Глава 2. Предлагаю выпить за начало очень странной и необычной дружбы!

Гермиона сидела за своим туалетным столиком, нанося последние штрихи в лёгком вечернем макияже, пока сзади Пенси и Джинни обсуждали последние новости волшебного мира. – Грейнджер, сделай лицо попроще, ты идёшь отдохнуть со своими друзьями, а не на очередную вылезку в поиске тёмных артефактов, - невзначай бросила Пэнс, расчёсывая уже достаточно отросшие чёрные, как смола, волосы. Девушка сжала губы в единую линию, недовольство и напряжение грозились политься из ушных раковин. Весь сегодняшний день был похож на очень неприятную злую шутку. Четыре года ни единой весточки, ни единого упоминания в газетах или малейшей новости о его жизни от друзей. Три с половиной года назад она запретила даже упоминать его имя при ней, а сейчас не знала, как ей себя вести рядом с ним. Жалел ли он о том, как ужасно поступил тогда на выпускном балу, казавшимся сказкой? Она тут же потрясла головой, выкидывая из головы глупые мысли. Они были взрослыми людьми, у которых уже давно была своя собственная жизнь, где никому из них не было места. Немного успокоившись, Грейнджер оглядела себя в зеркале, довольно улыбаясь. Белое льняное платье на первый взгляд казалось простым, но интересный акцент на практически голой спине, добавлял образу игривости и не мог не заинтересовать чужой взор. Волосы аккуратными волнами струились по спине, двигаясь в такт движениям владелицы. – Ты сразишь всех наповал, - шепнула Джинни на ухо подруге, вызывая у той лёгкий румянец на лице. Они аппарировали прямо у входа к маленькому уютному ресторанчику, по привычке хватая друг друга за локти, будто убеждаясь, что все целы и невредимы. Такой маленький, но приятный жест, показывал всем, насколько эта, казалось бы, странная на первый взгляд дружба, важна. Девушка на входе дружелюбно улыбаясь, проводила их к нужному столику, где их уже ждали спутники на вечер. Два года назад Гермиона обнаружила это место на неудачном свидании, отправляя патронус ребятам, когда неловкий парнишка ушёл, оставляя её совершенно одну. С тех самых пор каждые выходные дружная компания собиралась здесь, обсуждая прошедшую неделю, расслабляясь и попивая вкусные напитки. Гермиона улыбнулась своим воспоминаниям, также подмечая про себя отсутствие главной причины тревоги сегодняшнего дня. Внутри ресторан был выполнен в стиле лофт: кирпичные стены, покрытые граффити, сливались с брутальным металлом балок. Высокие окна, едва пропускавшие свет сквозь слои пыли, создавали полумрак, который разбивался на тысячи искр от света ламп в стиле Эдисона. Каждый стол был уникален - старые деревянные поддоны, отполированные до блеска, и кожаные кресла, будто вырванные из интерьера винтажного клуба. В центре зала возвышалась огромная лестница, ведущая на второй этаж, где располагалась открытая кухня. Шеф-повар, мужчина с руками, покрытыми татуировками, словно скульптор, вытачивал блюда из капусты и мяса. Парни тут же подскочили, обнимая Джинни и Пенси, с которыми могли увидеться лишь в конце недели, так как девушки не работали в Министерстве, предпочитая отдавать годы своей жизни на дизайнерство одежды в случае Паркинсон, и ведение частной журналисткой конторы, открывающей занавес тайн на квиддичный мир в случае младшей Уизли, которая в последний момент отказалась от мечты стать знаменитым охотником. Забини тут же принялся осыпать рыжеволосую комплиментами, параллельно шутя пошлые шутки, вызывая громкий искренний смех. Гарри помог Паркинсон придвинуть стул, садясь напротив так близко, что их коленям ничего не оставалось, как постоянно биться друг о друга. Гермиона и Тео с улыбками на лицах смотрели как две парочки друзей всё никак не могли признаться друг другу в своих чувствах, хотя когда они встречались все вместе, пространство вокруг искрилось, отчего Тео и Гермиона иногда чувствовали себя очень неуместно. Но всеобщее веселье тут же сошло на нет, когда за спиной Гермионы материализовался Малфой. Однако спустя пару секунд оцепенения Пенси с громким криком подскочила со стула, сразу же попадая в крепкие объятья друга, которого слишком давно не видела. – Ну привет, хорёк, - добродушно