Лололошка из Глассгарфа

Один из домов Глассгарфа оказался объят пламенем. Языки огня, вырвавшиеся в ночную тьму, сперва лишь вводили жителей в оцепенение, но вскоре проникали в душу, сея тревогу и ужас. Те, кто ещё не спал, увидели, как привычная ночь стала настоящей трагедией. Сперва запах гари, потом пронзительный крик, рвущийся наружу вместе с кашлем и всё более слабеющий. Один из горожан, не раздумывая, бросился помогать, но тщетно. Дверь не поддавалась, пламя отступало лишь на миг, а после кидалась с недобрыми намереньями. «Если бы заметил раньше…» — горькая мысль обожгла мужчину сильнее огня. На крик о помощи сбежались и другие. В толпе кто-то с ужасом вспомнил: "В доме был ребёнок. Совсем младенец!" И тут, будто подтверждая эти слова, из комнаты наверху прорезался надрывный детский плач. Люди зашептались, кто-то отчаянно носил вёдра с водой, кто-то взывал к магии, пытаясь хоть как-то вмешаться. Но среди них был тот, кто всё это уже знал. Наблюдатель, для которого эта семья имела значение. В детской царил странный покой. Колыбелька, в отличие от всего дома, осталась нетронутой, словно скрытой от огня щитом. Особенная? Да, особенная. Ведь рядом стоял сам Смотрящий, воплощение Времени. Его ледяные глаза, в которых отражалась вся вселенная, остановились на ребёнке, и тот почти сразу стих. Старина колебался. Стоит ли вмешиваться? Заслуживает ли этот ребёнок того, чтобы изменить столько правил? Помявшись ещё немного, он наклонился, укутал младенца в одеяло и осторожно поднял на свои холодные руки. [Ледяной взгляд Смотрящего выражает сочувствие] И в ответ дитя… улыбнулось. В следующую секунду они исчезли, оставив дом догорать вместе с теми, кому уже не было спасения. А люди, услышав, что плачь умолк, впали в смятение и тревогу. Ночь прошла тревожно. Жители не унимались в разговорах: был ли это несчастный случай или злой умысел? У семьи был достаток и положение, значит, и завистники нашлись бы. Под утро из пепелища вынесли два тела. Эльфийки и человека, накрыв их белой тканью. — А где малыш? — осмелилась спросить одна девушка у спасателя. Тот лишь опустил взгляд в пол. По толпе пошёл ропот: говорили, что ребёнка не успели спасти. Кто-то заплакал, переживая, как за своего. Кто-то нахмурился, пытаясь подыскать слова. — Он погиб, как и родители? — Нет… ребёнок пропал. Эти слова разнеслись, как холодный ветер. «Как пропал?!» — эхом отзывалось недоумение и страх.

