Тепло и холод.

В ответ Лололошка, ещё слабый и бледный, подарил ей самую искреннюю улыбку. Эта улыбка разрядила напряжение, давая надежду на лучшее. Альвина исчезла, направив всю себя в пустошь. Её намеренья были чисты, но и эмоции, вроде злости никуда не делись. Смотрящий, нам нужно поговорить! — крикнула мать, взывая к самому времени. Ждать пришлось недолго. Но с его появлением пришла тревога. Она просачивалась изнутри, шаг за шагом пробираясь к сердцу. Время, как и всегда, не спешило заговорить первым. — Смотрящий, что у вас с сыном произошло? Объясни, пожалуйста. Долгое молчание. И только потом хриплый, надломленный голос: — Он попытался узнать о своём прошлом. Я не хочу снова... Фраза оборвалась, но матери и слов не требовалось, она и так понимала всё слишком хорошо. — Но больше я тебе так делать не позволю. Я сотру ему память о том, что мы наговорили о его биологических родителях, Искре и тебе. Проследи, чтобы он никогда об этом не узнал. Последовало разряжение обстановки, густой туман медленно рассеивался. Мать покинула пустошь, а Смотрящий остался надедине со своими мыслями. Как отец, он привязался к ребёнку, пусть и тот ему не родной. Частично был даже рад тому, что воспоминания сотрут. Но в глубине души понимал, рано или поздно Лололошка снова захочет узнать правду: кем были его родители, почему он всё забыл, и что ещё скрыто. И тогда...

***

— Лололошка, есть новости насчёт поступления в университет? — Нет... даже письмо-приказа не прислали. Уже неделю нервы на пределе! Что вообще происходит? Разговоры о поступлении всегда оборачивались одним и тем же сценарием. Ло начинал себя накручивать, а мать пыталась успокоить. Оставалось только ждать. — Ло, сынок, потерпи. Скоро всё разрешится. — Надеюсь, мам... Он прижался к ней ближе, словно хотел укрыться от всего мира. Его вселенная умещалась в одном человеке.

***

Постепенно улицы начали покрываться золотистыми кристаллами. Люди прозвали их Скинтом. Ими особенно заинтересовался один из учёных — Тадмавриэль. Долгие исследования так и не дали результатов. — Пап... можно я... — робко подал голос сын, стоя в дверном проёме. Отец раздражённо выдохнул, отрываясь от микроскопа, где рассматривал осколок Скинта. — Эграссель, я же ясно сказал — не вмешивайся в мои дела. Что тут непонятного?! В сердце мальчика что-то болезненно кольнуло, взгляд сам упал в пол. Ком подступил к горлу, не позволяя ответить на крик. — Уходи. Я не хочу тебя больше видеть. Его вытолкнули за дверь, и вскоре раздался лязг замка. Снова закрылся ото всех... Эграссель не мог понять, почему отец стал таким чужим. Пришлось вернуться в свою комнату. К книгам и собственным исследованиям. «Почему он так изменился? Неужели забыл, что я его сын?.. Или всё из-за смерти мамы?..» Шел час за часом. Солнце скрылось за горизонтом, уступив небо холодной луне. Золотоволосый эльф заснул прямо за учебным столом, среди хаоса книг, тетрадей и газетных вырезок. И тогда к нему явился голос — спокойный, мягкий, зовущий в пустоту. — Эграссель... — звучало в тишине. — Ты избран мной, чтобы нести благо по мирам. — Я... избран? Благо?.. — мысли роились в голове. — Всё верно. Твой отец не принял моего блага. Но ты моя последняя надежда. Неси свет. Неси благо! Сон оборвался резко. Эграссель вскочил, ощутив резкую боль в груди. Дрожащими руками он стал расстёгивать рубашку, пуговицы поддавались одна за другой. На сердце проявился узор в виде четырёхконечной звезды, а рядом ещё одна, почти касающаяся её. И ещё семь недалеко друг от друга. Это не был сон... Он действительно стал избранником. Избранником Первой Матери, доверившей ему всю мультивселенную. «Свет — это Скинт?.. но что за звезды рядом?..» Ответа не было. Зато появились новые силы. Эграссель снова вернулся к работе, лихорадочно делая зарисовки и записи. В моменте один из локонов упал на страницы тетради. И вдруг он заметил: волосы стали ярче, переливались чистым золотом. Неужели это знак силы Первой Матери?

***

Через несколько дней всем студентам пришли письма о зачислении в университет.