произнесла Джинни, пихая слизеринца в плечо, который тут же обнял её так крепко, будто они дружили с пелёнок и были не разлей вода. – Привет, рыжая, - парень слегка потрепал её по рыжей шевелюре, но улыбка испарилась с лица, когда его взгляд столкнулся с напряжённым взглядом напротив. Гермиона была воспитанным человеком, поэтому молча встала со своего кресла, мучаясь от желания зажмуриться. В коридоре министерства ей не удалось рассмотреть Драко как следует, но сейчас… Она видела перед собой не угловатого мальчика-подростка, со слишком острыми скулами, вечно надменным выражением лица и наглой усмешкой, которая скрывала за собой множество страхов, обид и огромную гору неуверенности в себе. Перед ней предстал мужчина на голову выше её, с широкими плечами, открытым уверенным взглядом и лёгкой улыбкой на красивых губах. На нём были обычные чёрные брюки и такая же обычная белая рубашка, туфли из драконьей кожи неожиданно сменились обычными белыми маггловскими кроссовками. На руках с ярко выступающими венами красовались серебряные часы и пару таких же серебряных колец, но обручального, на удивление Гермионы, не было. Всё предплечье и плечо левой руки было забито чёрными непонятными, но до безумия красивыми татуировками. Она буквально заставила себя отвести взгляд от рук Малфоя, снова заглядывая в омут серых глаз. Драко хотел было также утянуть Гермиону в объятья, но был достаточно грубо остановлен протянутой рукой, жест, которым она зазеркалила его утреннее приветствие. Было неловко, ужасно неловко и нервно. Они скованно пожали друг другу руки и уселись, оказываясь прямо напротив друг друга. «Просто супер, - подумала про себя гриффиндорка. – Лучше вечера не придумаешь.» Малфой не мог оторвать от неё взгляда. Он не видел её четыре года, но она стала ещё прекраснее. Утончённые черты лица, пухлые губы, тонкая изящная шея, на которой красовался серебряный кулон. Острые выпирающие ключицы потеряли свою подростковую угловатость, притягивая взгляд. Белое платье отлично показывало достоинства фигуры, а руки чесались от желания дотронуться до голых лопаток. Или провести холодными длинными пальцами по открытым стройным ногам. Лицо выражало смесь тотального спокойствия и теплоты от встречи с близкими друзьями, но он знал, если их глаза пересекутся там не будет ничего, кроме тотального безразличия. Но она и не смотрела. Ни разу за весь грёбаный вечер она не повернула к нему головы. Она смеялась над шутками Блейза и Теодора, с интересом слушала о новинках в бутиках Паркинсон, спорила с Джинни, успокаивала Поттера, который мучился с целым аврорским штатом, но с того самого дня четыре года назад он стал для неё пустым местом. В те времена он любил слушать её искренний лёгкий смех над его шутками, они читали вместе книги на берегу чёрного озера, она приходила на его игры, смущённо кутаясь в слизеринский шарф. Они такой же компанией собирались в Выручай-комнате холодными ночами, также смеялись, обсуждали всё на свете, подкалывали друг друга, выпивали и танцевали. Только тогда она была его. Он мог касаться, обнимать, целовать, шептать на ухо всякие пошлости, от которых у неё всегда мило краснел нос и щёки с россыпью бледных веснушек. Она бежала к нему в раскрытые объятья, первому рассказывая абсолютно любую новость, произошедшую за день. – Блейз, перестань! – услышал он сквозь свои мысли громкий смех Грейнджер, тут же пытаясь уловить суть разговора. – Кто бы мог подумать, что тот парень окажется нетрадиционной ориентации. – Вообще-то, я и Джинни твердили тебе все эти 3 месяца, что он какой-то странный, - подначивала подругу брюнетка. Из-за чего Малфой усмехнулся себе под нос. – Вокруг тебя столько достойных, а ты вечно умудряешься встрять в какую-то неловкую ситуацию. Тот же самый Макмиллан уже три года слюни на тебя пускает, - серьёзно произнесла Джинни. Малфою казалось, что все его мышцы стали каменными. Он старался не упустить ни словечка из этого разговора. – Если он так сохнет по мне, то почему ещё ни разу не пригласил на свидание? – Потому что у тебя на лбу бегущая строка, отпугивающая всех нормальных парней в радиусе километра, - хохотнул Нотт. – Боятся, не потянут