***

А в это время Смотрящий сидел на рассвете под деревом, прижимая младенца к себе. Он - бог, разве такое положено для него? Он не тот, кому нужно нарушать собственные правила, в отличии от других, менее сильных богов с пугающими статусами. К тому же, при виде этого ребёнка у него что-то ёкнуло в...сердце? В несуществующим «сердце» начала зарождаться привязанность. [Ледяной взгляд Смотрящего выражает тревожность] Он никогда не помышлял о том, чтобы воспитывать дитя. Это было бы безумием. Но и мысль «оставить» вызывала в нём отторжение. Оставалось лишь одно решение: обратиться к матери и просить благословения для ребенка, чтобы та даровала Искру. — Reverto. В одно мгновение они оказались в пещере, где воздух был холодным, лишь кристаллы скинта излучали жизнь и тепло, свойственное им. Почти сразу показался силуэт девушки. Высокая, стройная, с золотистыми волосами и заострёнными ушами. Она не отрывалась от каких-то записей в своем блокноте. — Старина Время… как же давно я тебя не видела. Что-то случилось? Её голос был бархатным, спокойным. Младенец, услышав её, пробормотал тарабарщину на своём «детском языке». Альвина обернулась, и её лицо мгновенно изменилось. Тепло исчезло, уступив место тревоге. Мать подорвалась с места, подходя ближе. — Откуда у тебя этот ребёнок? Что произошло? Смотрящий молчал. Тишина, густая и давящая, лишь усилила её беспокойство. — Покажи мне свои воспоминания, — потребовала она. — Я хочу знать всё. Старина вынул колбу, на первый взгляд пустую. Но если вглядеться, в ней колыхалась дымка, вспыхивающая белыми искрами. Альвина без колебаний выпила содержимое и закрыла глаза. Её тело замерло в медитации. Прошло, наверное, минут пятнадцать, прежде чем мать пришла в себя. Жестом она попросила дитя на руки. Времени оставалось лишь наблюдать. Ждать. Ребенок прижался к ней, прикрыв ярко-голубые глаза. —Я буду растить его, — произнесла Альвина, — а твоя задача — научить его пользоваться моим благом. [Ледяной взгляд Смотрящего выразил одобрение] В воздухе вспыхнула крошечная золотистая сфера. Рука Альвины скользнула к маленькой грудной клетке ребёнка и мягко протолкнула свет внутрь. Теперь этот ребенок обладал одной из сильнейших Искр в этой мультивселенной. Отныне они были связаны и телом, и разумом. —Смотрящий… спасибо, что принёс его мне, — прошептала она. — Пускай его имя будет Лололошка. Старина не возразил. Не согласился и не отверг. Он просто растворился в воздухе, оставив Альвину наедине с ребёнком. Так текли дни, месяцы, годы. Смотрящий часто навещал их, даруя свою милость и заботу. Когда Альвина уходила в деревню за водой, пропитанием или просто показывалась в обществе, он оставался с мальчиком.

***

—Мама! Ты пришла! Обрадованный шатен подскочил, а чуть поодаль, в уютном кресле, сидел Смотрящий. Альвина заранее позаботилась о домашнем уюте. —Пришла, милый, — улыбнулась она. — Ты практиковался со Смотрящим? Ло кивнул, в глазах его сверкал радостный огонёк. Именно таким она и хотела видеть сына: счастливым и спокойным. Но в глубине сердца Альвина знала, что однажды ему придётся уйти. Обрести собственную реальность, любимого человека, друзей, семью. Хотя пока у них ещё оставалось время. —Мам, а почему мы так редко бываем на улице? Мы… прячемся от кого-то? Тишина повисла в воздухе. Альвина вздохнула. Наступил один из этапов, к которому она готовилась. —Нет, — мягко ответила она. — Просто я всегда жила здесь. Появись я вдруг в деревне, было бы трудно объяснить жителям кто я и зачем пожаловала. —Может, я перееду туда? А вас с отцом буду навещать чаще… Эти слова заставили девушку свести брови, в представлениях о вновь тихом доме и отсутствии детского смеха,глупых вопросов. —Мы переедем все вместе, — сказала она твёрдо. — Дай нам ещё немного времени, ладно? Лололошка нахмурился, но покорно кивнул. Он доверяет матери.

