Серии 18-19. Цветочки (лотос) и ягодки

Искусство. Джан Ди бродит в библиотеке и за стеллажом видит длинную ногу. Кто ещё так грациозно может спать в библиотеке, как не Джи Ху? Она аккуратно присаживается рядом и водит рукой у него перед носом, а он, открыв глаза, смотрит на неё и спрашивает:       — Это что, новый способ будить человека?       Они вместе приходят на балкон. Джи Ху пьёт что-то горячее, Джан Ди рассматривает книги, которые взяла в библиотеке. Бросив туда взгляд, Джи Ху замечает, мол, не знал, что ты интересуешься искусством, а она сообщает о том, что ей нужно написать доклад о посещении выставки, которая уже закончилась, правда, она в любом случае не могла себе позволить купить такой дорогой билет. Он спрашивает, когда ей нужно сдать домашнее задание.       Дальше мы видим Джи Ху, который сидит напротив окна и наблюдает, как к зданию выставки идёт не спеша Джан Ди. Он слегка улыбнётся. Эх, как бы ему хотелось, чтоб так же непринуждённо она приходила к нему без всякого на то повода. Она прочитает объявление о том, что выставка сегодня не проводится, и побоится войти. Тут же к ней выйдет Джи Ху и с улыбкой пригласит её внутрь. Они пройдутся вместе по выставке, потом задержаться у керамической статуэтки лотоса. Она спросит у него, не знает ли он, почему лотосы цветут в грязи. Он зависнет. Ведь как раз про лотос говорил ему монах у храма.       Потом они будут сидеть на скамейке. Джи Ху будет делать вид, что спит. Она посмотрит на него и… начнёт его рисовать. И правильно. Там полупрофиль такой, что с него только картины и рисовать. Смотреть — не наглядеться. Джи Ху тут, видимо, опять "демонстрирует свою красоту". А как иначе, если он — совершенство?       — Теперь я ещё и твоей моделью стал (в русском: Используешь меня, как модель, без разрешения)? — не открывая глаза, замечает Джи Ху.       Она ещё ему в ответ, мол, ты проснулся. Конечно. Когда это он рядом с тобой спал?       — Если б я только знал, завёл бы книгу, — на её вопрос какую, он ответил: — Книгу расходов, чтоб записывать туда все деньги, которые нужно собрать с Джан Ди: за транспорт, за кофе, за выставку и гонорар за работу моделью. Если сложить всё вместе, выйдет немалая сумма, — закончит он с лёгкой улыбкой.       Она протянет ему портрет и скажет, мол, вот твой гонорар для начала. Он возьмёт открытку, посмотрит на портрет и усмехнётся.       — Раз уж нарисовано так хорошо, то мне придётся дать тебе что-то взамен, — он спрячет портрет на груди и протянет ей пакет, где будет тот самый лотос с выставки. Когда она раскроет пакет, он скажет: — Говорят, несмотря на то, что лотосы растут в грязи, они делают мир чистым и ароматным.       Она скажет, что название у них красивое и назначение тоже, а Джи Ху в ответ посмотрит на неё и заметит:       — Как и ты.       Она тут же возрадуется, что домашнее задание выполнено. Джи Ху, конечно, ничего не поймёт, он ещё её переспросит, мол, домашнее задание? а потом уже про себя почти одними губами ещё раз в задумчивости повторит: домашнее задание? Ну да. Даже в этом и ты, и твой дедушка оказались похожи, оба увидели в ней то, чего другие не замечали.