такую даму, как ты Грейнджер. Ребята звонко рассмеялись, однако Поттер и Забини, смотря на одиноко сидящего Малфоя тут же свернули эту тему, за что последний был сильно благодарен. – Как тебе вообще удалось отжать из лап министерства бизнес своего отца? – поинтересовался Гарри. – Мне знатно пришлось поработать над этим, после его смерти, когда наследство перешло в мои руки, я днями и ночами копался в бумагах. Как оказалось, мой дотошно принципиальный папаша, когда дело доходило до больших сумм, мог отлично работать и с магглами в том числе. Я перерыл всю его фирму вдоль и поперёк, уволил почти всех сотрудников, постепенно набирал новый штат и налаживал новые сотрудничества, отмывая собственную фамилию от всего дерьма Люциуса, - на одном дыхании произнёс Драко, углубляясь в старые воспоминания. Скольких сил ему стоило всё восстановить, и начать жизнь с чистого листа. – Однако бизнес всё равно потерпел крах, и мне пришлось координально поменять направление с международных отношений на медицину. – Медицину? – гриффиндорка впервые подала голос в его сторону, удивлённо вскидывая брови. – Да, мы создали множество полезных зелий, сотрудничая не только с Мунго, но и с зарубежными магическими больницами, отправляем средства в благотворительные фонды. Спустя два с половиной года, открыли лабораторию с желающими первыми пробовать наши зелья на себе. Сейчас я могу себе позволить не торчать там ежедневно, контролируя всё и вся, поэтому решил сделать филиал Лондона – центральным, чтобы жить здесь и работать аврором, - парень довольно улыбнулся, сумев заинтересовать холодную глыбу, однако она, кивнув, вернулась к незаконченному диалогу с Паркинсон. – Думаю, теперь мы сможем сдвинуться с мёртвой точки и выйдем на след хотя бы парочки этих мразей, - заключительно произнёс Гарри, допивая очередной стакан. Через пару часов ребята уже достаточно захмелели, Джинни перебралась с кресла на диван ближе к Забини, который собственнически закинул руку на её плечо, вырисовывая узоры на голой коже. Малфой поменялся местами с Ноттом, чтобы удобнее было разговаривать с Поттером и Паркинсон. А Гермиона вальяжно попивала красное вино, обсуждая с Теодором школьные времена. Они часто предавались воспоминаниям, иногда тоскуя, а иногда смеясь во всё горло с забавных ситуаций. Вскоре вся компания принялась поочередно вспоминать всё самое хорошее, что с ними было и не заметили, как дотронулись до запретной темы. – Если бы не я, мы вообще бы не смогли спокойно терпеть друг друга за этим столом, - гордо произнёс Забини, ребята улыбнулись, мысленно переносясь на пять лет назад.

***

Восьмой курс Хогвартса стал временем, когда стены замка, пережившие войну, дышали памятью о погибших и триумфах живых. Теперь, когда Волан-де-Морт пал, школа была полна призраков прошлого и неопределённого будущего. Стены замка, будто живые, хранили шёпот ушедших, а в коридорах витал запах пепла и свежей краски. Коридоры Хогвартса больше не шептались о проклятиях и заговорах, но тишина после бури оказалась гуще дыма. Гарри ловил на себе взгляды — уже не с благоговением, а с жалостью. «Спаситель, который не знает, куда идти дальше». Его шрам молчал, но по ночам он всё ещё хватался за лоб, просыпаясь в холодном поту. Рон, ставший неожиданно серьёзным, часами сидел у озера, перебирая в руках сломанные часы. «Мы выиграли войну, но кто-то забыл сказать, что после неё нужно снова научиться жить». Гермиона же растворилась в книгах, как будто могла закопать воспоминания под тоннами пергамента. Но когда она оставалась одна, её пальцы дрожали над страницами, а в глазах читалось что-то голодное, опасное. Весь сентябрь золотую троицу таскали то на суды, прося дать показания по поводу тех или иных Пожирателей смерти, то просили давать интервью, устраивали приёмы в честь величайшей победы, но все совершенно забывали, что они всё ещё оставались детьми. Детьми, которые не по своей воли слишком рано повзрослели. Детьми, которые оказались в пучине обстоятельств, затянутые ими по самую глотку. Детьми, которым пришлось пожертвовать многим, чтобы сейчас стоять в коридорах этой школы живыми и невредимыми. Однако детьми оставались