II

***

Первое, что почувствовал Тайлер, еще до того как открыть глаза, — это боль. Голова раскалывалась, в ушах назойливо звенело. С тихим стоном он потянулся рукой к затылку, пытаясь унять пульсирующее жжение. — Очнулся? — раздался равнодушный девичий голос. — Что?.. Он попытался сесть и проморгаться, но ослепительная белизна вокруг заставляла жмуриться снова и снова. — Рана не смертельная. Скорее всего, сотрясение. Возможна тошнота, рвота, звон в ушах, двоение, но ты определённо выживешь, — продолжил голос, будто перечисляя симптомы из медицинского справочника. Постепенно звон начал стихать, и взгляд наконец сфокусировался на единственном тёмном пятне в этой белоснежной комнате. Поправка — это была не комната. Просто белое пространство, без стен, без потолка, без границ. Нечто подобное он видел в «Матрице», когда Морфеус и Нео были в симуляторе. В метре от него на электрическом стуле сидела бледная девочка в чёрном платье, с двумя аккуратными косичками и читала «Превращение» Кафки. Красивая. — Я умер? — прохрипел он, стараясь двигаться медленно, чтобы не спровоцировать новую волну боли. — С чего ты взял? — Потому что это точно не реальность. — Да, не реальность. — Значит, я умер? — Вряд ли... — Тогда я сошёл с ума! А ты — плод моей фантазии. — Точно нет. — Тогда что это?.. Что это за место? Девочка тяжело вздохнула, будто этот разговор причинял ей физическую боль. Она захлопнула книгу и уставилась на него своими угольно-черными глазами. Внешне она была спокойна, но её выдавали заплаканные глаза и мелко дрожащие руки — её пальцы то сжимали книгу до побелевших костяшек, то разжимались в нервном порыве. Она всегда презирала саму идею соулмейтов, но иногда, против воли, представляла себе того, кто мог бы быть ей предназначен. В её воображении это был бледный, отстранённый юноша с острыми скулами и желательно, в гробу. Кто-то похожий не неё. А этот мальчик был абсолютно обычным: зеленые глаза, светло-каштановые кудряшки, ямочки на щеках, редкие веснушки, рубашка в клетку и протертые на коленях джинсы. Это было… странно. — Разве тебе не говорили? — выдохнула она с раздражением. —О чём? —О соулмейтах. Мальчик поморщился. —Слышал, но... это же только у изгоев. —Значит, ты изгой, — отрезала девочка. —Мой отец совершенно обычный! —А мать? Его лицо омрачилось. —Она умерла. Но отец говорил, что она была... нормальной. —Значит, он лжёт. —Он бы не... — Тайлер запнулся. Их с отцом отношения давно превратились в формальность. Большую часть времени он предоставлен сам себе. И где-то в глубине души таилось подозрение, что отец мог скрывать правду. — Так, что это за место? — спросил Тайлер, снова оглядывая ослепительную белизну. — О, так ты и правда не знаешь? Это Лимб. — Как тот, что между раем и адом? Значит, я всё-таки... — Ты жив. Пока что. Не искушай меня это исправить, — девочка исподлобья бросила на него самый жуткий взгляд, на который была способна, но это лишь развеселило его. — Ты что, пытаешься меня напугать? — Хм, обычно это срабатывает. Он улыбнулся. — Ладно... И что мы тут делаем? — Когда изгой испытывает сильную боль или травмирующие эмоции, его сознание, в целях самосохранения и успокоения, переносится сюда, в Лимб — в безопасную зону. — И мы здесь вдвоём... потому что... — он запнулся. Она поморщилась, будто от зубной боли: — Потому что вселенная решила, что мы с тобой предназначены друг другу. Глаза Тайлера расширились от удивления, а щёки, шею и даже уши залил яркий румянец. Девочка же лишь раздражённо закатила глаза. Да, определённо странно, что её соулмейтом оказался именно он. — Как тебя зовут? — %#&*%! — во время ответа его рот будто закрыли помехи, а само слово прозвучало как невнятный шум. Она нахмурилась: — Повтори! — %#&*%! — Странно... — Что? Тебе не нравится моё имя? — нахмурился мальчик, аккуратно поднимаясь на ноги и стараясь не потревожить больную голову. Она ответила: — Меня зовут %#&%_#! — Ого! — Да. Сколько тебе лет? — Мне двенадцать. — Хм, с возрастом такого не происходит. Где ты живёшь? — В %#&%₽! — помехи вернулись. — В каком штате? — %%#&#* — Как зовут твоего отца? — #&@#& — Интересно! — она задумчиво поднесла свои пальцы к губам. — Значит, никакой точной информации друг от друга нам не получить! — А как тогда мы... — Судьба нас сведёт. Рано или поздно. Мои родители встретились, когда им было по шестнадцать. И до этого они посещали Лимб трижды. — Ты много знаешь об этом! — Поверь, эти знания вложили в мою голову против моей воли - мой отец обожает вспоминать это на каждую их годовщину. Каждый раз! — И... надолго мы тут? — Тайлер нарушил повисшее молчание. — Точного ответа нет. Может несколько часов, может дней. Что последнее ты помнишь? — Как подо мной провалился пол в #&₽*% и я ударился головой. — Он инстинктивно потянулся к затылку, но, передумав, опустил руку. — А что помнишь ты? Она опустила взгляд. И когда он уже решил, что не дождётся ответа, тихо прошептала: — Жестокое убийство. Тайлер замер, уставившись на неё, но не стал торопить. — Была отвратительно хорошая погода. Я выгуливала Нерона на поводке недалеко от дома. Меня зажали в переулке трое ребят из моей школы. Они держали меня, пока четвёртый... — по её щеке скатилась слеза, — пока он переехал моего Нерона на велосипеде. Я слышала этот хруст... — сначала она просто тихо шмыгала носом, а потом уже не могла сдержать рыдания. Тайлер не умел утешать девочек, но какая-то неведомая сила вела его. Он опустился перед ней на колени, сравнявшись с ней в росте. Одной рукой он осторожно взял её ладонь, а большим пальцем другой нежно вытер влажную дорожку со щеки. Она не отстранилась. — Эй... не плачь... Хочешь, я их побью? — тихо спросил он. — Что? — Хочешь, я побью их? Для тебя? Хоть по мне, может, и не видно, но я умею драться! От неожиданности она перестала плакать. — Ты же помнишь, что мы даже не знаем, как далеко друг от друга находятся наши дома?! — Тогда запиши их имена! Я побью их, когда мы с тобой встретимся. Она с недоверием посмотрела на него: — Я не привыкла, что со мной так обращаются. — Как? — Успокаивают, предлагают помощь. Обычно люди переходят на другую сторону улицы, когда видят меня. Он нахмурился, будто обдумывая что-то. — Ты не страшная. Я бы сказал, ты... чудная. — Я бы предпочла «жуткая». Тайлер улыбнулся ей своей самой очаровательной улыбкой. Девочка смахнула последнюю слезинку и уголок её губ дрогнул в намёке на ответную улыбку.