/ конец 18-й серии /

Крайне не лирическое отступление. Как я и говорила, И Джон решает утопить свою печаль на дне бутылки. У Бин пытается привести его в чувство, но безуспешно. Ему ничего не хочется. Он как будто сдался. Тут у него звонит телефон и ему сообщают, что мать опять в больнице и хочет его видеть, но в ответ звучит, мол, скажи, что я занят. Он хватает пиджак и собирается уходить. У Бин пытается его остановить, но он говорит, мол, если не хочешь, чтоб я сошёл с ума, отпусти.       Он встречает Га Ыль и… интересуется, в силе ли её предложение насчёт свидания. Наивная девушка даже улыбается от радости. Если б она видела его лицо после того, как села в машину, вряд ли бы у неё хоть капля этой радости осталась. Они сидят в клубе, вскоре к И Джону присоединяются две красотки, он их обнимает и… понеслось. Га Ыль наконец встаёт и уходит. У И Джона сходит идиотская улыбка с лица, вот теперь оно без маски. Он провожает её взглядом.       Га Ыль, выйдя из уборной, решает покинуть заведение. Тут же её поджидает И Джон.       — Если ты готова уйти только из-за этого, то не следовало приглашать меня на свидание, — он подходит к ней и говорит на ушко: — Кульминация вечера ещё впереди, — и с улыбкой утаскивает за собой.       В следующий момент они будут сидеть за одним столом с его отцом. Там он скажет, что они очень похожи, потому что их обоих не волнует, что мать и жена в больнице, один на свидании, а другой улыбается красивой девушке, уплетая фуа гра.       — Похоже, яблоко от яблони в самом деле падает недалеко, так ведь?       Следом он предложит отцу замутить с Га Ыль, ведь ей столько же, сколько его последней пассии, и спросит Га Ыль, годится ли ей его отец. Это будет апогей его выступления, поэтому Га Ыль встанет и выльет на него стакан воды. Извинившись перед отцом, она уйдёт. Отец перед уходом заметит:       — Сегодня именно ты перешёл все границы, сын.       Вообще это мой любимый момент. Я бы хотела сказать, что осуждаю И Джона, но нет. Мне вполне понятно, почему он это сделал. Во-первых, ему плохо, в этой ситуации ему хочется, чтоб рядом тоже кто-то страдал. Сделал гадость — сердцу в радость. Впрочем, радостью там и не пахнет. Во-вторых, возможно, он хотел показать Га Ыль себя "настоящего", чтобы… может быть, с целью вылечить её, а может быть, с целью если уж после этого не разлюбишь, то может попробовать? Всё же больше верю в первый вариант. Вряд ли, конечно, он ожидал подобной реакции от милой и скромной Га Ыль, но, к слову сказать, она молодец, не расплакалась и сделала именно то, что надо было в сложившейся ситуации. Так вот, в-третьих, тут такое настроение у И Джона а-ля сгорел сарай, гори и хата. Погибать так окончательно. Он себя добивает с помощью других. Странно, что У Бину не двинул, чтоб до кучи, как говорится, было. Но дружба это святое. По факту получается, несмотря на наличие семьи — отца, матери и брата — он почти так же одинок, как и Джи Ху. Сейчас вернёмся к нашему померкнувшему Солнышку. В общем И Джон хотел почти, как Джи Ху на хоккее, забыться, но промахнулся. Ни одна из трёх целей не была достигнута. Во-первых, ему самому легче не стало, потому что метод был выбран неподходящий. Во-вторых, да, Га Ыль было неприятно, но, хоть он и назвал её глупой, но она не Джан Ди, она всё поняла правильно. Более того, увидев его настоящего (и я сейчас не про его игру в клубе и ресторане с отцом), она сделала правильные выводы и не отвернулась от него. В-третьих же, даже утопив свою печаль на дне бутылки, И Джон всё равно остался с памятью, раздирающей его на части.       Напившись так, что еле держится на ногах, И Джон приходит к мастерской и не может открыть дверь. Бросив ключи, он съезжает по стенке на пороге. Приходит Га Ыль. Любовь, однако, зла. Я же говорила, что женщинам обязательно нужно кого-нибудь спасать. Кстати! Знаете, есть такая притча про трёх сестёр. Две старшие шибко добротой, лаской да трудолюбием не отличались, но получили от господа по мужу, за которыми они, как за каменной стеной. Когда же пришла очередь замуж идти младшей сестре, которая и красавица, и умница, и хозяюшка, господь ей "подсунул" пьяницу. Она возмутилась, мол, старшим сёстрам мужья хорошие достались, а мне вот это, господь ей ответил: всё правильно, только он без тебя пропадёт. Так что, да, любовь зла, поэтому счастье досталось козлам.       