то посмотрел на своего друга — Стэнли. Ему было десять лет. Они были ровесниками и ровно год назад встретились, став друзьями. К — Стэнли, идём, зайдём домой. Может, ты сегодня переночуешь у нас? С — Ну, я не знаю... Я бы остался, но мама не разрешит. Наверное, посижу у вас до девяти, а потом пойду домой. К — Хорошо.Ксено и Стэнли зашли за калитку. Ксену сразу закрыл её, ведь знал: его сестра не любит, когда она остаётся открытой, особенно вечером. И тогда им открылся хороший вид — ухоженный сад, который виднелся с другой стороны дома. Из него выглядывали огромные, крепкие деревья высотой три–четыре метра. Точно Ксено не помнил. Конечно же, там была и теплица, и небольшой огород под открытым небом. А ещё — дом. Огромный дом. Он не знал, сколько в нём квадратных метров, ведь ещё не измерял. Но у него это было в планах — для будущих экспериментов. Дом был двухэтажным. Они вместе с Ксено зашли внутрь. И перед тем как открыть входную дверь, Ксена сказал — Стэн, веди себя тихо. Я не знаю, как отреагирует моя сестра на то, что я привёл домой друга без предупреждения. С — Ну ладно. Они зашли в дом. Сразу же их обдал сильный запах выпечки. Стэнли сразу заметил его. Скорее всего, пёкся хлеб — этот аромат он знал слишком хорошо. Его мать работала лишь на полставки, поэтому половину дня всё-таки проводила дома и занималась хозяйством. Ведь его отец, бывший армеец, не признавал, что подобный труд должен выполнять мужчина . Они зашли на кухню и, уже собираясь присесть за кухонный стол, вдруг услышали с верхнего этажа девичий голос — немного писклявый: — Ксено, ты уже пришёл домой? Ты ведь закрыл калитку на замок? — Да, я закрыл её. — Ужин ещё не готов? — Да, он ещё не готов. Ты пока что помой руки и садись за стол. Я сейчас спущусь и налью вам ужин, — ответила она. Тогда Ксено и Стэнли направились в ванную. Они тщательно помыли руки с мылом и вернулись на кухню. И там перед ними открылась такая картина: Девушка была невысокой и щуплой, совсем не крупной. Не выше меня ростом, — сначала подумал Стэнли. На вид она весила не больше тридцати килограммов, а рост её был примерно метр тридцать. В этот момент она уже стояла у стола и разливала горячий суп по тарелкам. Увидев, что её брат пришёл не один, девушка слегка приоткрыла рот от удивления и обратилась к нему: — Ксено? Кто это такой? — А, понимаешь… это мой друг. Помнишь, я тебе о нём рассказывал? Вот, решил, что будет неплохо привести его на ужин. -Ну, хорошо. Садитесь, будем знакомиться, — сказала она и поставила на стол первую чашку супа. — А, я тебе сейчас тоже налью чай и еду. Что хочешь? Есть запеканка из сыра и говядины. Если ты хочешь, могу налить суп из тефтел. А ещё какой чай ты больше предпочитаешь? Она буквально завалила вопросами новоиспечённого гостя, которого увидела всего несколько мгновений назад. Он даже немного обомлел от того, как быстро она адаптируется к ситуации. — А мне тоже всё равно, что есть, — ответил Стэнли. — А чай мне подойдёт любой. И зелёный, и чёрный. — Хорошо, сейчас всё будет готово, — сказала она и начала разливать суп и в его тарелку. Потом, уже в отдельную, положила запеканку, а рядом поставила гречку. Своё она отнесла на другую часть стола — запеканку оставила у себя, а суп поставила перед Стэнли, на его место. Она открыла новый пакетик чая, положила его в небольшую кружку белого цвета без надписей и залила кипятком. Себе же заварила рассыпной чай. После этого расставила всё на стол и села на один из краёв. Расположение было такое: Ксено сидел напротив Стэнли, а она — посередине, на другом краю. Первая заговорила именно она: — Итак, тебя… как тебя зовут? Я младшая сестра Ксено. Меня зовут Каяна Хьюстон-Уингфилд. Приятно познакомиться. Она протянула свою щуплую, маленькую руку. Стэнли ответил тем же, слегка удивлённый: — Да, мне тоже очень приятно. Я Стэнли Снайдер, друг твоего старшего брата. Они пожали руки. Это длилось всего несколько секунд. Каяна первой убрала руку и принялась есть свою запеканку. — Ксено, ты ведь мог хотя бы предупредить или позвонить. На кой чёрт мы тебе телефон тогда купили? Я бы и налила, и супа больше сварила. А то так получается, что наша гостеприимность не очень-то и хорошая, — сказала она немного обиженно. — А, извини, я сам не знал. Просто в середине дня решил, что будет лучше, если я его позову к себе. Извини, в следующий раз постараюсь предупредить, — виновато ответил Ксено. — Ну ладно, это не так уж и страшно. Так уж быть, на первый раз прощаю, но постарайся больше этого не повторять. — Ок, — ответил он. Дальше диалог шёл уже обычным тоном. Ксено рассказывал об экспериментах, которые они делали вместе. Она задавала уточняющие вопросы, и казалось, что не особо-то и хочет перебивать. Можно было бы