Серии 19-20. Семья сильна, когда над ней крыша одна

Новоселье. Джи Ху приезжает к новому дому Джан Ди и наблюдает, как четверо товарищей уводят оттуда Джун Пё, тот ему кивает головой наверх. Как обычно, спасай. Задача Джун Пё — организовывать проблемы на голову Джан Ди, когда ей и так несладко, а миссия Джи Ху — спасать её от этих самых проблем. Джи Ху вызывает подмогу. К Джан Ди в гости на новоселье как будто приходят все трое из F4. Они успевают только перекинуться словом, как тут же к Джан Ди является ведьма, которая пришла вынести ей мозг, потому что её драгоценного сынулю девица прямо верёвкой к себе привязала. Театр абсурда, ей-богу. Кстати, в этом она тоже любитель переложить ответственность на кого угодно только не на того, кто во всём виноват и на себя в частности за то, что "вырастила" вот такого вот павлина, из-за которого страдают все.       Мальчики встали на защиту Джан Ди, поэтому ведьма в конце выдала фразу, что против того, чтоб они встречались с Джун Пё. Так они как бы и не встречались. Джун Пё ж нынче с невестой большую часть времени, а где два, там третий, четвёртый и пятый лишние. В общем ведьма как была идиоткой, так и осталась. Единственное, что она умеет, это обвинять всех вокруг, хотя голову вправлять своему сынуле надо, и строить козни, причём топорные. Как говорится, за что боролась, на то и напорется в который раз.       На её выпад Джи Ху и И Джон смотрят вниз, хотя до этого вполне себе прямо смотрели на неё, а У Бин именно в этот момент так вызывающе и красноречиво убивает её взглядом (кстати, у него тут такой классный галстук в чёрно-белые квадраты). И именно он из всех скажет Джан Ди, что не стоит принимать слова этой ведьмы близко к сердцу, она всегда такая, мол, и с нами тоже. Мне тут вдруг подумалось… а ведь Джун Пё недалеко от яблони упал. Особенно, если взять его поведение в самом начале. Это Джан Ди из него человека начала делать. А так, если что не по его, то тоже надо "наказать". Ведьме бы радоваться надо было такому исходу, а она нос воротит. Впрочем, они там оба умом и сообразительностью не отличаются. Так забавно слушать про то, что, мол, девица пригласила жить к себе парня, а он, значит, собачка или котик? Заперли в доме и он уйти не может? Что за бред? Про "прогнать" так вообще слов нет! А ты сама пробовала своего отпрыска прогнать? Вон сколько в голову ему вдалбливала про свою Шинхву и прочее и что? Дошло до его глупой кудрявой головы хоть что-нибудь? Если б слова до этой пустой головы вообще доходили, то и отношений никаких бы не было! Семейка идиотов.       И Джон ещё спрашивает, мол, что она там про Джун Пё говорила, а Джи Ху при этом очень красноречиво сглатывает и смотрит в сторону, потому что понимает, что Джун Пё опять создал проблему на пустом месте, а расхлёбывать всё придётся Джан Ди. Помните, как павлин разглагольствовал про то, что, мол, его беспокоит, что он может даже не узнать, что Джан Ди попала в беду? А то, что он сам её в эту "беду" толкает, ему как-то в голову совсем не приходит. Да, всё должно было быть шито-крыто, но… да ладно! Он такой наивный нарцисс? У мамки там целая армия тех, кто слежкой занимается, и он решил, что она ничего не узнает? И как обычно, в который раз ситуацию опять приходится разруливать Джи Ху. Он-то понимает, что, во-первых, Джун Пё очередной раз подставил девицу под удар, а во-вторых, не может её никак защитить от своей чокнутой мамаши.       