По этой вот самой причине Джун Пё нужна Джан Ди, а И Джону — Га Ыль. Га Ыль заводит невменяемого И Джона в мастерскую и укладывает на скамью. Она с минуту смотрит на это жалкое зрелище, а потом вздыхает и собирается уходить, но тот хватает её за руку. Как оправдание, не открывая глаз, произносит он в пустоту:       — Я боялся, что причиню ей боль. Как мой отец… Моей матери… Я мог стать причиной её слёз. Я сбежал, — и его рука безвольно упала, отпустив её ладонь.       Осознал ли он, кто рядом с ним? Возможно, но это не точно. О ком он говорил? О Га Ыль или об Ын Дже? Видимо, об Ын Дже. Зачем? Действительно ли он хотел оправдаться? Вряд ли. Это всего лишь чувства, вырвавшиеся наружу. Не факт, что утром он вообще об этом вспомнит. Просто, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Выдал то, что гложет его изнутри. Ему хочется тепла, любви и уюта, но он за эти годы разучился любить. Га Ыль же всё приняла к сведению, она вообще очень умная девушка. Не помню ни одного раза, чтоб она что-то сделала не так, как надо. Пятнадцать лет назад. Джи Ху привозит Джан Ди к медучреждению, она говорит, что сегодня только получала. Похлопав себя по груди, Джи Ху с улыбкой отвечает:       — Сегодня я тоже кое-что получил взамен.       Такая малость, а сделала его таким счастливым.       Она приглашает его выпить горячего чая. Он медлит. Встречаться с дедушкой для него значит опять возвращаться к демонам прошлого, которых невозможно отпустить. Джан Ди говорит, что дедушка уже ушёл. Задумавшись на миг, он всё же сдаётся.       Не могу не отметить, что Джи Ху безумно красив в своих облегающих белых штанах и чёрной куртке. Пока девица пошла заваривать чай, Джи Ху прошёл в кабинет к дедушке. Благодарности маленьких пациентов вызывают у Джи Ху отторжение: чужие благодарны, а свои страдают, тем более, там доктора называют "дедушкой", вообще-то дедушка он только ему! Чупа-чупсы в коробочке, наверное, вызывают у него воспоминания из детства, когда дедушка угощал ими его. А следом он видит общую фотографию, такую же, которая стоит у него дома. Это заставляет его занервничать. От удивления распахиваются глаза. Фотография здесь, а его ненавидят. Он берёт другую фотографию со стола, где он со скрипкой, и почти со злостью ставит её обратно. И вишенкой на этом торте будет увиденная им сумка с удочками, такая знакомая, такая родная и одновременно чужая сейчас. Тут уж воспоминания нахлынут на него. Снова тот самый момент, когда он обещает любимому дедушке поймать гигантскую акулу. Всё выглядит так, как будто дедушка окружил себя бездушными предметами, связанными с внуком, а самого внука пятнадцать лет видеть не хотел. Они же ни в чём не виноваты в отличие от Джи Ху.       И тут голос с порога комнаты. Голос, давно забытый, который произносит его имя. Голос, который он желал услышать пятнадцать лет назад. У Джи Ху снова удивление в глазах, словно он слышит не реальный голос, а призрака. Обернувшись, он смотрит на дедушку, пытаясь обрести дар речи, и когда это происходит, выдавливает из себя "Извините" и собирается уходить. Но на этот раз дедушка решает поговорить.       — Я был не прав.       Не глядя в глаза, Джи Ху отвечает:       — О чём ты говоришь? Это всё моя вина. Я убил твоего любимого сына и невестку, и единственный выжил, — и тут посмотрев на дедушку, добавляет: — Ты, вероятно, возненавидел меня.       —Это была не твоя вина. А моя вина.       От этих слов Джи Ху снова делает несколько шагов к выходу. И тут вся горечь, накопленная за эти годы, выльется в следующих словах:       — Пятнадцать лет… Тебе следовало сказать это пятнадцать лет назад. Знаешь ты? Тот ребёнок… Как долго тот ребёнок ждал своего дедушку? Не знал ведь? Тот ребёнок… Знаешь ты, как сильно тот ребёнок жаждал выплакаться в объятиях дедушки?       — Мальчик мой… — плачет дедушка.       Эти слова заставляют Джи Ху обернуться, едва он усилием воли подавляет в себе чувства, готовые вырваться наружу, и в ответ звучит:       — Никогда больше не называй меня так, — с чем и убегает.       