III

***

После того случая Донован ещё сильнее отдалился от сына. Однажды, всего через пару дней после выписки из больницы, шериф застал парня на чердаке — тот листал старые фотоальбомы матери. Разразился жуткий скандал. А на следующий день чердак опустел — все вещи Франсуазы исчезли. Тайлер пришёл в ярость. Отец не просто скрывал правду — он намеренно мешал сыну самостоятельно до неё докопаться. В отчаянии Тайлер пробрался в участок и попытался проверить свою мать по полицейской базе, но не нашёл ни единого упоминания о ней. Шериф теперь почти не бывал дома, уже даже не скрывая, что избегает сына. А в Тайлере тем временем что-то менялось. Сначала он списывал это на переходный возраст: взрыв гормонов, постоянная злость на отца. В нём проснулась ярость, которую почти невозможно было сдерживать. Он попытался направить её в спорт и даже делал неплохие успехи как квотербек школьной сборной. Репутация в команде у него сложилась неоднозначная - вроде как он был своим в доску парнем, но с которым лучше лишний раз не ссориться. Но по-настоящему успокаивали его только драки. Тайлер не искал проблем специально, однако они, будто магнитом, притягивались к нему. После каждой такой схватки что-то тёмное внутри сыто облизывалось и затихало. На время. Иногда, в особенно плохие дни его мысли неизменно обращались к девочке с чёрными косичками. Её лицо уже утратило чёткие очертания, но воспоминание о том дне, наполненном бессмысленными разговорами, было его тихой гаванью. И каждый раз он ловил себя на том, что внутри что-то замирает и трепещет от одной лишь мысли: они обязательно встретятся снова. Так прошли пять долгих лет.

***

Звонок оповестил об окончании урока. — Время вышло! Сдаём работы. Домашнее задание на доске, — объявил учитель. Разномастная толпа подростков хлынула из школы. — Галпин! Ты с нами? — крикнул ему вслед высокий чернокожий парень в олимпийке. —Не сегодня, — Тайлер покачал головой. — Элвис приболел, везу его к ветеринару. —Ладно. Будешь свободен — знаешь, где искать. Компания парней двинулась в сторону «Мира Пилигримов», а Тайлер свернул к своей машине. Старенький мустанг, одиноко дожидавшийся его на школьной парковке, давно просил капитального ремонта. Он уже нащупал в кармане ключи, как вдруг его окликнул женский голос: — Мистер Галпин? Тайлер? Он обернулся. Перед ним стояла невысокая женщина. В первую же секунду он успел отметить огненно-рыжие волосы и огромные очки в роговой оправе. — Эм, да. Мы знакомы? Миссис...? — Торнхилл. Но, пожалуйста, зови меня Мэрилин! — она улыбнулась и протянула руку для рукопожатия. Её хватка оказалась на удивление крепкой. —Чем могу помочь... Мэрилин? —Я бы хотела поговорить о твоей матери. Мы можем поговорить в машине?