и наследники самых приближённых Пожирателей смерти. Втянутыми в эту войну, не имея возможности выбора. Видевшие столько же ужасов и смертей, сколько те, кто сражался против. Первый суд, на который пригласили Гермиону, Рона и Гарри состоялся уже через неделю после победы. Зала Суда Магии был погружен в густую, почти осязаемую тишину. Воздух здесь был тяжёл, словно пропитан тысячами заклинаний, произнесённых в этих стенах за столетия. Высокий потолок, украшенный мозаичными изображениями древних магических битв, казалось, давил на всех присутствующих. В центре зала, на скамье подсудимых, сидел Драко Малфой. Ещё больше похудевший подросток, словно скалясь, смотрел на всех присутствующих. У его отца - Люциуса Малфоя, не было даже шанса на суд, он оказался за решёткой почти сразу же, но его жене и сыну дали шанс. Шанс, который зависел всего от трёх таких же подростков. Гермиона внимательно рассматривала однокурсника, прикованного цепями к дубовому стулу. Драко выглядел плохо, можно было даже сказать ужасно: чёрные круги под глазами будто въелись в почти серую теперь кожу. Острые плечи торчали даже под плотным чёрным свитером, руки тряслись, отросшие волосы, потерявшие свой благородный блеск, постоянно спадали на лоб, заставляя парня нервничать ещё сильнее. По спине пробежал холодок, девушке стало сильно жаль парня. Да, он был мерзким зазнавшимся подонком, который регулярно отравлял ей и её друзьям жизнь, но он не выбирал жить под одной крышей с тёмным волшебником всех времён, не выбирал выполнять его указы из-за провинившегося отца. Он не виноват, что родился в такой семье. Быть противным мальчишкой, хвастающимся своим богатством и положением его семьи в обществе - его выбор, а быть мальчиком на побегушках у пожирателей смерти и двинутого на голову Волан-де-Морта - выбор его семьи, против которого пойти он не набрался храбрости. Они были по разным сторонам, но у них у всех одинаково не было выбора. Судья, седовласый волшебник с лицом, изборождённым морщинами, поднялся с места и обвёл взглядом зал. Ребята не слушали, какие обвинения выдвигали в сторону сокурсника, их взгляд был прикован к ощетинившемуся Малфою, который боязливо смотрел себе в ноги. – Гарри Поттер, - внезапно произнёс судья, обращаясь к герою, – вы присутствовали при событиях в Астрономической башне, также находились в плену в родовом поместье семьи Малфой. Что вы могли бы сказать по этому поводу? Мальчик-который-выжил медленно поднялся со своего места, проходя за стойку свидетельствующих. Он осмотрел весь зал, задержал взгляд на Драко, который не поднял на него глаз, и шумно выдохнул: – Первое, что я прошу взять во внимание, уважаемый Судья, что мы все были детьми, прикованные к определённым обстоятельствам. Также хочу напомнить, что мистер Малфой не совершил преступление на Астрономической башне, опустив палочку в последний момент, отдавая это задание Северусу Снейпу. При поимке меня и моих друзей егерями, Гермиона Грейнджер перед трансгрессией бросила в меня и Рональда жалящее заклинание, что мешало им распознать наши личности моментально. Однако Драко не сказал, кто я, хотя было понятно, что он меня узнал. Не мог не узнать спустя столько лет совместной учёбы. Думаю, - Поттер немного запнулся, обдумывая дальнейшую речь, – эти события доказывают нежелание быть на той стороне, на которой он вынужден был находиться. Также предвидя будущие вопросы в отношении Нарциссы Малфой, хочу напомнить, что сейчас я стою здесь именно благодаря этой женщине, которой не было дела, какая из сторон одержит победу, ей было важно увидеть собственного сына живым. Также если у кого-то из зала присяжных возникнут сомнения на тему моих показаний, я могу предоставить воспоминания или дать те же самые показания под действием веритесерума. Гарри поднялся на свое место рядом с друзьями, Гермиона тут же положила свою ладонь на его предплечье в успокаивающем жесте, взгляд будто кричал «Ты - молодец, Гарри, я тобой горжусь». Рон слегка толкнул лучшего друга в плечо. Они резко перевели взгляд на Судью, который произнёс оправдательную речь, и ребята широко улыбнулись друг другу. Взрыв эмоций. Крики, возгласы, шум. Но