Этот убийственный взгляд ранит сильнее любых слов. Получается ведь что? Дедушка "весёлых" пятнадцать лет думал, что "спасает" внука? А Джи Ху в свою очередь, как маленький ребёнок, которого бросили, не сказав ни слова, сделал единственно возможный вывод: его ненавидят. И оба были не правы. Вообще дедушке бы было подумать пятнадцать лет назад над тем, что он ломает психику ребёнка, который его безгранично любит. Странно было полагать, что это никак на нём не отразится. В конце концов, он же врач! Видимо, психолог из него так себе. Ну да ладно, оставим пока прошлое, вернёмся в настоящий момент. Джи Ху сделал открытие: дедушка вовсе его не ненавидит, он не считает его виновным, он винит себя. Это хорошо и плохо одновременно. Хорошо, потому что вот он родной человек, который его по-прежнему любит, даже вон удочки с собой везде таскает. Плохо, потому что все эти годы одиночества, холода и безразличия к окружающему миру, оказывается, могли быть годами любви, тепла и уюта и устроил эту пытку для него не кто иной, как сам дедушка по собственному разумению. Джи Ху говорил, что они не ссорились, чтобы мириться, его просто бросили. Вот теперь они поссорились. Как говорится, до сих пор были цветочки, а теперь пришла пора ягодок. Джи Ху высказал всю накопившуюся за годы одиночества боль и горечь. Готов ли он простить дедушке эту ссылку, устроенную ему дедушкой по доброй воле?       Не понимать, каково внуку, дедушка не может. Ему становится плохо, но сейчас он беспокоится не о себе (в этом, кстати, они тоже с Джи Ху похожи), поэтому прибежавшую Джан Ди он отправляет вслед за Джи Ху. По закону жанра на улице, конечно же, идёт дождь. Джи Ху недалеко убежал, но Джан Ди пошла его искать в другую сторону. Джи Ху, который за эти годы разучился плакать, опускается прямо там на корточки и рыдает. Вспомним, мы видели его плачущим всего два раза: первый раз, когда вернулась Со Хён и он играл на скрипке в парке, второй раз в Новой Каледонии, когда к нему пришла плачущая Джан Ди, узнав о Со Хён из статьи. И если первый раз он плакал от сознания того, что его снова бросают, то второй раз он расплакался лишь от того, что увидел слёзы чужие. Плакать вообще не в его стиле. Он — мальчик чувствительный, но почти всегда всё держит в себе. Под дождём, возможно, он и позволил своим чувствам вырваться наружу. Как в песне ДДТ:

Капли на лице — это просто дождь, а может плачу это я.

Дождь очистил всё, и душа, захлюпав, вдруг размокла у меня…

      Что-то в этом роде происходит и с нашим героем. Не то дождь на лице, не то слёзы. Ему давно надо выплеснуть всё, что накопилось в душе за эти годы, но он не знает, как это, не умеет, разучился. Потом он бесцельно бродит по улицам, потерявшись во времени и пространстве. Он вернулся на пятнадцать лет назад. Он снова тот самый мальчик, который возвращается с похорон и видит, как его дед просто уезжает в машине…       Джан Ди ждёт его у дома. И он приходит. Измученный, истощённый, эмоционально пустой. Как треснувший сосуд. И падает ей на плечо без сил.       Она укладывает его в постель. В мокрой одежде, главное. Я понимаю, что раздеть мужчину, это тот ещё квест, но хотя бы куртку можно было снять. Мокрому под одеялом… А потом ещё на волосы мокрую тряпочку сверху. Бедный Джи Ху! Неудивительно, что он, схватив её за руку, лежит, слегка дрожа, потому что весь мокрый в кровати, пусть и под одеялом… Ну да ладно, что меня умилило, так это весёленькая музычка в русском варианте, как будто они там на дискотеку пришли. Это, пожалуй, самое ужасное непопадание за весь сериал.       Эта её ладошка в его руке, как спасательный круг, как ощущение того, что он ещё жив и кому-то нужен, поэтому должен справиться, несмотря на боль, страдания, пятнадцать лет ада…       Утром Джи Ху открывает глаза и понимает, что дома. Ощущение реальности как будто приходит не сразу. Как он добрался домой, он тоже вряд ли помнит, не говоря уже о том, что было после. Он садится и осматривает комнату. Понимает, что был не один. Тогда почему он просыпается в одиночестве? Как всегда. Переодевшись, он идёт в столовую. Там его ждёт завтрак, приготовленный Джан Ди. Он садится и начинает кушать. Это, конечно, всё приятно и вкусно, только почему он опять в одиночестве? Вот так и каша, кажется, становится поперёк горла, ибо одиночество — так себе "приправа" к еде после тяжёлой ночи. Но завтрак всё же лучше, чем ничего.       Желая поблагодарить за заботу, Джи Ху появляется в ресторане, где его встречает лишь Га Ыль. Она удивлена, что он там делает. Он говорит, что приходил к Джан Ди домой, но её там нет. Она как-то совсем забыла ему сообщить, что немножко переехала. Об этом ему скажет Га Ыль.