«Многоуважаемый Лололошка! Наш университет рад сообщить, что Вы приняты. Ждём Вас первого числа следующего месяца к 9:30»

Лололошка читал письмо с невероятной радостью, будто именно он переживал сильнее всех студентов вместе взятых. Альвина сияла, как и сын, а вдалеке наблюдал и его Отец. Он почти не вмешивался в жизнь сына с тех пор, как стёрли благую часть воспоминаний. [В ледяном взгляде Смотрящего проступает радость] —Не терпится увидеть однокурсников... —Еще неможечко осталось, потерпи —Можно я пока прогуляюсь? Последовало одобрение. Ло с радостью прошел прогуляться по излюбленному месту – местному рынку. Наблюдал часто за забавными ситуациями, слушал разговоры и просто проникался атмосферой. Ему нравилось жить. Шатен юркнул к одной из дорожек, где тянулись прилавки, и стал расхаживать туда-сюда, цепляя за свои заостренные уши обрывки фраз. Так он проходил долго, пока не окунулся в свои мысли. Думал о университете, будущем, иногда прошлом. Выбило его только столкновение с кем-то. Ло и незнакомец одновременно рухнули на землю. — Ау... — прозвучало со стороны упавшего. — М-м... простите, пожалуйста, — быстро извинился золотоволосый, вскочил и подал руку —Всё хорошо, не стоит извиняться Глупо улыбнулся Лололошка, глядя в глаза эльфу. Внутри что-то ёкнуло, разливаясь теплом в груди. «Что это за чувство?...» —Я просто задумался и не заметил Вас. В следующий раз буду внимательнее.. —А как тебя зовут? - поинтересовался эльф. —Лололошка из Глассгарфа —Эграссель из Гохледолла Оба представились и поклонились, а после рассмеялись. Никто из них не чувствовал такого спокойствия, как в эту минуту. Они разговорились, отошли в менее людное место и стали общаться откровенней. О себе, о том, зачем поступил, на кого учишься и самые простые планы на жизнь. —Я поступил на факультет экологии и природопользования. Интересно, будут ли там затрагивать тему скинта? —Оо! Ты тоже им интересуешься? —Даже слишком, но мама говорит, что лучше не стоит... —А тут твоя мама не права. Я думаю, что как раз стоит. Такая вещь очень.. Эграссель замялся, понимая, что нельзя проболтаться о даре Первой Матери, пока не поймёт конкретного назначения и что стоит говорить, а что должно остаться с ним до трёх метров в земле. —М? Ты хотел сказать «редкая»? —Да-да, именно так. Так они проговорили до самого вечеру, обсуждая кучу всего. Иногда просто молчали, наблюдая за небом, людьми, друг за другом. Лололошка тоже не мог отбросить навязчивую мысль о том, что он впервые за всю свою жизнь нашел себе друга. Понимающего, разговорчивого, миролюбивого... Внутри него что-то кричало о доверии, а разум пытался понять, а стоит ли рискнуть и доверится? «А если он меня бросит, узнай, что я не из полной семьи? А вдруг будет потом смеяться? Он умнее меня в несколько раз по ощущениям..» —Ты прости меня, Эграсса,но мне нужно бежать домой. Мама станет волноваться Эграссель вздохнул, мирясь с тем, что его новый друг уже уходит. Ничего нельзя было сделать, лишь смиренно ждать следующего дня. —Конечно, Ло, иди. Так и разбрелись они по домам. Эльф вернулся к отцу, что умудрился с порога накричать на него и зачитать пару нудных нотаций. Вернувшись в комнату, золотоволосый медленно расстегнул рубашку и вновь уставился на узор проступающий на груди. Теперь обе четырёхконечные звезды сияли каждая своим светом: одна тёплым золотым, другая холодным синим. Эграссель осторожно провёл по ним кончиком пальца, словно боялся, что прикосновение может обжечь или ранить. И тут же волна мыслей обрушилась на него с новой силой. Так много вопросов и мало ответов. А Лололошка к матери. Её лицо сменилось на счастье, видя как тот вернулся весьма довольный, аж распирает. —Так, так, так...и чего же случилось, что ты так сияешь? —Я нашел друга! Он учится в моем университете, правда на другом курсе...ну это же не проблема! — в глазах блескал неугасаемый восторг от каждого слова. —И как же его зовут? —Эграссель. Имя выбило её из колеи. Ведь только вчера с помощью своих сил она даровала ему Искру, а сегодня сын говорит о новом друге. —Это замечательно, милый. Пойдем за стол, я накрою, расскажешь.