Утром Джан Ди с братом приходят домой, а их ждут трое из F4 и Га Ыль, чтоб ремонт организовать. Молодцы, за полдня управились вчетвером. Забавно, что все при этом такие красавчики, даже куртки не сняли, и ни капельки не вымазались. В общем повеселились они знатно. Теперь после тренировки можно и бизнес открывать. Шучу. Вот сейчас можно праздновать новоселье. Кстати говоря, несомненно, организовал всё Джи Ху. Вот опять же умеет он так ненавязчиво сделать именно то, что нужно. И других на полезности организовать, не то что некоторые. И вот они все вместе уже сидят за столом и празднуют, собственно, новоселье. Кан Сан уснул. Джи Ху поднимается, расстилает матрас, чтоб уложить его в кровать. Вот же Солнышко и тут самый заботливый.       После перекуса они решают поиграть в игру "Правда или действие". При этих словах появляется Дже Гён и говорит, что тоже хочет участвовать. Джи Ху в это время укладывает сонного Кан Сана на постель. Даже Джан Ди была несколько в шоке от его действий, словно не ожидала, что он вот такой. А он просто по-другому не умеет. Следом за Дже Гён заходит Джун Пё.       И вот игра начинается. Значит, лгать нельзя, только говорить правду, но если не хочешь, то тогда… они решают, что будет поцелуй. Ещё один мой любимый эпизод. Выбор падает на И Джона. И вот тут мы подходим к тому, как мало друзья знают Джи Ху. Именно ему прозвучит вопрос, хотя И Джон сначала очень красноречиво посмотрит на Га Ыль:       — Юн Джи Ху, помимо Со Хён, есть кто-то, кого бы ты смог полюбить?       Дорогой ты наш знаток женщин и незнайка собственных друзей, он уже давно и беззаветно влюблён, неужели это так сложно понять? Впрочем, учитывая все его комментарии и рвение во время соревнований, неудивительно, что слова Джи Ху они за чистую монету принимают. Где уж им за внешним безразличием разглядеть страдания чистой души?       Джи Ху задумается, глядя перед собой, словно, правда, пытается понять, есть ли этот кто-то, хотя на самом деле на мгновенье уйдёт в своё 4-е измерение, вспомнив, что было, и как он попал невпопад во второй раз, потом переведёт взгляд на ту, которая давно занимает его сердце и которая сейчас тоже на него смотрит, даже Джун Пё внимательно будет смотреть в его сторону, он-то как раз знает правду, и с улыбкой выдаст совсем не то, чего ожидал друг:       — Мне вдруг захотелось это сделать…       — Что? — не понимает ещё И Джон.       И тут Джи Ху начинает подниматься.       — Эй! Это не настолько сложный вопрос был! Эй, не подходи! Уйди! — пытается избежать неизбежного И Джон.       А что? Сам напросился. Решил заглянуть в душу к другу? Получай! В общем их "поцелуй" это нечто. Без смеха на это смотреть невозможно. Когда это случилось, все уже вовсю ржут, а И Джон прикладывает руку к щеке и сидит с таким видом, будто Джи Ху его не поцеловал, а укусил.       Почему Джи Ху решил не отвечать на этот вопрос? Во-первых, слишком много свидетелей, в том числе тех, кому, может быть, об этом знать и не стоит, та же Дже Гён, например, хотя дело тут скорее в Джан Ди. Во-вторых, Джи Ху вообще ни разу не человек, который открывал бы своё сердце перед такой "толпой". В-третьих, это для И Джона "не настолько сложный вопрос", а для Джи Ху это слишком серьёзный вопрос, чтоб на него вот так сходу в такой обстановке отвечать, да и кому? Задан вопрос был с потолка, абы что-нибудь спросить, а последствия ответа могут быть разные. Если б И Джон был немножко повнимательней да и больше обращал внимание на то, что с друзьями происходит, он бы и сам давным-давно нашёл ответ на этот вопрос.       — Джун Пё, — задаёт в свою очередь вопрос Джи Ху, — если человек, которого ты любишь, страдает из-за тебя, ты отпустишь её?       Действительно, с учётом того, что любит он только себя, то как же он может его отпустить? Это, конечно, шутка, но ведь так и есть. Я вот сколько ни силюсь, не вижу любви ни его к Джан Ди, ни Джан Ди — к нему. И да, Джи Ху понимает, что, пока этот павлин не отпустит девицу от себя, ему не на что рассчитывать, потому что этот самовлюблённый наследник корпорации и сам не гам, потому что ничего с невестой сделать не может, и другим не дам, потому что, хотите вы или не хотите, а она моя, потому что однажды я так решил и никому эту ситуацию менять не дозволено.       А вы обратили внимание, насколько трое из F4 остались верны себе? И Джон со своей беззаботностью задаёт вопрос просто, чтоб его задать, не думаю, что сильно его интересовал ответ, особенно судя по тому, что он сказал, пытаясь избежать поцелуя, да и реально, если б его в принципе в этом плане что-то интересовало, он бы уже давно знал всё сам, как я уже сказала. Джи Ху спросил то, что его в своей немой заботе волнует относительно человека, которого он любит: девице ведь плохо, и все прекрасно знают, кто в этом виноват (пусть не прямо, а косвенно, но сути дела это не меняет, тем более, что у этого "кого-то" уже и невеста имеется, которая как будто им даже принята). Будь у нашего павлина хоть капля здравого смысла, он бы задумался серьёзней над этим вопросом, а не бросался опять ничего не значащими словами. И Джун Пё, который, как и прежде, думает лишь о себе, поэтому вопрос его и будет звучать с уклоном в мысли о себе любимом.       — Нет, — отвечает наш павлин. — Не отпущу. Не смогу отпустить. Я буду крепко за неё держаться и непременно сделаю её счастливой.       Печаль, однако. Вот тут-то Джи Ху и понял, что беда-беда… павлин же наш, как обычно, думает лишь о себе. Неприятности на голову Джан Ди организовал он, последствия ещё наступят прямо на следующий день, но при всём при этом он по-прежнему разглагольствует о том, какой он молодец, хотя всем и так давно понятно, что всё это только на словах. Сам же он задаст вопрос Джан Ди о том, в силе ли её обещание, некогда данное ему, что, если она и сбежит от него, то не из-за его ведьмы. При этом Джи Ху будет внимательно смотреть на Джан Ди. Об обещании он, конечно, ничего не знает, просто пытается читать эту "книгу". Понять, что происходит с ней, как ей помочь, как самому ему быть?       На вопрос Джан Ди ответит "нет", потому что тех двоих, кто давал обещание и кто его слушал, больше не существует. И ведь логично и складно всё сказала. Опять же. Он ей хоть раз сказал о том, что по-прежнему готов за неё бороться, несмотря ни на что? Нет. Он ей только очередной раз на голову проблем создал, да таких, что дальше некуда. Вообще он на что рассчитывал? Что ведьма ничего не узнает? Смешно как-то. Не можешь отстоять её, тогда отпусти! На данном этапе реально всё и всем было бы гораздо проще, если б этот безответственный павлин хоть раз подумал о других. Но куда уж нам? Не в его характере думать о ком-то ещё, кроме себя любимого. Так что, Джи Ху в очередной раз понял, что ему ничего не светит.       Джан Ди в свою очередь решает задать вопрос У Бину, он ещё такой:       — Я?       И вопрос звучит следующий:       — Если б F4 были девушками, на ком бы ты хотел жениться?       От этого вопроса И Джон чуть жидкостью не подавился, У Бин с улыбкой спросил:       — Что?       