Драко не слышал ничего, кроме собственного дыхания. Его глаза встретились с Гарри, и в этот момент он понял, что что-то между ними изменилось навсегда. Он выбежал вслед за золотым трио, окрикивая Поттера. – Поттер! - они оба остановились на приличном расстояние друг от друга, будто если подойти ближе случится что-то страшное. – Поттер, спасибо... Я... Прости меня за всё дерьмо, ладно? Если бы не ты, я бы.. – Перестань, Малфой, мне кажется, мы уже выросли из постоянной вражды, верно? - гриффиндорец сам от себя не ожидая, протянул слизеринцу ладонь, совсем как тот сделал на первом курсе. Только сегодня, после стольких лет, это ощущалось для Драко иначе. Это ощущалось как второй шанс. Как последний шанс. И он принял этот шанс, крепко сжимая ладонь Поттера, зарывая топор войны теперь уже навсегда. Следующие суды не были такими напряжёнными, Теодора Нотта и Пенси Паркинсон также оправдали за неимением доказательств в сторону их причастности, помимо того, что они являлись детьми не тех родителей. После всего произошедшего слизеринцы стали здороваться в коридорах, периодически работая в парах друг с другом на зельеварении и трансфигурации. Однако решающий шаг в зарождение их дружбы сделал Блейз Забини, подходя к гриффиндорской скамье, кладя руки на плечи Гарри и Гермионы. – Думаю, вам, мои лохматые друзья, уже изрядно надоели занудные гриффиндоские вечеринки, и вы с огромным удовольствием мечтаете присоединиться к нашей скромной компании сегодня вечером, - проговорил мулат, подмигивая Джинни, сидящей напротив. – Кто-то умер, что сам Блейз Забини дал нам зелёный свет на посещение такого светского мероприятия? - усмехнулась рыжая, откусывая яблоко. – Ну что ты, дорогая, наша вечеринка имеет несколько отличий от светского мероприятия. Во-первых, я не устанавливаю строгие рамки на дресс-код, а во-вторых, такого количества алкоголя и раскрепощённых танцев, и игр, вы не увидите ни на одном занудном приёме. – Думаю, раз ты оказал нам такую честь и в красках расписал развлекательную программу, мы примем твоё приглашение, Блейз, - с иронией пробормотала Гермиона, параллельно переводя какую-то очень древнюю и очень непонятную для всех руну. И они действительно пришли. В указанное время, они неловко мялись у входа в слизеринскую обитель, ожидая, когда им наконец откроют. В проходе показалась взлохмаченная голова Тео, который радостно улыбнулся, увидев перед собой золотую троицу, в которую так отлично вписалась красавица Джинни Уизли. Гарри и Рон заняли места на диване рядом с Ноттом и Забини, Гермиона уселась в кресло напротив, а Джинни примостилась на подлокотнике этого же кресла, хитро оглядывая всех собравшихся. Пенси взяла пример с гриффиндорки, садясь на подлокотник кресла со стороны Поттера, а Малфой левитировал себе кресло из другого конца гостиной, пристраивая его рядом со старостой Гриффиндора. Из всех углов гремела музыка, и как только её не было слышно за пределами слизеринской гостиной. Повсюду танцевали студенты, разливая на себя и ковры алкоголь и соки, громко смеялись и наслаждались новой свободной жизнью. Теодор налил всем огневики по бокалам, разливая половину содержимого бутылки на стол, смеясь с собственной неосторожности. Малфой, закатывая глаза, выхватил её из рук друга, заканчивая его дело. Он выглядел менее нездоровым и более живым спустя месяц после суда и оправдания его и матери перед законом. Лицо выражало состояние полного покоя и удовлетворения. – Предлагаю выпить за начало очень необычной и странной дружбы! - громко и через чур важно произнёс Забини, обнимая одной рукой Джинни за плечи, наблюдая за реакцией уже совершенно расслабившегося Поттера. Раздалось дружное «ура» и звон стаканов. Малфой легонько толкнул Гермиону в плечо, подмигивая, вызывая добродушную улыбку, Теодор беззлобно подшучивал над Роном, Забини выпытывал у Поттера причину разрыва с Джинни, а Пенси и та самая Джинни обсуждали как на самом деле Чжоу Чанг плохо смотрится в паре с Дином Томасом. Война - это страшно. В этой нещадной битве они все потеряли частичку себя, потеряли близких людей. Но эта война помогла им найти друг друга в этой полной несправедливости и тоски жизни.