***

Через неделю они уже перебрались в небольшой домик. Но для Ло самым важным стало другое. Вокруг появились эльфы, люди, а потом он узнал и о других расах: орках , дворфах , гноллах... И Смотрящий всегда был рядом. Следил. Но за шестнадцать лет Ло так и не услышал его голос. —Папа, а почему тебя не видят другие? Для него монологи с Отцом давно стали привычкой, но каждый раз было странно слышать от друзей, что рядом «никого нет». —Ага, понял, — хмыкнул Ло. — Мы снова должны идти в Пустошь, да? Именно туда они уходили вдвоём — тренироваться и укреплять его силу. В рамках Архея это было слишком опасно. Старина растворился, оставив за собой лёгкий отголосок смеха. Ло невольно улыбнулся и использовал Искру, окунаясь в безжизненную пустошь. Он немного побродил и, наконец, остановился, видя знакомый силуэт. Ло подошел ближе. —Так… почему ты никогда не говоришь? Можешь… ну… показать? Долгая пауза. И вдруг зазвучал хриплый, неровный голос. Сердце Ло содрогнулось. —Потому что голос мой слышно лишь в Пустоши… Он застыл. Не сразу осознал, что произошло. А потом снова услышал слова Смотрящего: —Не бойся. Это — голос Времени. Ло не боялся. Нет. Просто в его воображении этот голос звучал иначе. Совсем иначе. Но фантазии рушится в одно мгновение. —Но… почему мама не разрешает тебе говорить там, в Архее? —Помни, Лололошка. Я — Бог Времени. Нельзя, чтобы мой голос услышал тот, кто желает зла. Я способен убить простых смертных одним прикосновением, одним словом. Лишь тот, кто обладает сильной Искрой, способен воспротивиться. В его голосе звучала власть, но под ней чувствовалась тревога. За людей, созданных Альвиной. Ло ещё долго переваривал услышанное. Минуты показались вечностью. Наконец, он пробормотал: —Я понял… И снова задумался. Вопросы, совсем не детские, рвались в его голову, пока Смотрящий лишь молча наблюдал, окутывая холодом. —Пап… а раз я не родной, то скажи.. как я к вам попал? «Сердце» Смотрящего дрогнуло, а различный спектр эмоций выражался сквозь сильный холод и нарастающей тревоги внутри. Ему снова предстояло вернуться в тот кошмарный день, когда Ло лежал беззащитный и надрывно плакал, не зная, что его настоящих родителей уже нет в живых. Время колебалось, словно взвешивая каждое «За» и каждое «Против». Лололошка замечал это, но предпочитал молчать. Он боялся. Боялся, что любое слово обратит на него гнев Отца. Когда-то он видел это в одном из миров. Смотрящий заковал преступника в цепи и заточил в тюрьму Времени. И тогда он ощущал страх, что сжимал всё изнутри. Тело обмякало из-за сильных эмоций. И сейчас, здесь, в Пустоши, ощущение было тем же самым. Давящим. —Нет, Лололошка, — голос Смотрящего прорезал тишину, тяжёлый и окончательный. — Ты не должен вникать в прошлое. Он замолчал, и спустя мгновение добавил: —Вернись домой. Займись чем-то другим. Шатен приоткрыл рот, собираясь возразить, но Время не дало ему шанса. Одним движением вытолкнуло его прочь. Ло очутился на крыльце дома, задыхаясь и кашляя. Всё его тело покрывал иней, а солнечные лучи лишь слегка грели кожу. Мысли были рваными и слишком спутанными, как клубок ниток. Через какое-то время дверь скрипнула, и на порог вышла Альвина. Видимо, она решила проветриться после готовки. Её беззаботный взгляд мгновенно сменился тревогой: сын выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. —Ло..Что случилось? Где ты был? Где отец? — вопросы посыпались один за другим. Он попытался выговорить что-то осмысленное, но получилось лишь одно слово: —Выгнал… —Выгнал кто? Смотрящий? Слабый кивок. Альвина застыла. Слёзы мгновенно затуманили глаза. Внутри неё вспыхнули воспоминания, словно кто-то снова и снова прокручивал тот самый день, что она так хотела забыть. —Милый… — прошептала она, собирая себя в руки. — Я поговорю с ним, хорошо? Подожди здесь. Я плед принесу. Она скрылась в доме и вскоре вернулась с пледом. Тем самым, что вязала в тихие вечера. Нежно-голубой, мягкий. Альвина укутала сына и положила рядом несколько кристаллов скинта, чтобы те поддерживали его силы. —Я поговорю с ним быстро, и мы вернёмся, — сказала она, стараясь улыбнуться. — Всё наладится. В ответ Лололошка, ещё слабый и бледный, подарил ей самую искреннюю улыбку. Эта улыбка разрядила напряжение, давая надежду на лучшее.