Джи Ху с улыбкой опустил голову. Весело, что ни говори.       — Без вариантов, — звучит ответ. — Ни на ком. Ни за что! — и дальше он каждого из друзей охарактеризует очень кратко, но как же каждое из этих описаний будет в тему: — Эгоцентричный, — Джун Пё, о чём мы всё время и говорили. — Человек 4-го измерения, — тут в русском звучит "странный", понятно, нужно было слово покороче найти, но на самом деле даже на корейском там звучит именно это (사차원) и такая формулировка мне больше нравится, она более глубокая и соответствует действительности. — Хладнокровный казанова, — разве не справедливо это по отношению к И Джону? — Ты бы хотела, чтоб я провёл всю жизнь с кем-то таким? Да я бы лучше в монастырь ушёл.       Кстати говоря, в английском использовано слово "женский монастырь". Интересно, насколько это соответствует оригиналу? У Бин остаётся верен себе: с девочками повеселее будет?       Друзья, конечно, не оставили без внимания эпитеты, подобранные с такой тщательностью, а главное точностью для них. Первым заговорил И Джон:       — Что ты сказал?       И следом все его слова звучат ещё раз из уст каждого, кому предназначались. У Бин примирительно руки кверху поднимает, мол, вы бы сами-то что делали, если б пришлось выбирать среди нас. В общем первым его "поблагодарил" И Джон, потом добавил Джи Ху, на подходе был Джун Пё, но нам уже этого не показали. Видимо, на этом игра закончилась. (Там ещё очень прикольный момент съёмок, когда друзья к нему подходят, а он пытается увернуться от Джи Ху, а И Джон при этом говорит: "Джи Ху, поцелуй его!" У Бин же, как давеча И Джон, отмахивается и говорит: "Не хочу!" Такие забавные.). Про эпитет для Джи Ху я попозже скажу, но на самом деле именно Джи Ху получил скорее комплимент, нежели выпад в свою сторону.       Джун Пё привёз Дже Гён и она перед расставанием задала ему вопрос:       — Любовь или дружба, что бы ты выбрал, если б тебе пришлось выбирать?       В ответ самонадеянно звучит:       — И то, и другое. В моём словарном запасе нет такого слова, как "уступать".       Вот это правда. Я уже не раз говорила и повторю ещё раз: если он что-то решил, то его не волнуют ни друзья, ни чужое мнение, ни весь мир вокруг, он пройдёт по головам (даже друзей и кого угодно), лишь бы ему досталось то, чем он хочет обладать. Это не любовь, это собственничество и эгоцентризм. Он, как и раньше, по-прежнему самоуверенно считает, что мир вертится вокруг него. Что бы ни случилось, а он был, есть и будет центром этой вселенной, ради которого все остальные должны разбиться в доску, чтоб ему было хорошо. Но почему-то вдобавок к этому он не готов брать ответственность за свои поступки и добиваться чего-то, если вдруг возникают серьёзные препятствия. То есть, с одной стороны, слабых или своих он готов уничтожить, а с другой, как только появляется кто-то сильнее, мы сразу либо психуем, либо рыдаем, но никак не пытаемся вопрос решить. Вот и Джан Ди из-за подобного его поведения по прихоти его ведьмы лишилась дома. Почти лирическое отступление. И Джон складирует инструменты в коробку и находит митенки, подаренные ему Га Ыль. Он вспоминает, как закончилось их последнее "правдивое" свидание, надевает одну митенку на руку, рассматривает её, словно впервые видит и улыбается. А потом… идёт к Га Ыль в мастерскую, где она как раз задержалась одна. Увидев её за работой, он улыбнётся и скажет:       — Ты слишком давишь на запястье.       Удивлённая Га Ыль воззриться на него, произнося его имя. Он улыбнётся уже ей, приветствуя.