Разговор затянулся на долго. Мэрилин методично вкладывала ему в руки содержимое двух толстых папок, утешительно поглаживая его по руке. Первой была папка из психиатрической лечебницы «Уиллоу Хилл» с ярко-красной надписью «ХАЙД» на обложке. Внутри была история болезни его матери: Послеродовая депрессия, вспышки неконтролируемой ярости, многочисленные попытки суицида, которые по итогу увенчались успехом. Вторая папка оказалась личным делом из академии «Невермор». Элитное учебное заведение, обещающее выпускникам блестящее будущее — всё это рухнуло в одночасье. Её отчислили за месяц до сдачи выпускных экзаменов, хлопнув дверью прямо перед носом. Всё, что оставалось девушке после смерти её родителей — это устроиться стенографисткой в местный суд, окончательно застряв в Джерико. Там она и познакомилась с тогда еще помощником шерифа Галпином. История его матери оказалась куда трагичнее, чем любое молчание отца. Он брёл по улицам города, не видя ничего вокруг. Внутри всё закипало от ярости: на отца, который годами скрывал правду; на врачей, не сумевших помочь его матери; на Невермор, перемоловший её мечты в пыль. Внезапно взгляд зацепился за что-то фиолетовое. Ученик в форме академии рисовал на стене лицемерную фреску о дружбе между изгоями и городскими. Брехня. Эти высокомерные снобы с серебрянной ложкой в жопе, считающие себя выше других... — Тайлер! Иди к нам! — откудо-то сбоку крикнули ему друзья. Но он слышал только шум собственной крови в ушах. Будто во сне он схватил ближайшую банку с краской и выплеснул на рисунок, заляпав и художника. — Ты что, псих?! — взвизгнул изгой. Уже пустая банка полетела в сторону. Тайлер двинулся к изгою и со всей силы ударил кулаком прямо в челюсть. С одной стороны послышалось восторженное юлюкание его одноклассников. С другой - испуганный крик, что нужно звать директора Уимс. Но он видел только долговязого парня на земле с разбитым носом. Тайлер сел на него сверху и начал бить. Снова, и снова, и снова... Последнее, что почувствовал — это неведомую силу, отшвыривающую его в стену. И мир поглотила темнота.