подумать, что она не слушает. Но, судя по её лёгким вопросам, на которые Ксено подолгу отвечал, становилось ясно: слушала она очень внимательно. Вдруг Ксено взял инициативу и спросил сестру: — Каяна, ты завтра выйдешь на работу? Я очень удивился. В смысле? Работа? Если, как сказал Ксено, она младше нас, то о какой работе вообще может идти речь? Я задумался, но спросить не успел — она уже ответила: — Нет, я планирую выйти в понедельник. Хотя, скорее всего, работы будет навалом. Эх, ну ладно, мне ведь не впервые. Мама сказала, что пока что в это время мне нужно учиться, но так как я уже проводила операции, то меня сильно контролировать не будут. Сказала она это так спокойно, словно обсуждала погоду. Я не выдержал и прямо спросил: — О какой работе идёт речь? Ты разве не младше нас с Ксено? Ты ведь сама сказала, что младшая сестра. Тогда почему говоришь так, будто и вправду уже работаешь? Она вскинула бровь, рассмеялась и ответила: — А, точно. Извини, я ведь не сказала. Дело в том, что я примерно с самого рождения очень интересовалась медициной. И с трёх лет уже начала изучать университетскую программу. Потом мама, заметив моё стремление, подала заявку, чтобы меня приняли в университет. Я сдала экзамены и начала практиковаться. Год назад совершила свои первые операции. Да, я медик. А точнее — хирург. Пока что общий хирург, работаю в реаниматологии в больнице неподалёку. Но скоро собираюсь стать и кардиохирургом, или, может быть, нейрохирургом. Пока ещё не решила. Возможно, останусь просто в отделе обычной хирургии, то есть в реаниматологии. У меня было тысяча вопросов. Что? Как? Почему? С какого момента такой маленький ребёнок занимается операциями? Это вообще возможно? Вопросы лились в голове без остановки. Судя по её усмешке, всё было написано у меня на лице. — Это должно быть очень странно, да? — сказала она. — Мне часто говорят, что я не соответствую возрасту. Но это чистая правда. Я очень люблю учиться, получать новые знания. А ещё — видеть, как люди улыбаются и обретают способность вновь ходить. Закончив, она улыбнулась. В этой улыбке было что-то особенное. Тогда я ещё не понимал, что именно, но ясно чувствовал: улыбка была искренней. И я почти сразу поверил, что всё сказанное ею — правда. Мозоли на её пальцах тоже подтверждали это: передо мной и правда был опытный хирург. Дальше разговор пошёл мягче. Мы говорили о сладостях — кто какие любит, кто какие не ест. Обычные, лёгкие темы. Позже, увлёкшись беседой, мы даже не заметили времени. Когда она посмотрела на часы, воскликнула: — Ой, а ведь уже девять тридцать! Стэнли, ты у нас останешься с ночёвкой? Твоя мама не будет волноваться? Не знаю почему, но от её беспокойства у меня внутри разлилось тепло. — А, что, и вправду уже девять тридцать? Прости, я вас, походу, заговорил. Мне пора домой, — сказал я и в спешке начал искать свою сумку-барсетку, проверяя, всё ли на месте. — Давай я тебя провожу, а потом вернусь, — сказал Ксено. — Можно ведь, сестра, да? — Да, разумеется, иди. Но сильно не задерживайся. И ты, Стэнли, не забудь попросить у матери прощения, что так задержался, — добавила Каяна. — Пока-пока. Ксено проводил меня до дома. Мы болтали о разном, а потом я ушёл. В ту ночь я так и не смог уснуть. Почему-то её образ всё время всплывал перед глазами. Я не понимал, что это за чувство. Будто это всего лишь наша первая встреча, но уже тогда от неё исходило такое тепло. Сильное, искреннее тепло. Рядом с ней было невероятно комфортно. Думаю, мы подружимся. --- Шестнадцать лет спустя. В аэропорту. — Пока-пока, Стэнли, Ксено. Увидидимся — сказала она, обняв их на прощание, и пошла на посадку. Прилетев во Францию, она закончила все свои дела гораздо быстрее, чем планировала, и купила билет на следующий рейс. Теперь собиралась поехать в Казахстан: хотела навестить маму, а потом уже обратно — в Америку. За несколько часов до окаменения. Она сидела в лайнере из Франции к границам Пакистана с пересадкой. Спокойно перебирала билеты: на прошлый лайнер на этот и на завтрешний вечерний поезд до Казахстана , пока лайнер отпралялся в плавание. Уснула и проснулась уже ближе к восьми вечера. Смотрела в иллюминатор, любовалась пейзажем. И вдруг на горизонте заметила таинственный зелёный свет. Она окоменела. Что? Что это такое? Почему я не могу двинуться? Это какая-то болезнь? Я не чувствую абсолютно ничего. Ни запахов ни мышц. Я не вижу ничего вокруг — всё будто поглощено тьмой. Что происходит? Этот зелёный свет... Похоже, это что-то вроде атаки? Или нет? Если бы это была атака, то тогда там должно быть оружие? Ну ладно — это не главное. Главное то, что сейчас я потеряла чувствительность в теле. Как это возможно? Неужели я ... умерла? — мысль просочилась у меня в голове. ***