/ конец 19-й серии /

      И Джон сначала будет рассматривать посуду на полках, потом посмотрит на Га Ыль, улыбнётся и поправит её руку, она стушуется, улыбнётся, но продолжит лепить. И тут он увидит брелок, лежащий на столе, возьмёт его в руки. В этот момент его улыбка исчезнет с лица. Совсем.       — Это… — всё, что сумеет он произнести.       Пока Га Ыль будет рассказывать о том, что к чему, он будет смотреть на него, а потом спросит:       — Где ты это взяла?       Га Ыль стушуется и ответит вопросом на вопрос:       — А что?       И Джон потеряет самообладание и, схватив девушку за плечо, выкрикнет, мол, говори, где ты это взяла. Га Ыль ответит и И Джон быстро ретируется. Оставшись наедине с собой, Га Ыль сложит дважды два и всё, что сможет выговорить:       — Невозможно, — оказывается, возможно.       Значит, тогда в мастерской И Джон говорил про Ын Дже, а она в свою очередь говорила про И Джона.       В следующий раз И Джон приходит в мастерскую, когда там находится Ын Дже. Сначала он внимательно на неё смотрит, а потом заходит. Она удивлена, мол, какими судьбами, и он ей отвечает:       — Я всегда только прятался, никогда не искал. Это довольно сложно. Ча Ын Дже. Тебе не кажется, что ты слишком хорошо спряталась? Я уже почти собрался бросить игру.       Эти слова услышала Га Ыль и решила, что всё потеряно для неё. Сама того не желая, она привела И Джона к той, с которой он хотел бы быть рядом.       И Джон у себя в мастерской, стоя возле пазла, в котором не хватает двух деталей, примеряет к нему одну из них. Потом садится, смотрит на деталь и вспоминает, как бродил с Ын Дже после столь долгой разлуки. Они вспоминали детство, потом она спросила про его маму, он ехидно спросил, не хочет ли она знать и про отца тоже, а она спросила, как он сам.       — Тебе в самом деле любопытно? — серьёзно поинтересовался он и спросил, почему же вдруг без предупреждения она так внезапно исчезла. — Знаешь, что я чувствовал? Я задыхался, словно воздух, которым я дышал, весь испарился. Можешь представить, как я себя чувствовал? Как ты могла так поступить со мной?       Вам это никого не напоминает? Эгоцентризм опять в чистом виде. Он не рассматривает варианта, что она могла это сделать по той причине, что он сам повёл себя не так, как следовало бы! Так что, этот товарищ пока ещё очень сильно похож на своего безответственного друга.       — Я не была воздухом, — звучит в ответ. — Я не была твоим воздухом, И Джон. Я была просто ветром, который ты принял за воздух. Я тоже так думала о себе. Я думала, что, если захочу, смогу остаться рядом с тобой навсегда.       — Что ты пытаешься сказать? Я ничего не понимаю, — смотрит на неё в недоумении И Джон.       — Ветер не может вернуться в то же место, откуда улетел, И Джон.       И Джон лежит на скамье, зажав в руке деталь пазла. К нему приходит Га Ыль.       — Почему ты такой? — спрашивает она, а он открывает глаза и садится, пряча деталь за спиной.       — А, это ты, Га Ыль, — а ты ожидал Ын Дже?       Тебе же ясно сказали, что всё кончено, неужели ты, великий знаток женщин, всё ещё надеешься на то, что она к тебе вернётся? Глупо, однако, не так ли, И Джон?       — Я хочу спать. Можем мы позже поговорить?       Ой как не правдоподобно! Если ты считаешь, что знаешь женщин, то Га Ыль прекрасно знает тебя, хоть ты в этом и сомневаешься.       — Сонбэ, — начинает Га Ыль, — на кого ты теперь похож? А передо мной строил такого смелого.       — Ты можешь замолчать и уйти? — всё ещё просит И Джон.       Ага, размечтался! Когда тебя просили не приставать, ты разве останавливался?       — Нет! — уверенно говорит Га Ыль, глядя на него. — Если я сейчас замолчу, вероятно, мне придётся наблюдать эту жалкую картину всю свою жизнь, поэтому я ещё кое-что скажу.       И Джон понял, что выслушать ему в любом случае придётся, хочет он этого или нет, поэтому он со вздохом нетерпения отводит глаза в сторону.       — Сонбэ, — продолжает Га Ыль, — ты — лжец. Инфантил. И жалкий трус.       При этих словах он поднял на неё глаза. Зацепило? Несомненно. Его такими эпитетами ещё никто не одаривал. Но она попала не в бровь, а в глаз. Не зря же он сам сказал, что с Джун Пё они очень похожи.       — Что ты сказала? — смотрит он ей в глаза, хоть тут смелости хватило.       — Ты говорил, что поступил так, потому что не хотел причинить ей боль, верно? Нет. Сонбэ, ты просто не хотел, чтоб ранили тебя. Ты посчитал, что она увидит, какой ты на самом деле (твою сучность, я бы сказала, и это не опечатка, хы), и убежит от тебя.       — Чу Га Ыль, — начал уже слегка заводиться И Джон: конечно, кто ж любит, когда ему правду в глаза говорят?       — Я знаю, — не дала ему заговорить девушка, — что всё твоё хладнокровие и самообладание — это всего лишь маска, — тут уж И Джон взгляд опустил. — Но И Джон, который мне нравится, боится любви, — И Джон начинает заметно нервничать, всё так же опустив глаза. — И боится, как ребёнок, быть брошенным, — он снова посмотрит на неё и отведёт взгляд, видимо, поражаясь и будучи возмущён тем, как легко она его раскусила.       Га Ыль достаёт деталь пазла, которую взяла у учительницы, и протягивает И Джону, несмотря на то что обещала вернуть её Ын Дже, ибо та сказала, что она ей очень дорога. И Джон берёт её в свободную руку, вторую продолжая держать за спиной, и смотрит на деталь, словно впервые её видит. Га Ыль делает несколько шагов к выходу. Потом оборачивается и напоследок говорит:       — Дети всегда нерешительны, когда им кто-то нравится, — И Джон поднимает на неё взгляд. — Потому что знают, что, если они кого-то потеряют, будут много плакать.       Тут мне очень хочется вспомнить слова из моего любимого фильма "Призраки бывших подружек": "У вас любовь, не убегай от неё. <...>. Я испытал такое. И знаешь что? Я тоже был напуган до чёртиков. Что, если она причинит мне боль? А что, если она меня бросит? Что, если её не станет? Я же этого не переживу. Вот я и обрубил всё на корню, чтобы не дать ей шанса. И знаешь что? Это была самая большая ошибка в моей жизни. <...>. Рискни, рискни ради любви! <...>. Я не рискнул. Посмотри на меня. Опустошённый, одинокий, я лишь призрак человека. Это не значит, что ты никогда больше не испытаешь боли. Однако я тебе гарантирую: та боль, которую ты почувствуешь, никогда в жизни не сравнится с муками сожаления о том, что ты отвернулась от любви. Поверь мне, ведь я сам не раз испытал и то, и другое. Боль лучше сожаления в любой день недели, а в воскресенье — вдвойне. Не убегай, не делай этого". Вот у И Джона нечто подобное. Опустошённый, одинокий призрак человека, потому что в своё время не поверил в любовь, испугался и... пусть не сбежал, но он не впустил её в свою жизнь.       Га Ыль ушла. И Джон посмотрел на обе детали в руках, поднял голову, словно его осенила какая-то догадка или он принял решение, и сорвался с места. Что-то вспомнилась фраза о том, что первые сорок лет детства самые сложные в жизни мальчика. Да, а побежал-то он именно потому, что Га Ыль на прощание про нерешительность сказала, вот и подумал наш казанова, что всё ещё можно вернуть, но… немножко слишком опоздал. Об этом чуть позже. И хочется, и колется. Джи Ху на мотоцикле стоит напротив клиники, смотрит на закрытую дверь и вздыхает. Он впервые приехал сюда не с Джан Ди, а сам. В его глазах вся боль, скопившаяся за пятнадцать лет. Казалось бы, всё ведь так просто, но в то же время так сложно. Ему бы очень хотелось прийти к дедушке, поговорить по душам, в конце концов, они ведь родные люди, очень близкие в прошлом люди. Но что-то останавливает: обида? боль? страх? Не будет ли больнее?       