***

— У тебя определённо нет инстинкта самосохранения. И снова ты весь в крови, — раздался знакомый ровный голос. Тайлер открыл глаза и резко сел, но волна тошноты и острая боль в висках заставили его согнуться. Он сжал голову руками, сделал несколько глубоких вдохов и, наконец, осмотрелся. Бесконечная белизна. Лимб. Буквально в двух шагах от него стоял низкий бордовый диван. На нём, с безупречной осанкой, расположилась она. И как он мог забыть её лицо? Острый подбородок, алые губы и пронзительный взгляд бездонных глаз, взирающий на него сверху вниз с любопытством. Её стройная фигура была заключена в чёрное готическое платье с белым воротничком, отчего она казалась ожившим портретом. Её руки в притворно скромном жесте лежали на коленях. Он не мог оторвать взляда. Уэнсдей тоже изучала его. Тот нескладный мальчик с потёртыми коленками превратился в крепкого, широкоплечего юношу. Вьющиеся светло каштановые волосы были всё в таком же беспорядке, выбиваясь непослушными прядями на лоб. Но зелёные глаза теперь смотрели на неё иначе - в них разрасталось что-то похожее на обожание. Её тяжелый взгляд медленно скользнул вниз по его фигуре, задерживаясь на кровавых пятнах на футболке, окончательно останавливаясь на разбитых костяшках. — Хотя, на этот раз не вся кровь твоя. Он с трудом поднялся на ноги и тяжело опустился на диван рядом в ней. —Я не буду оправдываться. —И не надо. Терпеть не могу нытьё. —Ауч, — уголок его рта дёрнулся в ухмылке. — Ты ранишь меня в самое сердце. —Это только начало. — Уэнсдей уже было хотела отодвинуться подальше, но замерла, осознав, - его близость не вызывает раздражения. Она расслабила плечи, позволив расстоянию между ними остаться минимальным. Их бедра почти касались друг друга, но это не вызывало у неё желания запытать его до смерти. Непривычное чувство. Рядом с диваном материализовался столик с серебряным подносом. На нём аккуратно стояли аптечка, миска с водой и стопка полотенец. Неожиданно для самой себя, Уэнсдей смочила полотенце водой, взяла его руку и начала очищать раны от засохшей крови. — Зачем? Всё равно это не по-настоящему, — он зашипел от жжения. —Хочешь, чтобы я остановилась? — её пальцы замерли. —Нет-нет, продолжай — поспешно ответил Тайлер, слишком уж увлечённо рассматривая свои кеды, забрызганные краской и кровью. — Думаю нам есть что обсудить. — Предпочитаю тишину, — безразлично ответила Уэнсдэй, продолжая свое занятие. — Может проведем время с пользой? Мы могли бы узнать друг друга получше? Она медленно перевела на него взгляд. — Ты можешь задать мне несколько вопросов. Если хочешь. — В её голосе сквозил лёгкий вызов. — Хочу! Например… какой твой любимый цвет? Уэнсдэй приподняла идеальную бровь. — И это самый важный вопрос, который тебя волнует? Серьёзно? Тайлер рассмеялся. — Ладно, ладно. Любимая еда? — Рагу из опоссума с корнем мандрагоры. — Напиток? — Четверной эспрессо. Без сахара. — Она покачала головой. — Я надеялась, у тебя есть воображение. — Просто хочу быть во все оружия на нашем первом свидании! — Он старался придать голосу непринуждённости, но внутренне замер, ожидая реакции девушки. Пальцы Уэнсдэй на мгновение замерли над окровавленной кожей, но она продолжила обрабатывать рану, не удостоив его возражением. Этого молчаливого допущения хватило, чтобы лицо озарила торжествующая улыбка. — Ладно, — сменил он тему — расскажи про своих друзей? — Социальные взаимодействия — переоценены. — Ответ принят! Братья, сёстры? — Брат. Младший. — Вы… близки? — Близки — это не то слово. Но если он окажется в смертельной опасности, я, вероятно, подтолкну к нему нож. — Звучит… обнадёживающе, — он с усмешкой покачал головой. — Ты можешь спросить что-нибудь у меня. —Ты выяснил, кто ты? — Эм. Да — тело напряглось, а улыбка сползла с его лица — Ты что-нибудь знаешь про Хайдов? —Впервые слышу. Как ты узнал? Тайлер сделал глубокий вдох, провел ладонью по лицу, смахивая невидимую усталость. Он откинулся на спинку дивана и, уставившись в потолок, поведал события последней пары часов. Помехи искажали имена и названия, но суть она уловила. — Я был так зол. На всех. И всё вышло из-под контроля, — он посмотрел на неё, ища в её глазах осуждение, но не нашёл. — Я поступил плохо, но я не плохой человек. Поверь! Она подняла на него свой равнодушный взгляд: — Мне всё равно, что ты сделал. Будь я на твоём месте, я бы сделала хуже. —Например? —Например, когда меня сегодня разозлили, я выпустила пираний в школьный бассейн прямо во время тренировки команды по водному поло. И оказалась здесь как раз тогда, когда вода начала окрашиваться в красный. Она ждала отвращения на его лице, что он испугается и отпрянет. Но вместо этого увидела, как его глаза вспыхнули тёмным восторгом. На мгновение ей показалось, что в их глубине мелькнул жёлтый отсвет. Она моргнула — и видение исчезло. — Я закончила, — она хотела убрать свою руку, но он мягко удержал её пальцы. — Спасибо тебе. За всё. Её редко благодарили. Алые губы дрогнули в лёгком сомнении. Когда же она наконец ответила, её голос прозвучал тише и мягче обычного: — Пожалуйста.