***

Пробуждение было тяжёлым. Навязчивый писк приборов. Невыносимая жажда. Тупая, разлитая по всему телу боль. Открыв глаза, Тайлер обнаружил себя в палате йерихонской больницы. На стуле рядом, в неудобной позе, дремал его отец. Странно было видеть его не в шерифской форме, а в помятой фланелевой рубашке. Мальчик с трудом протянул руку, кончиками пальцев коснувшись щетинистой щеки. Донован вздрогнул, резко поднял голову и уставился на сына. —Тайлер! Слава Богу, ты пришёл в себя! —Воды... — прохрипел мальчик. Шериф сорвался с места, налил из кувшина и почти силой вложил стакан в дрожащие пальцы сына. Сделав несколько жадных глотков и отдышавшись, Тайлер посмотрел прямо на отца. —Мама... она была изгоем? Донован замер. Тайлеру показалось, что в его глазах мелькнул самый настоящий испуг. —С чего ты взял? — голос отца прозвучал неестественно. —Я видел девочку... в том месте... — Тайлер, ты пролежал без сознания больше суток! — поспешно перебил его отец. — Тебе могло привидеться что угодно! И девочка, и мальчик, и даже твой чёртов человек-паук! — Он отвел взгляд, развернулся и быстрым шагом направился к выходу. — Мне нужно позвать доктора. Дверь захлопнулась. Тайлер остался один на один с гудящей тишиной и непроизнесённым ответом, витавшим в воздухе.