Едва в здании гаснет свет, Джи Ху скрывается за поворотом, а потом, когда дедушка выходит на улицу, провожает его взглядом и уезжает в другую сторону. Что правильно в этой ситуации? Должен ли он простить? И дедушку за годы одиночества, и себя без вины виноватого? А вдруг всё пойдёт снова не так? Тогда будет ещё хуже? Или хуже быть не может? Сомнений у Джи Ху явно больше пока, чем желания, поэтому ему и нужна была Джан Ди, чтоб соединить то, что без её участия ещё долго не было бы единым целым.       Джан Ди, обнаружив очередной раз приступ у дедушки, принимает решение.       Джи Ху слышит знакомый голос и выходит встречать непрошенную гостью, которая заходит к нему домой вместе с чемоданами. В распахнутых глазах читается вопрос: с чего бы вдруг? — который он и произносит вслух. Посмотрев на чемоданы, он задаёт ещё один вопрос, мол, что это? Джан Ди загадочно улыбается и говорит, мол, переезд, после чего спрашивает, где тут свободная комната. Джи Ху молча указывает пальцем, всё ещё ничего не понимая. Джан Ди убегает, Джи Ху ещё больше удивлён и вдруг он слышит сначала голос, а потом его взгляд встречается со взглядом дедушки. Джи Ху нервно сглатывает.       "Обработав" сначала дедушку, Джан Ди идёт к Джи Ху, который смотрит на улицу и нервно вздыхает. Повернувшись на приход девицы, он со слабой ноткой раздражения в голосе, спрашивает:       — Что, по-твоему, ты делаешь?       Она говорит о том, что им обоим нужна семья, вот она им и помогла найти её. Эх… А ощущение было, что он почти поверил, что она сама к нему пришла. Вот это была бы семья…       — Кым Джан Ди, — с уже более заметным раздражением продолжает Джи Ху, — я не…       — …готов к этому? — заканчивается за него Джан Ди и смеётся. — Дедушка сказал то же самое, — при этих словах Джи Ху отворачивается и вздыхает.       Сложно спорить, когда не совсем прав. Джан Ди в общем-то права: пятнадцать лет готовились, не пора ли уже заканчивать с этим? Джи Ху пытается совладать с нахлынувшими чувствами, он смотрит в сторону и всё так же нервно сглатывает и вздыхает.       — Ты говорил, что невозможно досконально изучить человека. Но по крайней мере ты можешь узнать, что это за человек, — при этих словах Джи Ху наконец посмотрит ей в глаза. — Джу Ху, которого я знаю, всё ещё любит и скучает по своему дедушке. Поэтому он может его простить.       Она засмеётся, он посмотрит в сторону, потом снова на неё и глубоко вздохнёт. Сложно найти возражения против весомых аргументов.       Утром Джи Ху просыпается от странных звуков. Он поднимается и идёт на кухню. Там дедушка приготовил завтрак. Увидев это "художество", у Джи Ху распахиваются глаза. Неожиданно. Весьма. Дедушка оборачивается, смеётся и говорит, что вспомнил то, что Джи Ху нравилось в детстве, и предлагает сесть за стол.       — Я не голоден, — отвечает Джи Ху и разворачивается, чтоб уйти.       Вот тут-то дедушка и предложит ему такую же самую печеньку, которую когда-то предлагал ему шеф Джан Ди и Га Ыль в ресторане. Джи Ху посмотрит на неё и, не сказав ни слова, всё же уйдёт. Сложно, ох как сложно прощать, когда ты пятнадцать лет привыкал к одиночеству. Однако он вернётся на кухню, когда дедушки уже не будет. И будет кушать в одиночестве, как раньше. Может, в самом деле время пришло? Сколько ещё они будут мучить друг друга? Ведь ему хочется, чтобы рядом был кто-то, кто его любит. Почему же он сам сейчас продолжает воздвигать стены, а не мосты? Не готов? А когда будет готов? Вообще к этому можно подготовиться? Наконец он встанет из-за стола и застынет: на тарелке дедушки и его собственной осталась несъеденная фасоль. Как же всё-таки они похожи. Это, кстати, мне напоминает момент из "What the Girl Wants (Чего хочет девушка)?", когда внезапно объявившаяся дочь и её отец утром сидят вдвоём за столом и одновременно совершают одни и те же действия. Джи Ху от увиденного нервно делает глоток воды, ещё раз смотрит на тарелку дедушки и свою, нервно сглатывает, вздыхает и уходит. Всё же Джан Ди права.       