Какое-то время они провели в тишине. Тайлер прочистил горло и более бодрым голосом спросил: — Итак, где мы на самом деле? Уэнсдэй слегка нахмурилась. — Ты в прошлый раз говорила, что это место - это лимб. — Он повернулся к ней, их колени соприкоснулись, но казалось они этого даже не заметили — настолько естественным ощущалось касание. — И когда я пришёл в себя, я почти сразу начал искать информацию об изгоях и о связях. — Кто-то сделал домашнюю работу, — в её голосе промелькнула лёгкая насмешка. — И вот что странно — про лимб я не нашёл ничего. Ни одного упоминания. Много пишут про то, как сердце выскакивает из груди при первой встрече или про последующее усиление способностей. Но про это… — он провёл рукой по воздуху, очерчивая бесконечную белизну, — ничего. Уэнсдей смотрела на него задумчиво, словно что-то взвешивая. — Наша ситуация действительно в некотором роде… уникальная. — Я весь во внимании. — Ты наверняка читал, что родственные души — это две души, вибрирующие на одной частоте. Так? — её голос был ровным, почти лекторским. Тайлер лишь молча кивнул. — И по сути, — она продолжила, — это просто идеально подходящие друг другу партнеры. Считай это эволюционным механизмом изгоев — способ увеличить шансы на выживание и здоровое потомство. — Уэнсдей сделала небольшую паузу. — Но в моей семье по материнской линии связи не такие. Глубже. Возможно, ты чувствуешь… — ... себя целым. — слова сорвались с его губ шёпотом, и он сам удивился его точности. — Я чувствую, будто наконец-то нашёл... Покой? Впервые с тех пор, как… — Он медленно, давая ей шанс отстраниться, поднял руку к её лицу. Она замерла, не шелохнувшись. Его пальцы осторожно коснулись её щеки, едва ощутимо проводя по коже, чтобы убрать выбившуюся прядку волос за ухо. — У меня впервые такое. Кожа горела под его прикосновением. Но признаться, что она чувствует то же самое, она была не готова. Пока что. — Это потому что мы — мы части одного целого. И если одна часть умирает, другая следует за ней. — Тайлер ловил каждое её слово. — И вот, когда наш род был на грани вымираний, один из моих предков нашёл выход — мы стали якорями друг для друга в этом мире. — Подожди. Ты имеешь в виду, что это место… — его глаза расширились от невероятной догадки. — Да, здесь я не позволяю тебе шагнуть за грань, давая твоему физическому телу время и силы на исцеление. — Но в прошлый раз ты ничего такого... —Тогда я не знала всех деталей. — Девушка опустила взгляд, будто ей было стыдно за своё невежество. — Я раньше никогда не интересовалась этой темой. Мои знания ограничивались лишь тем, что я видела у своих родственников. Многие здесь побывали, но даже для них возвращаться сюда больше одного-двух раз за всю жизнь — редкость. Обычно мы более... живучие. — Но ты говорила, что твои родители?.. — О, они — исключение из правил. На семье отца лежит проклятие непричинения вреда и он специально подрывался на минах ради встреч с maman. Тайлер никогда не считал себя слабаком, но если сравнивать себя с другими изгоями... — Нам нужно больше информации о Хайдах. — Её миниатюрная ладонь легла ему на грудь, ощущая бешеный ритм его сердца. Тайлер тут же накрыл её руку своей, прижимая сильнее. Слишком много откровений обрушилось на них за столь короткое время. — И держись подальше от той женщины. С ней явно что-то не так. — Даже не думал к ней приближаться. Мне от неё не по себе, — выдохнул он, и его шёпот был грубым, почти хриплым. — Хорошо, — её голос прозвучал тише, глубже. — Хорошо, — повторил он, и это было больше похоже на сдавленный звук. Они замолчали, но взгляды их продолжали вести безмолвный диалог. Её тёмные глаза задержались на его губах всего на долю секунды, но этого хватило чтобы воздух между ними мгновенно сгустился. Когда её взгляд наконец поднялся, чтобы встретиться с его, она увидела бушующую в нём тьму. Тайлер медленно начал сокращать расстояние. Их дыхание смешалось, горячее и прерывистое. Бескрайняя белизна вокруг них замигала, словно перегорающая лампочка, готовая вот-вот погаснуть. — Такого в прошлый раз не было, — Тайлер инстинктивно сильнее сжал ее ладонь, но не отвёл взгляда, не желая терять зрительный контакт. — Скорее всего, наше время подходит к концу, — её шёпот был спокоен, но в глубине глаз дрогнула едва заметная тень тревоги. — Я буду ждать нашей встречи. — Тайлер придвинулся ближе, невесомо касаясь её челки своим лбом. Это был не просто жест близости — это была необходимость, последний якорь в уплывающей реальности. — Постарайся больше не умирать. Пространство вокруг поплыло, ослепительная вспышка окончательно поглотила их фигуры.