Дедушка и Джи Ху встречаются в гостиной, смотрят друг на друга и отводят взгляды. Тут же в дом залетает Джан Ди. Оба удивлены, а она сообщает, что хотела отправиться с ними вместе на работу. Она берёт обоих под руки и тащит на выход, предлагая взять машину. Девица решила подстраховаться на случай, если мужчины окажутся несговорчивыми. Очень вовремя. Ведь обоим хочется одного и того же. Только дедушка уже вот совсем к этому готов или даже если не совсем, но, поскольку заварил всю эту кашу именно он, он первым и делает шаги навстречу. Что же касается Джи Ху, который сделал для себя открытие, что все эти пятнадцать лет он думал одно, а в итоге всё было совсем не так, принять новую для себя реальность смог, а вот простить дедушке годы каторги, как до меня это назвали, оказалось сложно. При этом Джан Ди права, дедушку он любит и хочет, чтоб рядом с ним был родной человек, но, чтобы переступить через новые чувства и обнулиться, ему нужен хороший такой пинок. Чем и занялась Джан Ди.       Когда они приехали на работу, Джан Ди принялась за обычную свою деятельность. Но тут так вышло, что её попросили подержать малыша, тогда она отдала поднос с чаем Джи Ху, который задумчиво подпирал стенку, не очень понимая, зачем его сюда притащили. С ещё большим недоумением он посмотрел на Джан Ди, которая заняла его руки градусниками и подносом, мол, этого ещё не хватало. Однако выбора ему не оставили, поэтому он только нервно вздохнул. И тут пациенты потребовали чая. Джи Ху ничего не оставалось, как начать делать то, что до этого делала Джан Ди. Едва он начал раздавать чай, как женщины тут же засудачили, мол, откуда только такой красивый парень взялся. Джи Ху даже стал улыбаться. Глядя на это, заулыбалась Джан Ди, а потом и дедушка завис от этой прекрасной картины. Под конец Джи Ху, уже сидя по-турецки на полу, играл на губной гармошке, развлекая пациентов, а они все заслушались этим бесплатным концертом, даже дети притихли, внимательно его слушая, как и Джан Ди, которая зависла у стенки. Закончив играть и выслушивая аплодисменты, Джи Ху с улыбкой одними губами произносит "спасибо", а Джан Ди показывает ему большой палец, когда он на неё посмотрит.       Рабочий день окончен. Джан Ди выходит на улицу вместе с Джи Ху. Оба счастливы и улыбаются. Джан Ди поблагодарила его за сегодня и спросила, впервые ли он этим занимался. Он кивнул и предложил подвезти, но она отказалась. Тут на улицу вышел дедушка. Джи Ху по-прежнему нервничает и всё ещё пытается отгородиться, смотря в сторону. Дедушка подходит к ним, смотрит на Джи Ху, а тот нервно сглатывает, по-прежнему глядя в сторону: сложно, очень сложно переступить через себя и чувства и откатить всё на пятнадцать лет назад. Но Джан Ди здесь как катализатор, поэтому с театральным криком отбирает сумку у дедушки и передаёт Джи Ху. Потом под беспокойным взглядом Джи Ху она усаживает его в машину и жестом показывает Джи Ху, чтоб он тоже садился за руль. Джи Ху улыбается и садится в машину. Он почти смирился с навязанной ему ситуацией и уже вот-вот готов всё простить, нужно только ещё немножко шагов навстречу, совсем немножко.

/ конец 20-й серии /